Понять и простить

                                Магистраль уходила вперёд идеально ровной, серой лентой, рассекающей ночной город надвое. Справа и слева мелькали одинокие огни засыпающих многоэтажек, похожие на рассыпанные кем-то драгоценные камни, угодившие в придорожную пыль. Солнце уже скрылось за горизонтом, а с ним ушли, и дневная жара, и густое душное марево. Дождь так и не пролился, хотя днём грозовые тучи, то и дело скрывали небесную лазурь.
   Громкие ворчливые голоса ворон прорезали сонную тишину, гулким эхом отражаясь в ночном воздухе, но их обладатели так и не показались в сизых сумерках, сливаясь с чернотой ночного неба. Лишь зловещие размытые тени скользили над темными силуэтами берез, возвышавшихся по краям магистрали, и растворялись в густеющем мраке.
   Один раз дорогу перед самой машиной перебежала дворняга, горбатая и худая, с обвисшим хвостом и заплетающимися лапами, чудом ускользнув от мчавшейся на большой скорости машины. Другой раз из кустов неровной шатающейся походкой выступил местный житель. Он едва успел затормозить на обочине, провожая мутным взглядом вечного пьянчужки автомобиль, даже не попытавшийся сбавить скорость. Бомж испуганно икнул, пробормотал что-то нечленораздельное, ноги его подломились и он свалился тут же, у самой дороги, даже не пытаясь подняться.

   В салоне «Бентли», пахнущем дорогой кожей и букетом белых роз, устало молчали двое. Она — в лёгком белоснежном, расшитом бисером и стразами свадебном платье, уже сбросившая фату на заднее сиденье, где та и осталась лежать воздушным облаком, присыпанным лепестками, и он — в расстёгнутом пиджаке в мелкую, едва заметную полоску, с ослабленным галстуком...
  Здесь царил свой, особенный мир — мир абсолютной тишины и сдерживаемого напряжения, вкупе с залихватской бравадой новоявленного мужа, наконец-то вырвавшегося на свободу из крепких рук дружек, родителей и многочисленной родни.
  Окна машины были открыты, и ветер нещадно трепал его волосы, но ему это доставляло истинное удовольствие — он поднимал голову вверх, подставляя лицо порывам ветра и ловя носом запахи ночи.
  Парень крепко сжимал руль обеими руками. Широкий, обтянутый мягчайшей кожей обод лежал в его ладонях с той уверенной небрежностью, какая бывает только у тех, кто чувствует себя удовлетворенным жизнью и получившим то, о чём мечтал долгие годы. Он чувствовал себя победителем. Тем, кто привык получать то, что ему хочется.
  И все же, на его лице, то и дело, мелькала тень сомнения и тревоги, как если бы он обманом завладел тем, что принадлежит другому.
  Всего каких-нибудь полчаса назад, молодожены сбежали из душного ресторана, от громких тостов и назойливых вспышек фотокамер, от напускной фальшивой радости и бесконечной вереницы дарителей, выстроившихся в длинную очередь, дабы вручить обязательный, баснословно ценный подарок или пухлый конверт, набитый валютой, чтобы просто побыть наедине.
  Пусть подарки принимает его отец — местный олигарх, занимающий ответственный пост в городской администрации и владелец крупного и единственного в регионе завода по производству эмалей для автомобилей, а мать, занимается подсчетом прибыли и благодарственными ответными записками тем, кто «особо отличился», чтобы потом сообщить мужу с кем стоит вести дела, а кто больше не достоин его  внимания.

   Свет от приборной панели зеленоватым неоном очерчивал скулы молодого человека, падал на руки и играл в складках белой рубашки. Он не смотрел на дорогу — он ощущал её. Как человек, знавший себе цену, свободный и уверенный, плевавший на людское мнение и презревший окружение.
  Машина скользила по асфальту бесшумно, будто не касаясь его шинами, а плывя над ним на невидимой подушке. Звук двигателя не прорывался внутрь резким ревом, а лишь угадывался где-то глубоко под капотом как ровное, бархатное урчание дикого зверя, который дремлет, но готов сорваться в любую секунду. Стрелка спидометра замирала на отметках, где цифры начинали терять реальный смысл, превращаясь в игру, но внутри салона это ощущалось лишь как легкое, едва заметное давление в груди.
  Рядом, на пассажирском сиденье, томно откинувшись на спинку, сидела его спутница. Её волосы, цвета спелого колоса, разметались по шоколадной обивке подголовника, контрастируя с теплотой перфорированной кожи, пахнущей дорогим  парфюмом. Она смотрела не вперед, а вбок — на огни, которые превратились в сплошные светящиеся линии из-за скорости. В её взгляде читалась полная отрешенность, смешанная с какой-то неуловимой грустью. Она просто позволяла себе быть здесь, чувствовать, как мощь этого двухтонного снаряда покорна воле человека слева от неё.
   Антон Горнов потянулся к радиоле и покрутил ручку настраиваясь на волну джаза и повернулся к жене, как бы спрашивая её согласия на неприхотливую музыку, но она лишь равнодушно пожала плечами, даже не удостоив его взгляда, чем вызвала легкое раздражение. Но он лишь чуть заметно прищурил глаза и сделал музыку громче.
«Все думает об этом кретине», – сердито заключил он.
Так он имел обыкновение именовать про себя бывшего ухажера Светланы - Женьку Старикова, убитого в первый год СВО. Этот чудик вызвался добровольцем, хотя имел льготу и все шансы спокойно отсидеться дома и отвести в ЗАГС Светку Никитину, школьную любовь, но решил подзаработать на свадьбу.
— Дурак и нищеброд. — в который раз, про себя, окрестил его Горнов. — Вот тебе, и ни денег, и ни семьи, и ни жизни! Ну мне-то от этого только лучше. Его бывшая невестушка скоро о нём забудет. Родит мне пацана и девчонку, станет солидной дамой (этому я её научу), и будет представлять нашу семью перед многочисленными партнерами и выгодными клиентами при заключении сделок. Такое сейчас время — спонсоры и инвесторы охотнее сотрудничают с теми, у кого «надежные тылы» - это лишняя гарантия порядочности и сговорчивости.
   Желая показать себя хозяином положения, он врубил громкость на самую мощь, вдавил в пол педаль газа до самого предела, и украдкой бросил взгляд на жену — она не отреагировала, словно происходящее ничуть её не заботило. Антон поджал губы и сосредоточенно уставился вдаль.
«Конечно, она всё ещё думает о нём! Проклятый ублюдок! — заноза зависти кольнула сердце. — Что ж, Женька – погиб! Погиб самым геройским образом, а он, Антон Горнов, женился на девушке, которую всегда желал получить в жены. Каждому своё!»

  Все трое учились в одном классе, до тех пор, пока дела отца Антона неожиданно не пошли в гору. Несколько удачных вложений помогли Горнову-старшему начать бизнес по перепродаже автомобильных деталей на иномарки, а выгодные знакомства привели к сделкам, открывшим ему путь к настоящему бизнесу. Горновы - разбогатевшие нувориши - перевели сына в частную школу, но дружба между подростками не прекратилась, напротив, Антон, Женя и Светлана продолжали тайно встречаться по вечерам и проводить выходные вместе.
   Но, Никитина и Смирнов сидели за одной партой, вместе ходили в школу и возвращались домой, делали уроки и встречались всякий раз, когда им этого хотелось. От этого дружба между юношей и девушкой только крепла. Антону же оставалось только злиться и ревновать, однако, ему удавалось скрывать свои чувства от друзей. К тому же, он ничего не мог поделать — отец пророчил сыну другие знакомства и занятия. Вся его дальнейшая жизнь была расписана едва ли не по месяцам, а будущее предопределено. И всё-равно, парень надеялся переманить девушку от нищего ухажера, когда они станут совершеннолетними.
  Антон был согласен с отцом во всем, что касалось дел, но наотрез отказался сочетаться браком с претенденткой, выбранной его родителями. Девица оказалась наглой и эгоистичной, полной противоположностью Светлане — мягкой, покладистой и не такой развязной. И Антон в тайне от предков продолжил проводить время в компании старых друзей, стараясь, чтобы Светлана не начала его забывать.
  Несмотря на симпатию к Женьке, девушка тоже была к нему привязана; да и как могло быть иначе, если друг был готов исполнить любое её желание, да вдобавок имел на это деньги!
 Антон дарил своей зазнобе дорогие безделушки, украшения и даже новомодные, современные гаджеты. Она принимала их со скромной благодарностью, но продолжала оставаться наречённой Старикова. А как только ей исполнилось восемнадцать, она сообщила на вечеринке, в честь своего дня рождения, что приняла предложение Евгения стать его женой.
  Именинница, потянула Антона за руку, и они, лавируя меж танцующих подружек и бывших одноклассников, вышли на балкон, прикрыв дверь. Звук грохочущей музыки стал приглушенней, обстановка оказалась непринужденной, вечер был теплый, и обратив взгляды к звездному небу, друзья наслаждались тишиной и свежестью летней ночи. Антон, глядел на свою любимую с той нежной страстью и трепетностью, какая бывает присуща только первой юношеской влюбленности, смотрел на профиль Светланы, спускаясь к губам, подбородку, и ниже, к ещё не оформившейся груди, вздымающейся под легкой полупрозрачной кофточкой. Он нежно взял её за руку, повернул к себе, и его губы потянулись к её губам... но девушка вдруг резко отстранилась и опустив глаза тихо произнесла:
- Прости. Мы с Женькой подали заявление в ЗАГС...
   Антон тогда опешил, растерялся, застыл от шока. Как?! Она выбрала не его с большими перспективами, а никому не известного, без особых заслуг и званий, простого парня из семьи рабочих?!
- Как вы собираетесь жить?  - пролепетал он, пораженный до глубины души этими словами. — Где возьмете деньги на свадьбу? Где будете жить?
- Он записался добровольцем на СВО. — улыбнулась Светлана, не понимая до конца значения этих слов. — Там обещали заплатить неплохие деньги. Всего год, и у нас будут средства на жизнь.
  Антон усмехнулся, понимая, что эта авантюра может плохо закончиться для его приятеля, и уже тогда решил действовать более решительно. Он с некоторым самодовольством подумал о подарке, что приготовил ей на совершеннолетие и только ждал подходящего случая, чтобы его вручить. Неожиданное заявление подруги, застало его врасплох, но он не стал строить из себя обиженного подростка, а достал маленькую бархатную коробочку и вручил её девушке с  самым невинным видом.
- Не спеши отказываться. — заявил он скромно. — Этот подарок лишь признание в моих искренних чувствах к подруге. И если так случиться, что ты станешь Стариковой, просто будешь вспоминать обо мне, хоть иногда. Я же не перестану быть рядом, когда тебе будет нужна помощь.
  Девушка, польщенная вниманием, с пунцовыми от волнения и предвкушения чуда щеками, открыла футляр и ахнула, глядя на подвеску с бриллиантом. Камень, замечательный не столько своими размерами, сколько изумительным и редким оттенком насыщенного бирюзового цвета, переливался в свете луны таинственным мерцающим светом.
  И как описать взгляд, которым она одарила своего поклонника тогда?! Где дело касается бриллиантов, все женщины одинаковы. Этот взгляд подарил надежду. Всё, что определяет материальное благополучие и статус, и женщины, и девушки, в большинстве своем отдают большее предпочтение обеспеченности, чем даже самой сильной, честной, чистой и бескорыстной любви.

 Насущная потребность держаться обеими руками за руль, чтобы не вылететь из машины или не попасть в ДТП, вернула Антона Горнова к действительности. С вполне понятным раздражением человека, который в столь молодом возрасте уже являлся представителем городской элиты и достаточно большого состояния, он подумал о том, что было бы глупо лишиться жизни таким нелепым способом, тем более тогда, когда добился всего, чего желал.
   Чтобы возвысить себя в глазах спутницы и показать ей превосходство жизни с ним, он с апломбом и вызовом в который раз воскликнул:
– Боже милосердный, что за машина! Что за дорога! И в этом, надо сказать, есть заслуга и нашей семьи — многие решения по благоустройству города продвигаются и исполняются под руководством отца! Его слово, во многих вопросах является приоритетным! Ты ещё не поняла, как изменится твоя жизнь! Уже через пару дней, я буду вводить тебя в дела нашей семьи… если, конечно, ты не подаришь мне детей! Тогда, тебе вообще не надо будет заботиться о будущем, твоей задачей станет воспитание наследников и ведение домашних дел. Конечно, у тебя будут помощники — няни, домработники и повара. Но за всем этим нужен будет глаз да глаз.
  Он повернулся к жене, и хотя она никак не высказала своего мнения, щеки её порозовели, а голубая жилка на виске запульсировала быстрее.
  «Ничего. Привыкнешь! — подумал он. — И уже скоро забудешь о том, что мечтала построить отношения с героем, способным лишь едва свести концы с концами.»
   Покатавшись ещё немного по городу, Антон направил автомобиль к загородному коттеджу и подав руку Светлане, повел её в новое жилище.
  Глаза девушки расширились от удивления и восхищения, такого великолепия она не ожидала. Хотя подростками они дружили, ей никогда не приходилось бывать дома у Горновых, и теперь она во все глаза смотрела вокруг, и ей казалось, что она попала в сказку.
  Фасад, сложенный из грубого серого камня, прорезали гигантские панорамные окна, в которых сейчас отражалось оранжевое свечение полной луны. Стекло было настолько чистым, что казалось, будто у дома нет стен, и холодный воздух соснового бора, окружающего всю эту красоту, вот-вот ворвется внутрь и задует свечи на стеклянном узорчатом столе, приготовленном для отдыха перед брачной ночью.
  Антон подал ей руку. Его ладонь была сухой и твердой. Она ступила на дорожку из плитняка, и под её туфельками захрустела белая мраморная крошка — слишком дорогая, чтобы просто лежать под ногами.
  Внутри молодую жену встретил неповторимый запах процветания, высокого социального положения и идеального вкуса - ни дома, ни дерева, ни пирогов, как в её детстве. Здесь пахло дорогим парфюмом и озоном, как после грозы — это работала система климат-контроля. Светлана вошла в холл высотой в два этажа, и её дыхание перехватило. Слева от входа гостиная уходила в бесконечность: белый ковер с длинным ворсом, похожий на пушистое облако, диваны изумрудного оттенка с бархатной обивкой, которая переливалась в полумраке, и камин... Но не деревенский, а будто вытесанный из цельного куска черного базальта. Огонь в нём не пылал, а лизал стеклянные стенки оранжевыми языками, создавая иллюзию пламени в кристалле.
 Она посмотрела на потолок. Там, вместо люстры, висела инсталляция из сотен тонких медных трубок, на концах которых дрожали крошечные лампочки, напоминая звездный дождь, застывший в полете.
   Антон повел её по мраморной лестнице вверх, и душа девушки затрепетала.
— Проходи, — его голос отразился от стен, и эхо потерялось где-то в многочисленных коридорах. — Это наша спальня.
   Она остановилась на пороге. Комната была чудовищно огромной. Взгляд заскользил по стенам, натыкаясь на узорные стенные полки с книгами, на огромное трюмо с резными створками, на кровать, словно из старинной репродукции, копирующей царское ложе.
  Панорамное окно, выходящее прямо на живописный дворик, приковало к себе внимание девушки. Прозрачное, почти невидимое стекло, заменившее стену немного покоробило и заставило сердце замереть. Светлане показалось, что она стоит на самом краю пропасти, без опоры и защиты, а внизу  - пустота, сделай она ещё хоть один шаг — тут же потеряет равновесие и рухнет вниз. Огромная луна, висевшая в небе прямо над головой привела её в ещё большее замешательство — казалось протяни руку и коснёшься её холодного диска... Ночное светило хитро подмигнуло гостье и скрылось за тучей. Девушка поёжилась, Её накрыло легкое головокружение, и она отвела взгляд, стараясь выкинуть из головы странное видение.
   Теперь Светлана чувствовала под ногами бархат «теплого пола», но ей почему-то было зябко. Шелк балдахина, мягкий, как вода, струился от дуновения кондиционера, но в этом постоянном, механическом движении не было жизни.
   Она прошлась по комнате, провела пальцем по стене. Мрамор был холодным, идеально гладким. Девушка  вспомнила свою комнату в родительском доме, где обои отклеивались от сырости, а линолеум прохудился прямо посередине комнаты, и вдруг остро, до боли в груди, захотела увидеть эту неровную полоску скотча на стене, которая крепила постеры популярных мультиков, заменяющих ковер гостиной, обшарпанный пол, выцветшие занавески на кухне, и уют, тот самый, настоящий, где царят мир и любовь всех членов семьи.
   Здесь же всё было выверено до миллиметра: лампы утоплены в плоскости, розетки скрыты за панелями, шторы опускались по команде электронного запроса «Алисы». Это был дом-робот. Совершенный, стерильный и абсолютно чужой.
   Светлане захотелось заплакать. Только теперь она поняла, как любила убитого на СВО Женьку — простого, бесхитростного, но такого родного парня — без показухи и напускного апломба, способного на простое человеческое сочувствие и утешение. А что ждёт её здесь, среди чужих ей людей? Только теперь она поняла, какая пропасть лежит между ней и семьёй Горновых. И от этого осознания стало жутко, муторно на душе.
   Девушка вышла на террасу. Деревянный настил из лиственницы, теплый даже в ночных сумерках, обжигал босые ступни. Она оперлась руками о массивные резные перила и подняла лицо к небу, чтобы высохли внезапно выступившие слезы. Вокруг стояла непривычная тишина. Сюда почти не долетали звуки города, не слышна была музыка ночных гуляк, пьяные разборки соседей, запах жареной картошки и лука из соседней квартиры… даже шум трассы казался далеким и эфемерным. Светлана различала лишь стук собственного сердца.
- Если бы Женька был жив, - подумала она. — я променяла бы все эти роскошества на его маленькую квартирку.  - и тут же вздрогнула от осознания своей неискренности, неожиданно подкатившей к горлу тугим комом. — Нет, я должна помнить и продолжать любить человека, отдавшего свою жизнь ради нашей мечты, ради меня, ради любви, ради Родины. — приказала она себе. — А это всё только от безысходности! — уверяла она себя. — Тошка нам не чужой! И он — это часть тебя. — мысленно обратилась она к небу.
  Смутившись своих мыслей и чувств, Светлана вернулась в спальню. У кровати  стояла кушетка, накрытая белым пушистым пледом, словно сугроб. Рядом — столик, на котором уже дожидалось шампанское в ведерке, где вместо льда плавали голографические светящиеся кубики. Она взяла в руки бокал - тонкий, хрупкий, почти невесомый.
  Антон вышел из душа, обернутый в полотенце. Капли воды блестели на его гладкой коже и накачанных в «тренажорке» мускулах. Светлана смотрела на мужа. Он был красив и статен, девушка мысленно им восхитилась, и тут же невольно сравнила его с тощим и слегка сутулым очкариком-ботаником Женькой. А ещё подумала, что и сама она далека от идеала, и осанкой, и телосложением, и умом… и ей стало страшно, что вот он, Антон, сейчас увидит её несовершенство и вмиг разочаруется в ней.
  Парень стоял на фоне окна, и говорил что-то про вид на закат, но она не видела красоты природы, а лишь свое отражение - растерянное и бледное на гладкой, как зеркало, стеклянной поверхности. Этот коттедж, построенный в самом дорогом районе города давил на неё всей своей массой, намекая, что она здесь — гостья, случайный полевой цветок, занесенный в этот стерильный мир высокой архитектуры.
  Девушка сделала глоток. Игристое вино обожгло горло. «Это наш дом», — сказал Антон, обводя рукой пространство. Она лишь кивнула, отчетливо поняв, почему здесь такие огромные окна - чтобы не чувствовать стен, которые, казалось, медленно смыкались вокруг обитателей необъятных квадратных метров электронного умного кирпичного «монстра».
- А как же родители? - спросила она с дрожью в голосе, отчётливо поимая весь ужас своего положения. — Они никогда меня не примут. Я для них — нищенка из трущоб.
- Не бери в голову. — ответил он просто и приподнял двумя пальцами её подбородок. — Этот дом - мой… наш… а предки живут в другом… - он неопределенно махнул рукой, - у самого леса, на краю поселка… вы почти не будете пересекаться первое время, они очень заняты. А когда ты родишь внуков, их сердца растаят, и всё наладится. Мама очень хочет внучку, а отец — внука. Если ты не против, мы займёмся этим вопросом прямо сейчас. — плавно перевел он разговор в безопасное русло и потянул её к кровати.

  Управляющая домом, Анжела Викторовна, поджидала их в столовой у накрытого к завтраку стола, стоя по стойки смирно, дабы принять хозяев с почетом и произвести на них самое лучшее впечатление. Ей обещали хорошее жалование, если она приживётся в доме и будет помогать молодой супруге вести домашние дела.
  Антон, нервно застегивая рукава безупречно выглаженной рубашки, обратился к супруге:
- Светулька, мне пора на работу, ты можешь поторопиться к завтраку? Мне надо успеть познакомить тебя с обслугой.
  Девушка кивнула, оглядела себя в зеркале, и с чувством спокойного удовлетворения перевела взгляд на собственное изысканное в своей простоте французское сиреневое платье. Красивая одежда, в особенности если она была надета на ней самой, доставляла ей чисто эстетическое удовольствие, хотя раньше ей не представлялась возможность одеваться так модно и дорого. И сегодня утром она была по-настоящему счастлива и удовлетворена своим статусом замужней женщины.
- Пора входить в новый день, Светлана Никитина — Горнова.
   Новая хозяйка дома. с веселым кокетством в глазах, взяла Антона под руку, и молодые чинно сошли на первый этаж.
  Завтрак  был простым, но изысканная сервировка сделала употребление тостов с кусочками красной рыбы и оливками приятным процессом.
  В приоткрытые окна врывалась утренняя свежесть, солнечные лучи играли весёлыми бликами на стенах, а изумительный запах кофе наполнял ноздри энергией.
   Теперь Светлане вся эта роскошь уже не казалось такой гнетущей.
«Наверное - это к лучшему. — думала она, намазывая на хрустящий хлебец ароматное масло. — Как бы мы жили с Женькой? Он мечтал купить домик в деревне, подальше от городской суеты. Планировал завести корову, курочек… Пришлось бы вставать в пять утра, доить «кормилицу», выгонять её на пастбище, потом кормить несушек, возиться целый день в огороде и до упаду заниматься соленьями с консервацией… - она передернула плечами. — Какая жуть, пропахнуть навозом и носить резиновые калоши… Хотя, наверное, сейчас всё уже модернизировано. Ну кто знает — машины дело дорогое. — она одернула себя. — Как ты можешь так думать? С любимым — рай в шалаше! Всё было бы поправимо и исполнимо, если бы его не убили!»
  Как и всегда, при этой мысли её волной захлестнуло возмущение. Два кратких месяца помолвки – вот и всё, что у них было. Два месяца счастья, если можно было назвать счастьем этот смешанный с болью от скорого расставания восторг. Да и совместимы ли вообще любовь и счастье? Разве тысячи мук не терзают любящее сердце? Её жизнь была такой насыщенной в тот краткий период, но ведомы ли ей были покой, свобода, мирное довольство – всё то, что она имела теперь? И впервые молодая жена с большой неохотой призналась самой себе, что всё вероятно, сложилось наилучшим для неё образом.
  «Ты останешься в моей душе и в сердце. — прошептала она еле слышно. — Но моя жизнь не закончена. Я должна пройти этот путь с нелюбимым. Но надо выстоять». -  и она, успокоенная своей решимостью и самопожертвованием, вонзила зубы в белый хлеб.
 Позже, перебирая наряды и подарки со свадьбы пересланные ей свекровью, она подумала: «Мне бы вряд ли понравилось жить в деревне. Я сомневаюсь что смогла бы  сделать Женьку счастливым. Быть может, даже разочаровала бы его. Антон меня любит, я тоже к нему привязана, и он очень, очень нежно ко мне относится. Стоит только вспомнить подарки, которые он мне всегда дарил. А тот бриллиант на мой день рождения?!. И при этом ничего не потребовал взамен! А вон сколько красиво упакованных подарков, которые преподнесли нам в торжественный момент, одного дня не хватит, чтобы вскрыть все подношения. — Светлана окинула взглядом угол комнаты где до самого потолка громоздились блестящие упаковки, коробки, ящички, свертки, пакеты… а на журнальном столике высилась гора конвертов с деньгами — да здесь похоже скрыт не один миллион!»
  При этой мысли Светлана даже прикрыла веки от наслаждения. Одно омрачило её восторг — к обеду должна была прийти мать Антона, чтобы помочь ей справиться с распаковкой.
- Наверное, начнет нудить, гундеть и давать советы, как правильно распорядиться всем этим богатством. Ну да пару часов можно и потерпеть. А потом зайти в приложение «Озон» и заказать кучу всего полезного. Уж я то знаю, как сделать комнаты уютными.

   Прошло около месяца, и Светлана стала понемногу привыкать к роскошной праздной жизни. Она оказалась не готова пока включиться в семейный бизнес мужа, настаивая на том, что первоначально, ей хотелось бы пойти в СПА салон, чтобы выглядеть достойно её статусного мужчины и записаться в фитнес-клуб, чтобы подтянуть фигуру, потом нужно походить в бассейн, чтобы мышцы живота  и ног стали упругими, а ещё взять уроки эстетики, психологии и йоги… и всё это она сделает исключительно для Антона, чтобы он мог гордиться супругой - иконой стиля, молодости и красоты.
   Антон не настаивал, понимая и прощая её нежелание немедленно включаться в работу, ему нравилось, что жена счастлива и беспечна.
- Так она быстрее забудет героя-неудачника и поймет, что он, Антон, её единственная любовь. Деньги сделают своё дело. А потом будет видно. Пока рядом с ним прелестная красавица, он спокоен, а дальше, можно будет, если что, заменить её на более молодой экземпляр, если жёнушка не проявит инициативы и стремления к самосовершенствованию.
   Но, Светлана, пошатавшись по многочисленным заведениям красоты, наслушавшись рассказов о человеческих судьбах богатых и влиятельных, поняла одну важную вещь — женская красота не вечна, а влюбленность мужа так не постоянна… И надо уже сейчас начинать задумываться о будущем. Ну сколько ещё она может вести праздный образ жизни, надо стать незаменимым советчиком в делах. А для этого, стоит влиться в дела семьи и прочно занять хлебное место. О чём она и заявила мужу, когда он немного уставший, но довольный многомиллионной сделкой, которую провернул самостоятельно, без помощи отца, с аппетитом уплетал котлетки, приготовленные кухаркой.
  Сначала он решил, что это очередная блажь благоверной, но всмотревшись в её серьёзное лицо, отставил тарелку в сторону, нежно взял её за руку и почти со слезами на глазах проговорил:
- Я так мечтал об этом дне!

  «Вот увидел бы сейчас меня Женька! - думала Светлана Горнова, входя в двери трехэтажного пафосного здания в самом центре города. — Интересно, стал бы он настаивать на переезде в деревню?!»
    Какими мелочными и бестолковыми казались ей теперь деревенские хлопоты — целый день на ногах, а выхлоп мизерный. Не то, что городская мануфактура (всплыло в памяти старинное слово).
  Антон заходил почти в каждый кабинет и представлял жену своим сотрудникам, называя её своим заместителем и просил обращаться именно к ней, когда он будет отсутствовать в офисе.
- Конечно, ключевые моменты вы должны обсуждать с отцом! — выговаривал он. — Но более простые вопросы вы будете решать со Светланой Вадимовной.
  И хотя на лицах сотрудников не проявились никакие эмоций, новоявленная бизнес-вумен была горда собой. В девятнадцать с небольшим лет, она, простая девушка, окончившая лишь среднюю школу, теперь была назначена на руководящий пост и имела в своем подчинении с два десятка работников. А главное, её теперь зовут не просто Светка, Света, деточка, а — Светлана Владимировна Горнова. Девушка даже зажмурилась от благозвучия своего имени и чувства собственного достоинства - вот так сразу ей доверили вести большое дело. Она тут же забыла, кому обязана была такой стремительной карьере.
   От переизбытка впечатлений и эмоций, сердце заколотилось чаще, к голове прилила кровь, и несмотря на осеннюю прохладу, девушке сделалось дурно.
  Антон водил свою спутницу из кабинета в кабинет, перед глазами мелькали одинаковые столы, лица, компьютеры… Светлана уже не чувствовала восторга, лишь одно желание нарастало всё сильней и сильней — вырваться на свежий воздух.
  Ну какой к черту из меня руководитель? — билась в голове единственная мысль. — Антон жил в таком окружение чуть ли не с самого детства. Сейчас перешел на третий курс института, совмещая учебу и работу, к тому же уже некоторое время бок о бок работал с отцом — умным и добрым наставником, который готов был в любое время дня и ночи прийти на помощь сыну... а она? Выскочка и идиотка, которая возомнила себя пупом земли. Прав был Женька — ей самое место в деревне. Она представила себе понятную сельскую работу — дойку, уборку, огород… и никакой ответственности, никаких страхов сделать что-то не так, сорвать сделку или допустить иную оплошность, которая приведет к огромным убыткам. И внезапно ею овладел такой страх, безотчетный ужас, заставивший её вырваться из этого пугающего мрака на солнечный свет. Антон заметил ее бледность.
– Что случилось, дорогая, тебе нехорошо? Вероятно, это простое перевозбуждение. Наверное, я слишком сильно нагрузил тебя сведениями и впечатлениями в один день. Может, тебе  стоит вернуться домой?
   Светлана была на грани истерики. Что подумают сотрудники? Как отреагирует его отец? Что скажет мать?
- Конечно, я говорила,  — Светлана так и слышала в голове голос свекрови. — не пара она тебе. Голодранка. Тупая и ленивая. Ни на что не годная. Вы живёте уже полтора года, а она так и не стала матерью. Даже этого не смогла сделать.
  Девушка представила, как она с позором возвращается домой в двухкомнатную хрущёвку, где кроме родителей живет ещё мать отца — шестидесятилетняя женщина, крикливая и неопрятная, да младший брат Венька — пятнадцатилетний остолоп, которого приходится частенько вытаскивать из разных неприятностей. То он вставил пистон в пасть соседской болонке, и той разнесло пол головы, а хозяева глупого пса подали на родителей в суд. Никого не посадили, обошлось, но штраф пришлось выплатить немалый. То пацан стянул с полки магазина коробку «Choco Pie»  — ущерб небольшой, но с тех пор семье пришлось отовариваться в другом магазине, через два квартала от дома. То он намазал клеем учительский стул и родителей вызвали в школу, пообещав, если моральный и материальный ущерб не будут возмещены, выгнать хулигана из школы…
   С недавних пор, Светлана отсылала домой значительные суммы денег. А если ей придется покинуть дом мужа — будет ли рада ей её родная семья.
- Ещё одна бестолочь, - скажет отец, — сядет нам на шею! Итак семейный бюджет трещит по швам, а тут ещё эта дура, которая не смогла удержать такого идеального мужа!
  Если бы был жив Женька, всё обошлось бы. Они купили бы домик в деревне, как и планировали и уехали бы куда подальше от безумного города, но родители и там достали бы молодых с вечным клянчаньем  денег и провизии.
- Взрослая дочь должна уже сама заботиться о родителях, они и так положили всю жизнь на её воспитание. Теперь её черед.
  А главное, она уже вросла всеми внутренностями в размеренный и обеспеченный образ жизни, хотя до конца не призналась бы в этом даже себе самой.
  Светлана сделала попытку встряхнуться, выбросить из головы неприятные мысли, но воздуха вдруг стало не хватать, она сделала шаг к окну выложенного мрамором коридора и оперлась о подоконник трясущимися руками, не в силах даже открыть створку.
- Лишь бы удержаться на ногах. Лишь бы не упасть. — повторяла она про себя.
Антон засуетился.
- Тебе лучше немедленно вернуться домой и отдохнуть. — он внимательно посмотрел на супругу и тут же не мешкая набрал номер скорой.
- Приезжайте быстрее, моей жене стало плохо. Она сейчас потеряет сознание.
  До Светланы как сквозь плотный туман доносились обрывки его слов:
- Да не отравление…  Усталость … Стресс… А может она беременна...
   «Вот оно — Антон надеется на её беременность!» Но Светлана-то знала, что это не так. Всего пару дней назад она провела тест, и он оказался отрицательным. На это не было причин, месячные приходили вовремя, здоровье было в норме. Зачем? Так, на всякий случай — а вдруг! Это бы спасло её от работы, от какой-либо деятельности. Её окружили бы заботой и вниманием… И признали бы полноправным членом семьи Горновых, а не приживалкой, спускающей баснословные деньги себе на развлечения.
  Как-то Валентина Абрамовна обронила сыну:
- Голодный, попадая в ресторан, начинает есть безразмерно,  бездомный желает получить огромные хоромы, нищий не может удовлетвориться любыми деньгами, всем убогим срывает крышу когда они получают желаемое и уже не могут остановиться от воровства, обжорства и бездумного накопительства разного хлама.
   Так вот кем считает её мать мужа — убогой!
   Девушка так и не дождалась тогда ответа мужа. Он не встал на её защиту, промолчал, а в её в душе поселилось неприятное чувство беспокойства.
  Медицинская карета прибыла через несколько минут, Светлану положили на носилки, втолкнули внутрь неотложки и тут же подключили к ИВЛ, стали делать уколы, капельницы, кардиограмму...
    В голове стало проясняться, пульс сделался ритмичным, а дыхание восстановилось.
 - Светта, как ты? — услышала она сбоку от себя. — Потерпи немного. Скоро тебе станет легче.
  Её сердце глухо стукнуло и провалилось куда-то вниз. Только один человек умел так произносить её имя, с чуть заметной запинкой на букве «т», отчего оно звучало как-то по-иностранному, необычно и ласково.
  Она с трудом повернула голову на голос и впилась взглядом в сидевшего чуть поодаль от её «ложа» мужчину в халате санитара. Его лицо было бледным, почти бескоровным, рядом у правой ноги лежала трость, а на щеке, обращенной к ней, виднелся длинный, уродующий его лицо шрам. Но она узнала его.
– Женька! — пролепетала она пересохшими вмиг губами.
  Они, как ей показалось, целую вечность молча, с дрожью смотрели друг на друга, потом, он потянулся к её лицу и погладил по щеке, так нежно, так трепетно, как мог это сделать только он. Время для них обратилось вспять.
  Но тут машина резко затормозила, в открытые двери влетел прохладный ветер, бросив внутрь охапку пожелтевших листьев. Врач, мужчина солидный, с отвисшим брюшком зычно выругался и приказал санитарам, отправить пациентку в приемный покой, а потом и в палату — одиночку, как привилегированную особу.
   Светлана не могла прийти в себя. Женька! Живой! Рядом! Он работает санитаром в больнице, и какой невероятный случай свел их вместе! Она никак не могла дождаться утра, чтобы увидеть свою бывшую любовь и обо всём его расспросить.
   Но утра не пришлось ждать. Когда к общем коридоре погас свет, и звонкий голос дежурной медсестры разнесся по всему пространству больничного покоя: – «Отбой», она услышала тихий шорох снаружи и звук отворяемой двери. Внутри у неё всё сжалось в комок, время замерло, словно весь остальной мир прекратил своё существование.
  Женька стремительно приблизился к её кровати, и она кинулась в его объятия. Замерев на мгновенье, вдыхая его запах, чувствуя, как тело наливается нежностью, как каждая клеточка тянется к нему и трепещет от желания продлить этот миг навечно.
  Наконец они оторвались друг от друга, и Света, сама сознавая, как глупо звучит её вопрос, произнесла:
– Значит, ты не умер?
– Нет, должно быть, со мною спутали какого-то другого бедолагу. Я был сильно контужен, наш командир погиб, а я взял огонь на себя и был атакован дроном - это дало паре ребят возможность спрятаться, убежать, выжить, а мне — просто повезло, кто-то сбил «машинку» прямо над моей головой… мне удалось заползти в кусты и я потерял сознание… Очнулся, когда меня обнаружили военные из другого отряда. После этого меня поместили в госпиталь, где в течение нескольких месяцев я лечился...  Я не соображал, что происходит, не помнил. ни кто я, ни как меня зовут. Пришлось вновь учился ходить, привыкать к своей уродливой внешности, и в конце концов, я вновь обрел разум, вернул память и возвратился в цивилизованный мир. – он чуть помедлил. – Я узнал, что ты уже полтора года, как вышла замуж... За Тошку… Который оказался большим счастливчиком, чем я! — дыхание его сорвалось и он умолк.
– Женька, пойми меня, пожалуйста! – всплеснула руками Света. – Это было так ужасно! Я потерялась! Если бы ты был рядом, всё можно было бы преодолеть! Но что мне оставалось делать без тебя?! Родители требовали от меня «возвращения дочерних долгов». Если бы я не вышла замуж за Антона, то была бы вынуждена влачить жалкое существование в одиночестве, или найти другого «подходящего» мужа.
– Все правильно, Светта, я понимаю.  Тебя всегда тянуло к богатеньким. Я помню, как ты брала подарки Горнова. Как готова была ради них унижаться и предавать… не меня — себя. Я попытался отвоевал тебя, вырвать из власти денег, но во-второй раз у меня уже не хватило на это мужества. Тогда я был молод, и телом, и душой — наивный светлый мальчик. Теперь ты видишь, каким я стал сейчас. И это я никогда не смогу исправить окончательно. Я хромаю, к тому же этот шрам… Я поступил в медицинский, чтобы спасти прежде всего себя. Сделать пластику, вернуть себе былые силы, поправить здоровье… или научиться жить со всем этим.
  Светлана, мучимая угрызениями совести, несправедливостью, пылко перебила его:
– Ты думаешь, для меня это имело бы какое-то значение?
- Сейчас я рад, что ты относишься к этому спокойно. Но я не мог быть уверен, что ты сможешь любить меня такого. И я наблюдал за тобой со стороны. И если бы ты забыла меня, смирилась с потерей, я бы не стал к тебе подходить. Деньги у меня есть, только я уже не смог бы жить в деревне, поэтому купил двушку на окраине и вот, решил учиться… а по вечерам или в выходные, подрабатываю санитаром. Набираюсь опыта. Да, деньги мне платят, пусть и мало, но я даже умудряюсь откладывать что-то. И всё равно… Я никогда не смогу достичь того уровня богатства, как Горнов. Во мне уже не осталось тех сил и мужества, той веры в себя, какие были у меня до всего этого. Я видел себя, искалеченного и бесполезного, едва способного заработать на хлеб для нас обоих, а ты казалась такой, вполне счастливой. Я не смогу оплачивать твои наряды, походы по магазинам и прочее… Не буду скрывать, я испытал дикую боль, гораздо более сильную, чем физическую, когда увидел вас вдвоем. Сначала мне хотелось умереть. Но потом, я подумал, что бог сохранил мне жизнь, значит я должен жить. Если бы я хоть на секунду подумал, что ты несчастна, и что согласилась на этот брак от отчаяния, я бы появился гораздо раньше. Но я не мог знать, что происходит за высоким забором вашего дома. Меня и в сам поселок-то не пустили, приняв за попрошайку...
- Да, если бы ты знал, как плохо было у меня на душе! Как я постоянно думала о тебе, сравнивала жизнь с Антоном с той, которую мы могли бы прожить с тобой...
   Они оба умолкли, поглощенные своими мыслями и переживаниями. Внезапно Женька повернул к себе её лицо и поцеловал с такой страстью изголодавшегося мужчины, что у неё поплыли перед глазами разноцветные пятна.
– Но теперь всё уже позади, родная. Прости, что заставил тебя страдать. Давай позвоним Горнову, пусть приедет и мы всё обговорим.
– О! – Светлана неожиданно отпрянула. – Я не думала… – она осеклась, заметив в окно, что машина Антона въехала на больничный двор и остановилась под окнами. Поспешно отвернувшись, она шепнула: – Ничего не надо пока делать. Предоставь это мне. Я должна его подготовить. Где и когда мы сможем встретиться? У тебя есть телефон?
  Женя продиктовал ей номер, она перезвонила тут же, зафиксировав его в контактах.
- Я позвоню тебе, как только… а сейчас иди. Не хватало нам скандала ночью. Утром я поговорю с ним и наберу тебя.
   Девушка поспешно чмокнула его в щеку и торопливо вытолкав за дверь, спешно улеглась в кровать, нацепив на лицо маску страдалицы. Это было легко, ведь в душе у неё бушевала буря эмоций.
- Как чувствует себя моя крошка? — Антон стремительно ворвался в палату. — У тебя все хорошо?
   Она хотела что-то сказать, но он заговорил отрывисто и быстро. не давая ей возможность вставить слово:
— Я говорил с врачом, он не нашел у тебя ничего серьезного. Просто тебе надо отдохнуть, («интересно от чего» — подумала она), побыть в уединении и поменьше мотаться по бутикам и изводить себя в спортзале. Побольше фруктов и... вообще еды… Я намерен забрать тебя домой, или ты хочешь остаться ночевать в больничной палате?
- Нет-нет. Я не хочу здесь оставаться! —испуганно выкрикнула Светлана, скорее не из-за желания поехать с Антоном, а из-за того, что Стариков может вернуться, когда тот уедет. Сейчас ей хотелось подумать, успокоиться и решить, как сообщить Антону невероятную новость.
  Всю дорогу домой Светлана была очень молчалива. Сославшись на недомогание она решила отправиться в спальню. Как сказать мужу? Как он это примет? Ею овладела странная апатия, и желание как можно дольше оттягивать решающее объяснение. «Завтра, - решила она, - будет в самый раз. Или послезавтра. Они оба знают, что я нездорова и не будут доставать меня вопросами и ожиданиями.
   Дом оказался таким родным и уютным, а кровать такой мягкой и привычной… Девушка попросила Антона принести ей чего-нибудь перекусить
- Я не ела с самого утра. — слабым голосом произнесла она. — И сейчас умираю от голода.
  На самом деле ей хотелось побыть наедине с собой. Непонятное чувство тревоги сковало её тело. Девушка провела рукой по шелковой простыне, потом встала, подошла к гардеробной и открыла дверь, окидывая взглядом наряды, которые едва помещались в огромном шкафу, потом заглянула в шкатулку с украшениями, которые получила в подарок от мужа и его родственников, перекинула взгляд на картину  над кроватью, за которой прятался сейф. Горничная, на удивление не заспанная и собранная в этот поздний час, внесла поднос с булочками, джемом и дымящейся кружкой чая, поставила перед ней угощение, слегка склонила голову и пожелав приятного аппетита  и доброй ночи, быстро удалилась.
  Несмотря на голод, Светлана едва смогла проглотить несколько кусочков и сделать пару глотков. На душе скребли кошки. Сославшись на усталость, она отставила поднос и пожелав Антону сладких снов, с головой укуталась в одеяло.
  Спала она плохо. Несмотря на открытые окна и легкий осенний морозец, ей было  ужасно душно. Пульсирующая темнота вокруг и неопределенность будущего заставляло сердце болезненно сжиматься.
  Как Антон воспримет её признание? Как отреагирует? Когда стоит рассказать ему о Женьке?
   Проснулась она  бледная и разбитая. Антон появился из душа, сбросил полотенце и Светлана залюбовалась его нагим телом. Невозможно начинать разговор в такую рань! Это испортит ему настроение на весь день. Поговорим вечером. Она поднялась, чтобы проводить мужа на работу, но он замахал руками.
- Лежи, лежи. Скоро мы будем проводить почти весь день вместе. Тебе тоже придётся рано вставать, если ты, конечно, не передумала возглавить отдел.
  Он едва коснулся её лба губами и стремительно умчался по делам, оставив в комнате необыкновенный запах французского «Демона». Она втянула носом изысканный аромат, и по телу пробежала дрожь, когда она представила, как будет пахнуть её платье в «скотном дворе» и поморщилась, словно уже почувствовала на себе амбре другой жизни. Но тут же представила влюбленные глаза Женьки, его объятия - страстные и нежные, а потом невольно сравнила его с мужем - идеальным,  правильным до зубовного скрежета, словно он запрограммированная  модель с красивой обложки «Плейбоя».
  Весь день  Светлана пролежала, в постели, раздумывая над сложившейся ситуацией. Наступившее время ужина и возвращение Антона привели её в смятение.
   Лобстер с белым вином, поданный Анжелой Викторовной, оказался выше всяких похвал. Но девушка нервничала и никак не могла сосредоточиться, чтобы начать разговор. «Вот сейчас мы поедим, и я наконец сообщу Тоше новость» - собиралась она с духом.
   Антон же был в прекрасном расположении духа и всё время шутил за столом. Когда они пили чай, он напустил на себя важное выражение лица и сообщил, что в Дубае намечается выгодная сделка и предложил ей съездить вместе с ним.
- Развлечёшься, посмотришь мир и будешь потихонечку учиться сопровождать своего мужа в поездках и на совещаниях. - начал он. - Мы можем отправиться прямо сейчас, у нас есть время до вылета. - Светлана покачала головой, пожаловавшись на мигрень. — Тогда мы можем перенести вылет на завтра к полудню, но у тебя не останется времени, чтобы попутешествовать по стране и осмотреть достопримечательности.
- Я смогу сделать это в другой раз. — сказала она спокойно. - Зато утром, я отправлюсь в салон и подберу себе несколько обновок, чтобы произвести впечатление на твоих партнеров. Прости, за задержку, но это мой первый выход и я должна всё предусмотреть.
- Ты великолепна. — обрадовался Антон. — Тогда отправимся спать, завтра трудный и хлопотный день.
 «Все складывается само собой, – думала Светлана  про себя. – Такие дела не решаются с кондачка, как любил говаривать папаша, иначе можно наворотить таких дел, что потом и лаптем не расхлебать заваренную кашу. Я объясню Женьке, что не могу оставить мужа в такой ответственный момент, когда он столько для меня сделал. Тем более, что ему очень важна эта сделка, и я должна отплатить ему добром, прежде чем...». — она вздохнула и отвернулась к окну, глядя на полную луна, так доверчиво и грустно, заглядывающую в окно.
- Эх, подружка. Я так несчастна! — пробормотала она, засыпая.
   Утром Светлана набрала номер Женьки и сказала, что хочет встретиться, чтобы обсудить детали.
- Давай в кафе «У клёна». - радостно  отозвался он. — Это в самом центре. Там вкусно кормят и весьма не дорого.
- Я не хотела бы сейчас светиться. — поморщилась Светлана. — Лучше поговорить  где-нибудь в тихом уединенном месте.
- Тогда приглашаю тебя к себе. Или к нам... — чуть помедлив бросил парень. - Я купил квартиру, правда на окраине, но зато без ипотеки и долгов. Выплат за мою службу хватило, чтобы сделать ещё и небольшой ремонт. Ты сама увидишь, где нам предстоит жить.
- Но ты говорил о доме… - сказала Светлана, чтобы просто что-то сказать, ей не хотелось оставаться со своим бывшим женихом наедине. Она ещё не приняла решения и сомневалась, что это верный шаг, но потом подумав, согласилась. — Говори адрес.

- Так почему всё-таки квартира? — спросила она, входя в узкий коридор с давно вышедшими из моды обоями. После роскошного коттеджа эта квартирка казалась ей узкой клетушкой. К тому же тёмной и грязной. — Нам не хватит твоей зарплаты на жизнь в городе.  А у меня вообще нет профессии. 
   Евгений не ответил, он церемонно провел её на кухню, и усадил на старый табурет — бывший военный явно гордился своим приобретением — это было видно по его лицу, и Светлана выдавила из себя улыбку. На самом деле «убранство и размер» жилища привёл её в настоящий ужас, она поежилась, оглядывая двухметровую комнатку со старой плитой и парой шкафчиков над раковиной. Маленький холодильник «Бирюса» громко урчал, а за стеной слышалась перебранка соседей. К горлу подкатил тугой ком, который она никак не могла проглотить. Но, Светлана понимала, что её бывший кавалер имеет все права гордиться собой — вон и медали стоят на подоконнике в рамочке, и жильё своё, не съёмное.
- Я подумал о том, что уже не смогу самостоятельно ухаживать за домом, но если ты хочешь… - он взял её руки в свои. — мы продадим квартиру и купим домик, заведём скотину и будем выращивать овощи. Ведь в городе дом не купишь, слишком дорого, а из деревни добираться до работы будет несподручно, поэтому будем поднимать хозяйство. Я как-нибудь приноровлюсь. Станем продавать овощи, мясо…
   Он говорил это с таким энтузиазмом и с такой верой в будущее, что Светлана невольно поддалась его настроению. «Вот оно — тихое семейное счастье». Но тут же перед глазами всплыла столовая с неизменной Анжелой Викторовной у плиты и её вновь одолели сомнения. По её щекам показались слёзы.
- Ты не представляешь, как ужасна была весть о твоей гибели! Я не знала, что делать! Не знаю и сейчас. — пробормотала она еле слышно.
   Девушка подняла глаза на любимого, и вздрогнула, встретив его взгляд, полный пристального внимания.
- Светта, ты сказала ему?
  Она покачала головой и облизала сухие губы, пытаясь подобрать слова, которые не желали находиться.
– Почему нет?
– Не нашла подходящего случая, не было времени. Сегодня мы должны улететь на деловую встречу. Пойми, я не могу сказать ему сейчас. Его мысли далеко. Потерпи ещё пару дней. Как только мы вернёмся, я всё ему расскажу.  Сейчас он не воспримет мои слова с должным… - она запнулась, подбирая подходящие слова. -  пониманием… - закончила она. — Вдруг, ему придёт в голову заставить меня… впрочем не важно… после поездки я решу этот вопрос.
   Она и сама поняла, как странно и неубедительно прозвучал её ответ, но более вразумительного ничего не приходило в голову.
– А может дело в другом? Мне показалось ещё в больнице... Сегодня я это вижу отчетливо. Что такое, Светтик?
   Она молча покачала головой.
– Ты его любишь? Ты обещала меня ждать! Ты клялась мне в любви! Ты меня обманула?
- Нет, что ты. — едва слышно прошептала она.
- Я рисковал жизнью ради нас, я потерял здоровье, я прошел через боль, страх, унижение и потерю друзей, чтобы купить эту чертову квартиру! Чтобы привести тебя в наше собственное жилье, где мы были бы счастливы… растили детей. У нас всё получится… ты же выполнишь данное мне слово.?! Ты не бросишь меня?
- Нет. Конечно — нет! — эти слова сорвались с её губ с таким трудом.
- Я знал это! Я безумно тебя люблю! - он вскочил на ноги, слегка поморщившись от боли в ноге, но тут же взял себя в руки, увидев на лице любимой тревогу и жалость к себе.
- Ничего. Это ерунда.
Он подхватил её на руки и устремился в спальню…

  Светлана лежала на скрипучей кровати, едва сдерживая рыдания. Она не могла поверить, что это происходит с ней. Ну почему судьба показала ей роскошь, чтобы тут же её отнять?! Ещё год назад, она бы не раздумывая бросилась к суженному в объятия и не помышляла бы о иной судьбе. Сейчас же она узнала другую жизнь, богатую, уважаемую, без забот и хлопот. А главное — стабильную... И снова вернуться к нищенскому существованию ей было невмоготу. Миллионы женщин были бы счастливы иметь заботливого любящего надежного, непьющего мужа и вот такую квартирку. Каждая такая жена гордилась бы супругом и с восхищением говорила направо и налево о его шрамах и боевых ранениях. А она…  Сейчас он начнет настаивать на её переезде к нему…
- Теперь ты моя! - словно в подтверждение её мыслей произнес он. — Как только вы вернетесь, ты должна сообщить Тохе о нас. Иначе я, как мужчина должен буду сам с ним поговорить и всё прояснить. Я всё ему расскажу и потребую от него своё! Когда-то мы были друзьями, и он должен понять, что мы с тобой любим друг друга по настоящему!
«Этого нельзя допустить! — запаниковала Светлана. — Если он скажет Антону о моей измене, всё будет кончено. Только не сейчас! Я не выдержу…».
- Ты можешь принести мне попить? — стараясь улыбнуться спросила она.
  Евгений приподнялся на локте и заглянул ей в глаза.
- Конечно. Скажи, тебе хорошо было со мной?
- Да. Хорошо. — Светлана не покривила душой. Такой страсти она не испытывала с Антоном, правильным, воспитанным и сдержанным. Но одной страстью сыт не будешь. Как было бы хорошо, если бы Женька, остался только её любовником. Можно было бы встречаться раз или два в месяц…
   Парень тяжело поднялся. и подволачивая ногу, поплелся на кухню.
«Хромота не мешает ему в постели. — подумала девушка. — А к шраму на лице, можно привыкнуть». Ей же не надо будет выходить с ним в свет…
  Он вернулся через минуту, неся в руке гранёный стакан с водой.
- О, боже! — не смогла она сдержать удивления и разочарования. — Я так давно не питали из таких стаканов! - она осторожно, чуть брезгливо пригубила жидкость.
- А давай я встречу вас в аэропорту. — предложил Женя неожиданно. — Ему будет сюрприз. Его старый друг окажется живым. Он получит свою сделку, а я заберу тебя... — Света уставилась на него полного ужаса глазами. — Решено! Я так и сделаю. Зачем тянуть? Сразу и расставим точки над и.
- Ты мог бы заварить нам чай? Я сейчас оденусь и выйду к тебе. Мне уже нужно возвращаться домой. Через несколько часов нам надо быть в аэропорту… А я ещё собиралась зайти в салон.
- Да, без проблем. Я всё понимаю, но надеюсь, ты не будешь с ним спать?
- Что? Нет, конечно! Я отговорюсь переизбытком впечатлений и усталостью. — она старалась говорить спокойно, но в душе нарастала паника, ладони сделались влажными, уши заложило, а в горле пересохло, но сделать ещё один глоток она бы не смогла даже под дулом пистолета — даже вода казалась здесь противной, тухлой, словно из канализации.
  Он посмотрел на неё испытующим взглядом.
– Ты ведь его не любишь? Нет? — она отрицательно покачала головой. -  Я думаю, что сам отвезу тебя домой. На такси я найду денег. Мы проедемся по салонам и бутикам.
- Но, что скажут люди?! Если увидят нас вместе. Они тут же ему доложат!
- Ну и что?  - он пожал плечами. - Сегодня не успеют, а потом это уже будет не важно. Так будет даже лучше, он поймет, что наша любовь ещё жива, и отступится. Поймёт. Простит.
  Когда Женька вышел, Светлана лихорадочно стала рыться в сумочке. И наконец, со вздохом облегчения, достала маленький флакончик с «клофелином». Зачем она прихватила его с собой? девушка не могла бы внятно объяснить - так, на всякий случай.
- У меня ничего плохого в мыслях не было, но обстоятельства так сложились. Нас не должны видеть вместе. Это не допустимо! Наверное, у меня сильная интуиция, что я захватила таблетки. Пусть он отключится. А потом мы всё решим позже. Только не сегодня.
   Через секунду из кухни донёсся приятный, чуть с хрипотцой баритон:
- Чай готов.
  На столе уже стояли две чашки с дымящимся напитком, а Женя что-то искал в холодильник, перебирая пакетики, шурша целлофановой оберткой и переставляя какие-то баночки.  Этого было достаточно, чтобы высыпать содержимое флакона в его чашку.
 - Одна таблетка, две, три четыре, пять, - считала про себя Светлана. — Пусть будет побольше, чтобы уж наверняка. Чтобы хватило часа на два-три. Потом он уже ничего не успеет предпринять. А мне хватит времени определиться. Сейчас мне надо подумать о другом.
   Потом они пили чай с плюшками из ближайшего ларька и говорили о том, как будут счастливо жить вместе.
  Светлана даже смогла спокойно предаваться мечтам, а в душе считала минуты, когда  её визави отключится.
  Он подошел к ней вплотную, опустился на колени и по очереди прижался губами к обеим её рукам. Светлана занервничала, переведя взгляд на часы.  Заметив, как у него начинают слипаться глаза, она предложила перейти в спальню, уложила его в постель, легла рядом, говоря что-то ласковое и ободряющее, а убедившись, что парень уснул, посмотрела на него прощальным долгим взглядом и быстро вышла из квартиры.
   Она успела как раз вовремя. Антон уже начал волноваться, но увидев жену во всей красе, расплылся в широкой улыбке.
- Красотка! — шепнул он. — Так бы и съел тебя, конфетка. Но нам надо торопиться. Вылет через час.
   Светлана кивнула. Она изо всех сил старалась нацепить на себя довольную маску, но на душе было темно, тоскливо и муторно.
  Девушка испытывала жгучий стыд перед бывшим женихом. Она не должна была так с ним поступать.
- Но пока у меня нет возможности решить эту проблему. — всё время успокаивала она себя. — Это будет потом, а пока стоит насладиться отдыхом. Кто знает, что будет завтра.
  Эти несколько дней в одной из самых богатых стран мира прошли на одном дыхании. Город настолько захватил девушку, что она от восторга не могла вымолвить ни слова. Этот футуристический мегаполис в пустыне, поразил её воображение своими видом, рекордами и технологиями.
        После удачных переговоров, вместе с делегацией новых партнеров, они посетили Искусственные острова: рукотворные архипелаги, такие как Палм-Джумейра.
         Светлана не могла сдержать эмоций. А как иначе?
Бурдж-Халифа: самое высокое здание в мире высотой 828 метров. — разве можно даже представить такую высоту?!.  А автоматическое метро, которое работает полностью без машинистов и управляется компьютерами.
   Девушка просила мужа ещё и ещё раз прокатиться на чудо технике.
  В торговом центре Mall of the Emirates Антон повел её на мини лыжную дорогу - комплекс Ski Dubai с настоящим снегом, где температура держится около минус четырех градусов, даже когда на улице плюс сорок. 
         Светлана визжала от восторга, делая взмах лыжными палками, а Антон смеялся, радуясь, что его любимая счастлива.
         «Она больше не будет вспоминать своего гаврика. — думал он. - Уж конечно, таких приключений, радости и удовольствий тот не смог бы позволить себе никогда».
        Но как только Светлана отворачивалась в сторону, лицо его становилось хмурым и тревожным. Всего несколько дней назад он узнал, что его старый друг и соперник объявился живым. Он заметил его из своего окна, когда тот прохаживался у ворот офиса. Правда охранник быстро среагировал и попросил бомжеватого на вид мужика покинуть территорию «Автоэмалей и запчастей». Но Антон был уверен - это он! Хромой, с изуродованным лицом… Но Горнов узнал бы друга детства в любом виде.
         Парень заволновался — он пережил смерть друга, конечно, погоревал в душе, но вскоре забыл, тем более, что судьба подарила ему Светку Никитину — бывшую невесту одноклассника, и возвращать её законному жениху он не собирался — слишком много было вложено в неё денег, средств и надежд. Он дал задание охранникам всё разузнать о «воскресшем» приятеле. и уже через час с небольшим, ответственные люди предъявили ему досье на Старикова - где живет, где работает, чем занят…
        А ещё через час Горнов-младший дал задание устранить бедолагу-соперника, как можно быстрее и тише.
      - Завтра после обеда, — отчеканил он. — мы со Светланой Владимировной как раз улетим в Дубай. Это даст нам неоспоримое алиби, так, на всякий случай…
         И вот теперь он получил сообщение, что его задание выполнено. От души отлегло.  И Светка никогда не узнает, что несчастливый вояка вернулся домой, а её муж оказался убийцей. Не самолично конечно, но косвенно, несомненно. Но ведь он — Горнов, должен держать лицо и охранять семью от нежелательных скандалов. А Женька сам виноват — всегда лезет туда, куда не следует.
         Светлана же продолжала удивляться всему, что видела - тыкала  пальцем в мужчин в форме.
      - Полицейские суперкары. — терпеливо объяснял ей Антон. - Местная полиция патрулирует улицы на таких элитных спорткарах вроде Lamborghini и Ferrari. Они нужны для престижа и работы с туристами. 
         Вечером они поучаствовали в  верблюжьих бегах. Традиционный спорт управлялся дистанционно. На спинах верблюдов закреплялись легкие роботы-жокеи, которых могут контролировать хозяева из машин или гостиничных номеров, и конечно, Светлана настояла на этом развлечении.
         А ещё её вдохновили автоматы с золотом: в торговых центрах стояли специальные вендинговые аппараты, продающие золотые слитки и монеты. 
- Зачем нам золото? — смеясь спрашивал Антон.
- Чтобы было! — отрезала Светлана, и Антон подчинился.
      - Кондиционеры везде! — удивлялась девушка, подставляя лицо под прохладные струи воздуха.
      - Из-за сильной жары здесь охлаждаются не только здания, но и некоторые автобусные остановки. - терпеливо объяснял Антон.
  Миллионы неоновых огней, блеск и нереальные фантастические здания — всё это вытеснило мысли девушки о Родине, работе, доме и Женьке. Она ни разу не вспомнила о нём. Тем более, её ум и сердце не сжались в тревоге - как он перенес отравление?
   Один лишь раз мысль о любовнике мелькнула, когда самолет заходил на посадку. Сердце кольнуло иглой — вдруг он исполнит своё обещание и будет встречать их в аэропорту.
   Она металась глазами по залу в его поисках, боясь увидеть, и молила всех святых, чтобы он не появился. И он не появился. У неё от облегчения защипало глаза, и непрошеные слезы готовы были вот-вот пролиться — Светлана едва сдержала вздох облегчения.
- Что случилось? — заметил её состояние Антон.
- Дом! Милый дом! — счастливо улыбнулась она ему в ответ. — Я оказывается скучала по нему. Даже самая красивая страна в мире не заменит родные пенаты.
   Девушка и не знала, что творится в душе её мужа. Погруженная в свои переживания, она и не заметила как он тревожно оглядывается по сторонам. И хотя Антон был уверен на все сто процентов, что его не свяжут с гибелью друга, всё же отблески тревоги и липкого страха мурашками пробежали по спине.
  Но всё было спокойно. Их встретил водитель компании, и без происшествий доставил домой.
   Утром Светлана проснулась в прекрасном настроении. Она попросила принести ей кофе с круассанами и включить телевизор.
- А где Антон Сергеевич? — спросила она, засовывая в рот сдобу и отхлебывая большой глоток ароматного напитка.
- Они уехали в офис с отчетом. — слегка поклонившись ответила Анжела Викторовна.
  Светлана кивнула. Думать о чём-то не хотелось. Она решила, что поговорит с мужем вечером, а пока немного понежится в постели, отдохнет и придёт в себя от великолепного отдыха.
- Всё-таки хорошо быть богатой! — вздохнула она и сладко потянулась.
  Чуть позже, девушка села перед компьютером, чтобы полистать ленту новостей, когда одно видео привлекло её внимание.
«Вчера в своей квартире, — чеканила диктор - было обнаружено тело Старикова Евгения Ивановича...»
   Липкий пот скатился по спине, и Светлане вдруг стало холодно.
- О боже! Какая я дура! Не убрать следы своего пребывания там!..  - корила она себя на все лады. - Ну не могла же я знать... что всё закончится так печально! Я же не планировала его убивать!
   Девушка лихорадочно стала вспоминать, видел ли кто-нибудь, как она входила в дом Женьки или выходила из него? Но память стерла все следы и события того дня. Вроде бы кто-то попадался ей на пути, но она не помнила кто. А может — и нет. Какая она дура, что припёрлась в эту  глушь расфуфыренной кралей… но кто ж знал, что события развернутся таким образом?! Может всё и обойдётся как-нибудь — вряд ли кто-то узнал её в лицо! А если станут ворошить прошлое, а это обязательно произойдет, не выйдут ли они на историю их знакомства, дружбы, и не догадаются ли о личной драме?! И тогда их прошлое всплывет в новом свете.
- О, Господи, что я наделала! Как мне выпутаться из этой ситуации? — Светлана представила, как полиция приходит к ним в дом, как её руки заковывают в наручники, как…  - Что делать? Что делать? — твердила она без конца. Паника не давала ей сосредоточиться и начать мыслить ясно. В голове только и крутились слова. -  Как мне теперь быть?
   В голове зашумело, кровь бросилась в лицо. В висках тяжело застучало тысячами молоточков. Она опрометью сбежала в низ и стала рыться в аптечке, с той лихорадочной скоростью, словно именно в эту секунду решалась её судьба.
- Анжела! — закричала она, и перепуганная служанка тут же вбежала в комнату. — Мне нужно успокаивающее или обезболивающее. А лучше, и то, и другое сразу.
- Что случилось Светлана Владимировна? На вас лица нет!
- Какого черта?! Дай мне лекарства!
   Пока служанка бегала за водой и таблетками, раздался звонок в дверь. Девушка пришла в неописуемый ужас, ожидая самого худшего. Но судьба приготовила ей сюрприз иного рода.
- Глупо убегать, меня всё-равно найдут. — обречённо подумала она и отправилась отпирать дверь.
  Курьер, молодой человек, протянул запечатанный конверт и бумагу для подписи в получении.
- Антон Сергеевич Горнов кем вам приходится? Мне нужно передать документы лично ему в руки.
- Мужем. — стараясь чтобы её голос не дрожал, ответила она, переводя дух. — Он всё время на работе. И если вы не ходите  приходить сюда раз за разом, чтобы его застать — можете отдать конверт мне. Я обязательно передам его супругу.
   Молодой человек не горел желанием возвращаться сюда снова, поэтому пспешно вручил бумаги хозяйке дома и быстро удалился.
  Светлана быстро поднялась к себе и аккуратно вскрыла послание. Это оказались результаты анализов, сдачу которых Антон от неё скрыл.
   Запись гласила: пациент - Антон Сергеевич Горнов, двадцати трёх полных лет. Диагноз — бесплодие. Дальше шли непонятные слова, таблицы и термины, которые Светлана уже не видела. Она едва успела сунуть справку под матрац, как последние силы оставили её и она потеряла сознание.
   Анжела Викторовна обнаружила хозяйку распластанной на полу и швырнув таблетки на прикроватный столик, вызвала скорую помощь.
   Врачи препроводили девушку в постель. Пожилой доктор с усталыми глазами сообщил, что Светлана беременна и рекомендовал встать на учёт в женскую консультацию или выбрать частную клинику для наблюдений.
 - Вам рекомендован покой, свежий воздух и здоровое питание прежде всего. Молодежь нынче такая слабая пошла. - с этими словами он ретировался, оставив хозяйку дома в полной прострации.
  Антон по возвращении домой был встречен известием, что жена просила её не беспокоить.
- У хозяйки разыгралась сильнейшая мигрень. - заявила служанка. — Я вызвала врачей. Ей рекомендовали покой. Остальное она расскажет вам сама.
- Хорошо, сегодня я переночую в кабинете.
  В девять часов следующего утра он вошел в  спальню. Лицо его было серьезно. Светлана полулежала на подушках, выглядела она бледной и осунувшейся, но глаза её горели отчаянной решимостью.
– Антон, мне надо сказать тебе кое-что…  нечто ужасное…
   Он резко перебил её:
– Значит, ты уже слышала? — дыхание его перехватило. - Я опасался, что это может тебя расстроить.
– Расстроить меня? — она уставилась на него с недоумением и тревогой.
- Да. Как ты узнала про Женьку?
- Что? — выдохнула девушка: «Неужели он уже знает?»
- Выяснилось, что Жэка оказался жив. — Антон опустил глаза, боясь увидеть реакцию жены. — Но это ещё не всё. В новостях сказали, что его труп нашли в квартире, которую он приобрёл полгода назад. Подробностей я не знаю. Если тебе это важно, я могу обратиться в полицию, мне дадут разъяснения.
- Нет! Не надо! — слишком резко выкрикнула Светлана. — Всё в прошлом! Для меня он погиб! И точка!
  Такой испуганной Антон ни разу не видел свою жену. Неужели ей всё-равно?! Ведь она когда-то любила Старикова. Собиралась стать его спутницей жизни! Переживала. Плакала. Или он должен радоваться тому, что его деньги и внимание сделали своё дело — его жена напрочь забыла о  бывшем ухажере?!
- Пойдём пить чай! — сказала она почти сурово. — И забудем об этом раз и навсегда!
   Но в душе девушка была на гране срыва. Ребёнок! Антон бесплоден! Что он сделает, когда узнает? Как сказать, что она изменила ему с… кем? С лучшим другом или её наречённым?
   Девушка так разволновалась, что оступилась на лестнице, и если бы не Антон, скатилась бы вниз и непременно сломала бы себе шею. А потом вдруг неожиданно обмякла в его руках.
   Мокрый компресс, положенный на лоб домработницей, привел её в чувства. Светлану перенесли на кровать, и девушка откинулась на подушки полностью опустошённая, усталая и измученная.
- Что с тобой происходит? — спросил Антон, хмурясь. — Ещё не хватало, чтобы его жена оказалась больна, тогда родители будут вне себя от ярости, мало того что он ослушался и привёл в дом бесприданницу, так ещё и больную.
   Она подняла на него глаза, в которых плескалась паника. Вот сейчас он всё поймет и с внезапным жгучим страхом, осознала, что это конец её семейной идиллии.
   Он вдруг побледнел.
– Светка – неужели… неужели ты беременна?
   И вдруг спасительная мысль, которую он сам ей подсказал, вспышкой зажглась у неё в голове. Чудесный выход! Он ведь не знает о конверте и диагнозе. И это её шанс остаться с ним. Теперь он возможно и не вспомнит об этом анализе, зачем?
  «А что будет потом, посмотрим. Надо просто действовать хитрее и в тайне от мужа откладывать деньги на черный день».
   А что такой день когда-нибудь настанет — она не сомневалась. Но это будет потом. Кто может сейчас заподозрить её в неверности? Она всё время дома, и даже его мамаша не сомневается в вопросах её добропорядочности. А если ребёнок будет похож на Женьку?.. Они оба высокие, стройные, темноволосые…
- Цвет глаз тоже не проблема, у меня — голубой, у Антона — карий.    
 «Особых примет, таких, чтобы явно говорили об отцовстве - нет, шрам и хромота — не в счёт, это приобретенное… - прокручивала она в мыслях варианты».
  Медленно, словно против собственной воли, но полная отчаянной решимости, она наклонила голову,  прижала руку к сердцу, её веки затрепетали.. Затем она тихо и торопливо произнесла каким-то испуганным голосом:
- У нас будет малыш! — и застыла в ожидании.
  В воцарившейся тишине было слышно лишь её учащенное дыхание, затем его голос, охрипший и дрожащий произнёс:
- Это самый лучший день в моей жизни! 
   Он воздел руки к небу, затем заключил её в объятия и долго-долго кружил по комнате, а потом с криками: «Надо сообщить матери» - умчался из дома.
   Он не видел в тот момент, как её взгляд стал тусклым, словно у лунатика: в её голове возникло видение – в тесной душной комнате, лежит распростертое тело её любимого человека. Она вспомнила, как укрыла его, как бросила прощальный взгляд…
   И вдруг, ей отчетливо привиделась другая картина – столик с двумя чайными приборами, печенье...
- Мне надо продумать, как вести себя дальше. Полиция наверняка начнёт копаться в прошлом — не оставят же они так просто убийство героя СВО.
  Она стала просматривать новости по этому делу и наткнулась на странное обстоятельство: «Смерть наступила в результате огнестрельного ранения в голову жертвы... - прочитала она и не поверила глазам. Значит кто-то после её ухода застрелил Женьку… пока он спал под «клофелином»… Кто-то другой убил его! За что?!»
- Его смерть — не моя вина! — выдохнула она с облегчением. — А чья тогда? Да не всё ли теперь равно? Главное, что всё осталось в прошлом и мне ничего больше не угрожает?
  Но тут она осознала, как жестоки её слова. Девушка испугалась своего бездушия и эгоизма. Единственным утешением стало то, что она теперь в ответе не только за себя, но и за душу, которую носит под сердцем. Её глаза расширились, Светлана подошла к окну и глянула на солнечное ярко-синее небо. Тихим, лишенным выражения голосом, проговорила:
- Прости меня, Женечка! Я любила тебя тогда, в прошлой жизни! Но сейчас… я стала другой… а ты остался прежним! Мы не смогли бы жить вместе! Но я обещаю тебе, что в знак нашей дружбы, я подарю твоему… нашему малышу… самую счастливую жизнь, которую ты никогда бы не смог ему дать! И это будет моим тебе прощальным приветом! Прости меня… и отпусти!