Баронесса из болот и Печать Хаоса. Глава 12

Глава 12. Чистый потомок

Нерей из Дома Накрехолм испытывал неудобства. Он терпеть не мог сухой воздух (его нежная кожа категорически возражала на это), но был вынужден отдалиться от океана уже на двенадцать дней пути верхом. Дошло до того, что порой приходилось собирать влагу от росы, благо магия позволяла снимать враз сияющие в утреннем солнце драгоценные капли. Досадно, что травы, с которых он снимал росу, выглядели отвратительно и пахли так же.

Последние Времена исказили всё. Небо серое, чаще даже чёрное. Природа словно поблёкла и навсегда впитала в себя запах гнили, а то и мертвечины. Негоже, конечно, достойному сыну высокородного дома русалов метаться по суше, но Нерей с детства был идеалистом.

Когда пятироюродныйпрапрапрапрадедАтлан вызвал его к себе в чертоги, показал древнюю базальтовую плиту чёрного цвета, на которой недобро горели старинные руны, он проникся суровым видом старшего.

Хмуря густые брови, дед сказал, что руны сменили цвет, ибо пришли Последние Времена и Печать зовёт достойных потомков. Нужна их кровь. На этих словах Нерей похолодел и пару раз непроизвольно дёрнул красивым мощным хвостом, едва не снеся кого-то из прислужников деда волной. Старик лишь покосился, но ничего не сказал на это.

Красавец русал, неженка и любимец, а потому идеалист, нежно трепыхал полупрозрачными перламутровыми плавниками, зависнув над плитой, и пытался вчитаться в ядовито-зелёные руны.
— Дед… они же воняют! Реально!
— Именно. Самое время выйти на сушу.
— Почему?!
— Раньше они были синие и не пахли.
— ???
— Печать Хаоса ломается. Погибнет не только суша. Тьма захватит всё.

Помолчав, дед продолжил размеренным, глубоким, словно бездна, голосом рассказывать то, что Нерей слышал с детства, но теперь с такими деталями, от которых бедный юноша начал бледнеть, сменив игривые движения хвоста на застывшую позу у подножия каменного трона, что есть во всяком чертоге предка. Вцепившись пальцами в широкий подлокотник из серого камня, русал округлял наивные голубые глаза, казалось, всё больше и больше, временами нервно сглатывая, но не смея прервать.

Твой предок, Лазурная Эйдос, две тысячи лет назад отдала свою кровь, чтобы Печать закрыла Око Хаоса, нечаянно открытый гномами в горах Караг-Дум. Их проклятая жадность привела к тому, что они прорубили самый длинный колодец на нулевом ярусе, который теперь зовут Кхаз-Моргул — Сердцем Тьмы. Потому что оттуда вырвалась Тьма, заставив их горько пожалеть о своём стремлении владеть всем. Они заплатили многими тысячами воинов и мирных жителей. Говорят, воздух почернел, всё вокруг пахло кровью и мёртвой плотью многие дни… а потом прошёл кровавый дождь и горы застонали.

Наши горы под водой вторили им. Тогда старейшины решили отправить в разведку лучших воинов. Эйдос владела магией, как никто другой. Если бы она захотела, она бы и впадины сдвинула. Но в гномьих горах свои законы. К добру или худу, они нашли сильного мага, знавшему цену покою и миру. Поэтому Лазурная Эйдос навсегда осталась в горах Караг-Дум. Лучшие из лучших были вмурованы живьём в стены Я не скажу тебе всего. Пока возьми это.

Всё ещё мускулистая и крепкая рука деда протянула Нерею странную жемчужину. Она была розовая, но не спокойного перламутрового оттенка, а словно пульсирующая красным.
— Что это?! — настороженно уставился молодой русал, не спеша брать её в руки.
— Когда ты родился, я специальным заклятием запер твою кровь в этой жемчужине. Ты сильно отличался от остальных мальков. Ты был самый сияющий и чистый. Таких не было несколько веков.
Нерей настороженно покосился на дела.
— Ты хочешь, чтобы меня тоже замуровали?!
— Возможно, не придётся.
— Возможно?!
Нерей возбуждённо оттолкнулся от трона и заплавал кругами по залу чертога. Дед терпеливо ждал. Он знал, что его правнук, этот нежный глупец-идеалист, который верит в добро даже посреди всеобщего гниения, сделает правильный выбор. Такие, как Нерей, не умеют отворачиваться, когда кто-то просит о помощи. Даже если этот кто-то — весь умирающий мир.

Поэтому двенадцать дней назад наивный юноша в нарядном камзоле купил у пристани за небольшую, по его меркам, жемчужину норовистую молодую лошадь гнедой масти, с азартом косившую на него глаз. Хозяин суетливо отвязал её от коновязи, привычно ругая за энергичные взбрыкивания и кокетливое поматывание головой.
— Тоби! Кошка драная!
— Кошка?!
— Что вы! Что вы! Нормальная! Не оборотень! — зачастил мужик, торопливо отдавая в чистые нежные руки засаленные поводья, и поспешно прошмыгнул меж людей, толпившихся вокруг красавца с голубыми волосами и глазами.

Теперь его путь лежал в горы Караг-Дум. На самом деле, он мало что понял. Руны требовали его присутствия в Сердце Тьмы, Кхаз-Моргуле. Задумчиво качаясь в седле, Нерей обводил голубыми глазами, утратившими за эти дни беззаботную радость, унылый пейзаж, вызывающий тошноту как видом, так и запахом. Запустение и блёклые краски — полбеды. Всюду чувствовалась странная липкая пелена страха, вызывающая нервную дрожь.

Временами молодая лошадь начинала дурить: прядая ушами, она издавала вдруг пронзительное ржание и мчалась вперёд за какой-то, только ей ведомой, целью. Нерей перестал успокаивать её магией после того, как заметил, что всякий раз её рывки были верными: они удивительным образом совпадали с направлением водного ориентира. Маленький чёрный шар с жидкой тьмой внутри и ядовито-зелёной стрелкой управлял сейчас жизнью русала, вызывая у него весьма противоречивые чувства. Да, это было легко — идти по ориентиру. Но чем дольше длилось путешествие, тем сильнее накапливалась глухое раздражение даже у такого светлого существа. К тому же, ему показалось, он слышит странные шелестящие голоса. Слов не разобрать. Интонации то вкрадчивые, то настойчивые.