Квартира для Зои. Глава 12. У дочери

Последний визит к бывшему так оглушил Зою, что она не захотела увидеться с Кириллом, хотя он звонил, напрашивался в гости или звал погулять по городу. Отношения их не доросли до того этажа, когда можно было бы обсуждать интимные вопросы и рассказать о происшедшем. Зое надо было обезвредить ситуацию самой, для этого требовались время и силы. 

«К ресурсам Кирилла я не подключена, я не его женщина. Вообще ситуация странная, не стоит торопиться, клин клином не стоит вышибать, — рассуждала сама с собой Зоя, — хорошо бы вообще уехать куда-то на время, ото всех».

И тут же ей представилась такая возможность. Позвонила Юленька:
— Мама, Сашу отправляют в город на границе с боевыми действиями, на полгода! Многих из полиции отправили! Ты сможешь приехать к нам с Лёвушкой? 
— Конечно! Улажу дела на работе и приеду к вам.
— Ну слава Богу, а то я в полной растерянности, всё из рук валится.
Кирилл опечалился.
— Но мы же будем созваниваться и писать друг другу?
— Конечно! — ответила она.

Сборы были недолгими. На работе тоже дали зелёный свет. Зоя прекрасно могла работать удалённо, трудоголизм её зашкаливал.

Двое суток на поезде, и дочь с мужем и внуком встретили её на вокзале. Лёва сначала смотрел на бабушку настороженно, но дома уже вовсю нёс игрушки и норовил забраться ни колени.

Зять улетел, у Зои с Юленькой и внуком началась своя жизнь.

Странно, но вживую с Кириллом Зоя не разговаривала так откровенно, как в электронных письмах и по телефону. Они давно перешли на ты. Такое было ощущение, что телесное отошло на второй план и общались души. Оказалось, это так вовремя, необходимо.

Похоже, Кирилл крепко привязался к ней. Его всё интересовало — как прошёл день, чем занималась, как себя чувствует. Он максимально хотел быть рядом, хотя бы так. 

Зою тянуло к нему, и скучала, и всё-таки была какая-то перегородка. Не могла она, раскинув руки, всей душой устремиться к нему и раствориться в ощущениях слияния, душевного и телесного.
 
Во-первых, душа её продолжала оплакивать свой рухнувший брак, никак Толя из жизни её не выветривался, всё маячил рядом. Тем более дочка в разговорах соединяла их, ей больно было думать о разделении, тем более о том, что в жизни мамы может появиться другой мужчина. Хотя Юля быстро поняла, что «у мамы кто-то есть», особо не интересовалась, но прислушивалась, если Зоя говорила по телефону. И той приходилось уходить на балкон или прятаться в ванную.
 
Во-вторых, неразрешённый вопрос о жене так и мучил её. Она никак не могла набраться духа и спросить прямо.

Но хотела того дочь или нет, невозможно было не признать, что меняется её мать. Ту словно подключили к животворному источнику, глаза сияли, волосы слегка кудрявились, походка стала летящей, и сутулиться Зоя перестала. Зависала у зеркала, духи себе новые купила, неяркую помаду, которая очень ей шла. Перемерила дочкины серьги и ходила теперь с блестящими капельками в ушах.

Лёвушка буквально висел на бабушке, и спать просился с нею. Юля не разрешала, и Зоя просто приходила к внуку вечером, рассказывала ему сказки, пока не уснёт.
— Балуешь ты его, — вздыхала Юля, — уедешь и что я буду делать?
— Книжки ему читай, песни ты прекрасно поёшь, лучше, чем я.

Юля хандрила всё чаще, и глаза были красные. Скучала по мужу, переживала, приграничный город хотя и не СВО, но там тоже было тревожно-неспокойно.
День обычно проходил так. Внук спал, Юля собиралась на работу, носилась по комнате, раскидывая вещи. Вечно она опаздывала. Зоя тоже просыпалась, кипятила чай, накрывала на стол, звала дочь. Та, если было время, проглатывала бутерброд, запивая кофе, и убегала.

Зоя не спеша прочитывала утреннее правило по телефону, завтракала, варила внуку кашу и сосиски. Лёвушка просыпался и полусонный шлёпал босыми ногами в туалет. Потом просил включить мультики. И одновременно поглощал завтрак, не отрывая глаз от экрана. А Зое как раз шли звонки, в основном рабочие, но и Кирилл непременно проявлялся. 

После завтрака Зоя пыталась втянуть в игру внука , чтобы отдохнул от телевизора. Они играли, строили домик из диванных подушек и покрывал, рисовали. После шли гулять в парк неподалёку, и Лёва непременно брал с собой какую-то игрушку. И что толку, всё равно нести её приходилось бабушке, пока внук наворачивал круги по дорожкам. Возвращались, Зоя варила обед. Иногда Юленька приезжала пообедать. После внука надо было уложить спать. Он не сопротивлялся, но заканчивалось тем, что бабушка засыпала, а внук, разыскав пульт, снова таращился в телевизор, ловко переключая программы, искал мультфильмы.

После бабушкиного дневного сна, во время которого ей снилась всякая цветная неразбериха, под гомон телевизора, Зоя с внуком ходили в магазин. Дома Зоя готовила ужин, внук снова просил телевизор, и бабушка сдавалась. Они ждали маму с работы, которая могла вернуться поздно, уставшая. Приходила и кричала:
— Где тут мой котёночек? Смотри, что я тебе купила!
— Балуешь ты его! Что ни день, то новый подарочек, — иногда ворчала Зоя.

Игрушек у Лёвушки было столько, что впору магазин открывать. Одних разнокалиберных машинок несколько десятков. И Зоя, пока внук не видел, собрала большую часть в коробки и убрала в кладовку. Лёва даже не заметил.
Только поздно вечером, когда дочь принимала ванну, отдав сынишке телефон, чтобы поиграл, Зоя садилась за свой ноутбук и пыталась работать. Получалось так себе. Глаза слипались, писклявые голоса и музыка в телефоне у внука отвлекали её.
Уложив Лёвушку спать, Зоя сама принимала ванну, сушила волосы и работала на ноутбуке. Дочка и внук давно уже спали, а Зоя сидела, освещённая голубоватым светом экрана и печатала, печатала, стараясь потише стучать клавишами.
Через две недели Зоя иссякла.

— Юль, я так не могу. Лёву только телевизор интересует. Рисовали с ним, его хватило на пять минут, катать машинки на десять, самолётики запускали — тоже ненадолго. Это же вредно, столько в экран смотреть, не двигаясь.
— Ну а я что сделаю? — в Юлином голосе прорезалось раздражение.

На следующий день дочь приехала с работы и сказала хмуро:
— Пусть идёт в садик, я оплатила, он туда уже ходил, в частный.

Зоя вздохнула. Садик так садик. Пока внук собирался утром в сад, а целая эпопея была поднять его, попытаться накормить, дождаться, пока сам оденется, Юля психовала невозможно. Узнав, где сад, Зоя далее сама его собирала, уводила и забирала пораньше.

Пока внук полдня обитал в саду, она выспалась наконец, перестирала всё бельё, прибралась в шкафах. Правда Юлька сердилась потом, что не может ничего найти. Впрочем, недолго.

Зоя понимала её. И так из-за мужа переживает, а тут Зоя со своими порядками.
Конечно, неделю отходив в сад, Лёвушка заболел, и сильно. Температурил, Зоя не отходила от него, поила морсом, обтирала тёплой водичкой, ставила градусник. Внуку было не до телевизора, а Зоя ему пела песни и  рисовала зверей и технику в альбоме.

Поправился, и решили — да ну его, этот сад, как-нибудь бабушка справится.
Наконец притёрлись друг ко другу, всё устроилось. Зоя собрала по коробкам кубики лего, и внук увлёкся построением небоскрёбов. Бабушка в это время печатала в своём ноутбуке. И переписывалась с Кириллом.

Он сообщил, что устроился на непыльную работу, времени у него теперь меньше, разговоры и письма будут реже, но он всё так же ждёт её возвращения и скучает.
Время шло. Дочь заметно похудела, глаза нередко были на мокром месте. А муж её присылал свои фото в полной военной экипировке.

Изредка Зое удавалось выбраться в храм, в центре города. Был он старинный, высокий, совершенно родной. Молилась, пару раз за эти месяцы удалось причаститься. Записки подавала заказные, на проскомидию в алтарь, и первым о здравии писала Анатолия, родителей, семью дочери и всю остальную родню. И Кирилла. В записке о упокоении первой шла Серафима.

Толя, кстати, звонил дочери, от неё и узнал, что бывшая жена уехала, водится с внуком. А в очередном разговоре с Юлей упомянул, что тётя Валя познакомила его с хорошей женщиной, поварихой из школьной столовой.

После этого сообщения дочь заметно расстроилась.
— Это ты виновата, — заявила матери, — нашли ему какую-то повариху. Вот зачем ты папу бросила?

Раньше Юля такого не позволяла в адрес матери, а Зоя не стала ни объяснять, ни оправдываться, просто посчитала в уме, сколько ей тут ещё нужно отслужить. Скорее бы домой.
 
Весть о возможной женитьбе бывшего не вызвала особенных переживаний.  Он же сказал в суде после заседания, что найдёт себе женщину. На здоровье. А то Зоя побаивалась, что начнёт к ней в квартиру наведываться. Теперь можно вздохнуть свободно.

Ещё одна тема напрягала Зою здесь. Дочка не раз и не два заводила речь о том, что хорошо бы матери продать бабушкину двушку, а Юля с мужем продадут свою, купят на эти деньги трёшку, у Зои будет своя комната.

— Продавай квартиру и перебирайся к нам поближе, — сказала дочь, — видишь, как Лёва тебя любит!

«А ты?» — хотелось сказать ей. Столько недовольства, осуждения, раздражения увидела и почувствовала Зоя со стороны дочери за эти месяцы, что мысль о переезде не согрела её. Не побывай она длительно в гостях, может быть, наскучавшись, и решилась бы на такое великое переселение. Теперь не хотелось.