По ту сторону этого мира. Глава 90. Память

Над Коуки навис тревожный, пугающий багрянец, словно в нем до сих пор тлели отблески недавней войны. Он напоминал о пожарищах, пролитой крови и горьких потерях. Здесь, на земле бывшего врага, даже воздух казался иным - густым, пропитанным запахом пыли и невидимого пепла.

Горностай бесшумно несся над выцветшими южными равнинами, и чем ближе становились мрачные башни столицы, тем сильнее давило на грудь предчувствие нелегкого разговора. В голове набатом стучали слова: «Он - не они». Легко сказать - поверить куда сложнее.

Соул смотрел на то же небо.

Кровавый отсвет лег на его лицо, вспыхнув на радужке тем самым огнем, который он привык носить глубоко внутри. Он непроизвольно коснулся мочки уха - когда-то ее оттягивал тяжелый рубин… Теперь его место занимала глухая, необъяснимая пустота. И ничто другое не могло ее заполнить.

-Ваше Величество, - осторожный голос раздался за его спиной. - К вам прибыла королева Кёку.

За окном угасало вечернее зарево. Соул еще несколько секунд оставался неподвижен, а затем коротко, ровно приказал:
-Впустите.

Дверь открылась. В кабинет решительно шагнула Айлин.

Она подсознательно ожидала увидеть тронный зал, шеренги стражи, церемонии, но ее встретила суровая простота. Обстановка скорее подходила под стать полководцу, чем королю: массивный стол, заваленный картами, бумагами, и одинокий силуэт у окна.

Он медленно повернулся.

В его взгляде не было ни явной враждебности, ни показного радушия. Только бесконечное, усталое спокойствие. Государственные дела давно стали удобным убежищем от прошлого, но оно неизменно находило дорогу обратно.

-Королева Кёку, - бесстрастно произнес он. - Не ожидал, что вы решитесь навестить меня лично. И без свиты.
-Ваше Величество, я пришла по делу, которое не терпит свидетелей, - Айлин выдержала тяжесть его присутствия, не позволяя себе дрогнуть.

Соул усмехнулся.
-По делу. Разумеется. Присаживайтесь, - он указал на кресло у стола, а сам опустился напротив.

Айлин приняла приглашение и села, продолжая держать между ними прежнюю дистанцию. Пространство, пропитанное взаимным недоверием, вибрировало от напряжения.

-Я слушаю вас, - сказал Соул, переплетая пальцы.

Айлин помедлила секунду, собираясь с силами для главного удара.
-Мне нужна ваша помощь. В одном очень важном ритуале. Для Элианы.

Король заметно вздрогнул - в замке никто не говорил о ней.
-Элианы? - переспросил он сухо, не глядя на нее. - Она давно покинула наш мир. Ищете способ вызвать ее призрак?
-Она не просто ушла, - твердо ответила Айлин, пресекая на корню его защитный сарказм. - Она возродила Селестию. Исполнила Предназначение. Но цена была слишком велика. Элиана забыла абсолютно все.

Он поднял голову. Черты остались неподвижными, но в глубине зрачков вспыхнуло что-то дикое. Старая рана вновь отозвалась болью.

-Объясните, - в его интонации прорезался первый, едва уловимый надлом.
-Она стала Богиней… Но та, кого мы знали, - стерта. Она не помнит своего имени. Не помнит Теодора. Не помнит… вас. Того турнира. Сейчас она - лишь ослепительная пустота в обличье всемогущества.

Соул резко встал и отошел к открытому окну, с силой опершись руками о подоконник, словно ему внезапно перестало хватать воздуха.

-И вы хотите… что? - спросил он, стоя к ней спиной. - Взломать сознание божества? Вернуть тени того, что растворилось в свете? Это… это безумие, Айлин.
-Заклинание - ее единственный шанс снова стать собой, - она поднялась с места, не собираясь отступать. - Мне нужна ваша сила. Разве вы сами не хотите, чтобы она вспомнила?! Хоть эхо из того, что было между вами?

-Нет! - выкрикнул он, обернувшись. - Если она не помнит… то это… справедливо. Чистая страница. Никакого долга, мучительного выбора или сожалений. Зачем будить того, кто наконец обрел покой?
-Покой?! - вырвалось у нее. Вспышка тут же погасла, уступая место холодной учтивости. - Я думала, вы - другой.

В ответ прозвучал издевательский смешок.
-Вы пришли за помощью к врагу, королева. Чего вы ожидали? Благородства?
-Я пришла к человеку, которого она спасла, - Айлин развернулась к двери, не желая продолжать дальнейший спор. - Видимо, зря. Если вы видите в забвении справедливость, то нам не о чем говорить. Прощайте, Ваше Величество.

Ее пальцы коснулись дверной ручки.

-Стойте! - Властный тон заставил Айлин замереть. - Заглушите звуки. Все. Снаружи нас не должны слышать. Сейчас же.

Она с облегчением вздохнула, затем уверенно произнесла нужные слова. Пространство вокруг них мгновенно изменилось: вечерний гул замка исчез - внешний мир остался за пределами призрачной сферы.

-Она… действительно ничего не помнит?
-Ничего.

Наступила долгая, тяжелая пауза. Соул перевел взгляд на кашпо, где в багровых лучах дрожали нежные, удивительно живые незабудки. Его плечи, до этого напряженные, понемногу опустились.

-Если я пойду с вами… мне нужны гарантии, - произнес он, пытаясь вернуть своему голосу прежнюю твердость. - У брата не должно быть возможности воспользоваться моим отсутствием и предъявить права на трон. И ваше слово как правительницы Кёку о нерушимости наших границ. Только тогда… да. Я готов рискнуть и отправиться с вами на север.

Айлин качнула головой. На губах мелькнула печальная улыбка.
-Прикрытие вам обеспечено, Ваше Величество. Аллистейр не допустит того, чтобы власть в Коуки перешла к марионетке вашей матери, и не позволит устроить переворот за вашей спиной. А что касается границ… Соул, посмотрите на меня.

Она сделала шаг ближе, сокращая дистанцию.
-Мне не нужны ваши земли. Я верну вам все до последнего дюйма, захваченного в той бессмысленной войне. Аллистейру необходим стабильный сосед, заинтересованный в мире. Ваше участие в ритуале - лучшая страховка от новой крови. Вы пытаетесь торговаться за то, что уже получили, еще не сказав «да».

Выверенный стратегический расчет правителя вдребезги разбился о ее прямолинейность. Политические доводы разом потеряли смысл, оставив его беззащитным перед истинной причиной выбора.
 
-Решайте, - Айлин вскинула руку, развеивая заклинание тишины. - Вы идете со мной, потому что это нужно ей... или вы остаетесь здесь один.

Молчание прервал быстрый кивок - жест человека, признавшего, что отказаться он больше не может. Совесть и то, что он так тщательно прятал в себе, будут преследовать его, если он выберет бездействие.

Айлин достала из сумки свиток с алой сургучной печатью.
-Аллистейр предлагает официальные дипломатические переговоры между Тайки, Кёку и Коуки. О мире. Границах. Со всеми полномочиями. Вам не о чем беспокоиться: ваше отсутствие будет обставлено как важный государственный визит.

Король сорвал печать, нетерпеливо развернул пергамент и пробежал глазами по безупречным строкам.
-Вы подготовились лучше, чем я мог вообразить.
-Мы предлагаем варианты, - мягко поправила Айлин. - Выбирать все равно нужно вам.
-Будто бы вы оставили мне хоть какую-то лазейку.

Она расправила на столе чертеж.
-То, что вы видите, - «Омут Памяти» и «Звезда Гармонии». Наложение двух пентаграмм создаст резонанс. Я хочу, чтобы вы стали одним из тех, кто наполнит заклинание силой.

Соул изучил сложные узоры линий, задерживаясь на точках схождения рун, но ничего не сказал. Он вновь подошел к окну и в последний раз взглянул на погасший закат. От него остались лишь серые сумерки.

-Чтобы вы знали, - произнес он, не оборачиваясь. - Я иду не ради вашего королевства. И не ради интересов Тайки. Я иду только ради нее.

Услышав его личное признание, Айлин наконец увидела в нем то, что раньше замечал лишь Аллистейр. Ее черты смягчились, и она ответила:
-Кто-то другой и не подошел бы. Теперь я понимаю, почему.

Он провел рукой по волосам и устало выдохнул.
-Через пару дней выезжаем. Мне нужно закончить бумажную волокиту, прежде чем пускаться в столь... сомнительное путешествие.

*

Айлин ушла в сопровождении слуг и кабинет опустел. Слабый свет звезд пробивался сквозь высокие окна. Соул подошел к столу, осторожно тронул хрупкие лепестки голубой незабудки.
-Забыла все... - прошептал он в пустоту. - И тот сад… и серьгу… и…

Он не договорил. Голос пресекся. Общая тайна, обида, недосказанность отныне жили лишь в его голове. И единственный способ не дать их связи раствориться в вечности - вернуть ей память. Даже если в этой памяти он навсегда останется далекой, едва различимой тенью.