Квартира для Зои. Глава 11. Кирилл

На обратном пути Зоя вдруг ощутила звенящую лёгкость и облегчение. Избавилась она от богатства, на доброе дело оно пойдёт, непременно.

— Так чудесно, словно с облака спустилась.
— Хорошо там, надо ещё побывать, — Кирилл улыбался. Он тоже как будто скинул какой-то постоянный груз, — отца Василия давно знаю. Он одно время в нашем, Введенском храме служил. Мы любили к нему ходить. Потом вот к вам, в храм Святой Троицы перевели. У нас сейчас отец Иона служит, иеромонах, строгий.
— Да, добрый у нас батюшка, хотя тоже строг, поблажек не даёт, но и утешить может.
— Знаю, — откликнулся Кирилл. Далее ехали молча.

«Кто это «мы», — подумала Зоя, — с женой он в храм ходил? Если да, то разойдёмся, как в море корабли».
— Внучка такая забавная, носится по комнатам. Ей четыре. У нас свой дом в пригороде, сын с невесткой в соседней комнате живут. А у Вас внуки есть?
— Есть, Лёвушка, Лев, пять лет. Дочь и зять другом городе, очень бы хотелось к ним съездить, — Зоя помолчала, а потом вдруг призналась: — А я пару месяцев назад развелась с мужем, ещё чувствую себя, словно танк переехал. Хорошо, что бабушка квартиру оставила, а то собиралась уйти в никуда. Отец Василий знает, и не заставляет вернуться. Другой бы на его месте не стал бы церемониться. Живи, терпи, слушайся. Хотя я сама виновата, разрешала о себя ноги вытирать.
— Тяжело, когда связи рвутся, — откликнулся Кирилл.

Зоя подумала о том, что о жене он не сказал ничего. Тоже в разводе? Непонятно.
И вдруг, внезапно, она почувствовала такую усталость, что лишь бы дойти до дивана, упасть и не двигаться.
 
В воскресенье на Литургии оглядывалась на каждого вошедшего, не Кирилл ли. Нет, не пришёл. Всю неделю дом-работа-дом, в следующее воскресение уже не высматривала его. А он её ждал. На скамейке.

— Был в нашем храме, внучку причащал, — вместо приветствия сказал он, — сдал на руки матери и вот сюда. Вас увидеть захотелось.
— Вы на машине, пешком?
— Пешком. Можно я Вас провожу?
— Можно.

И они пошли, неспешно. Была глубокая осень, жгли костры и тонкий дымок плутал между пустыми кустами. Влажные листья не шуршали, лежали плотным ковром.
— В деревне в такую пору топят печи, — задумчиво сказала Зоя, — дым стелется над тёмными огородами и рядами засохшей ботвы на заборах. Лес изумрудный, елово-сосновый, только кое-где желтеют не до конца осыпавшиеся берёзки.
— Красиво. Я тоже деревенский, любая работа знакома.
— Родители живы?
— Нет.
— Мои живы, слава Богу. Живут в одной ограде с братом, давно в отчем доме не была. А сейчас и не хочется. Как узнали о квартире, так активизировались. Продай, подари, пропиши... Чаю хотите?

Они поднялись к Зое, пили горячий чай с домашней выпечкой — Зоя наконец-то нашла, куда пристроить духовку.
Потом смотрели фотографии бабушки Серафимы с роднёй, там и Зоины младенческие снимки нашлись. Ушёл Кирилл с явной неохотой.
— Может быть что-то помочь нужно.
— Можно, — откликнулась Зоя, — гардины собиралась повесить, помогите. И полку в ванной заменить. Купила новую, а как её пристроить — не знаю.

Так и повелось. После воскресной службы Кирилл провожал её, они пили чай и он старался чем-то помочь. А в квартире, где силами Зои шёл ремонт, всегда было куда приложить руки.

Видно было, что Зоя его крепко зацепила. Худенькая, хрупкая,  она обладала, сама того не подозревая, сильным характером. Цельная, правдивая, порою наивная, как ребёнок, она особо не ждала помощи от других, но если помогали, то была благодарна.

Похоже, Кириллу с Зоей просто хотелось рядом быть. Слушать её голос, смотреть, как быстро она двигается, как сосредоточена на работе. Что бы она ни делала,  печатала ли на планшете, чистила ли картошку, красила ли буфет в цвет слоновой кости, отдавалась процессу целиком, погруженная в свои мысли.  Ему нравилось, как лаконично, просто и глубоко она мыслила, как видела ситуации и людей. Во внутренней чистоте человек начинает видеть истинную сущность вещей. С ней рядом его измученная душа отдыхала.

Что до Зои, то Кирилл нравился ей. Её занимал вопрос о жене, но напрямую спрашивать не хотела. И к тому же она не торопилась впускать его в свою жизнь, потому что слишком много места там занимал Толя, мысли о нём, обиды на него, невысказанное и замурованное, которое сейчас возвращалось во сне и наяву.

Зоя вдруг поняла, что нужно увидеть бывшего мужа. И, хотя ключ от старой квартиры лежал в сумочке, она позвонила, сказала, что хотела бы вещи кое-какие забрать.
Толя открыл дверь, и, отвернувшись, ушёл в комнату. Его слегка штормило, она уловила запах спиртного.
 
Похоже, он не мог определиться, какую роль играть. Куражиться, изображая несчастного и обиженного, или роль грозного обманутого. Выбрал третью, которая Зое меньше всего понравилась. Она открыла шифоньер, взяла пару своих вещей, и едва запихала в пакет, как поняла, что надо скорее удаляться отсюда, без лишних разговоров. Потому что бывший муж развалился на кровати, облокотившись на подушки, и наблюдал за ней... плотоядно. Она знала этот взгляд. Что-то его ещё сдерживало, но стоило бы ей улыбнуться, или сказать что-то, набросился бы, не соображая. Так что Зоя вылетела из квартиры, застёгивая куртку на ходу. Хорошо, что хоть сумочку и пакет не забыла. Вот это да.

Такого поворота дела бывшая жена не ожидала. Да, она бы выдержала гневные тирады или жалобы, упрёки и нытьё. Но не это. Руки у неё подрагивали.  Она на секунду представила, что было бы дальше, не спасись бегством. То, что было не раз в их жизни, когда Толя был навеселе и особенно взвинчен. Не бил, но брал её насильно. Каждый раз после этого она начинала мечтать, чтобы он умер. Это грех, так думать, но от нахлынувшей ненависти Зоя скрипнула зубами, всю её передёрнуло.

А она ещё временами страдала от жалости, размягчённая добрыми воспоминаниями первых лет жизни! Вот она, реальность.