Деменция

               
                  Рассказ


 Сергей прилетел в час ночи. В аэропорту его встречал двоюродный брат Николай, живший в городе. На своём стареньком «Фольксвагене» он приехал по просьбе Ларисы, старшей сестры Сергея. Багаж у Сергея был внушительным: два тяжёлых чемодана, объёмистый рюкзак и сумка с ноутбуком через плечо. На дворе стоял декабрь. Впрочем, на юге России эта пора мало чем отличалась от начала осени — часто преобладали тёплые, солнечные дни.
 
 Лариса жила в селе Светлый Яр, в двадцати пяти километрах от города, на берегу широкой реки Бузан, одной из крупных протоков Волги. По пути братья разговорились. Сергей коротко рассказал о причине возвращения домой без своей жены, точнее, партнёрши, — Элишка была чешкой и не захотела оставлять любимую Прагу, чтобы переселиться в Россию, да ещё и в провинцию. Сергей понимал её и не обижался. Детей у них не было.
Закрыв эту тему, Сергей сразу перешёл к актуальным для него вопросам — покупке подержанного автомобиля с надёжным мотором и ходовой частью, а также недорогой мебели, если купленный им дом окажется пустым. Поиск машины Николай взял на себя, потому что хорошо в них разбирался. А Ирина, его жена, займётся мебельными магазинами.
— Все эти проблемы вполне решаемы, а вот найти подходящую работу в Светлом Яре тебе будет сложно, — сказал Николай с сочувствием.
— Я ведь инженер по компьютерным технологиям — IT-специалист.  В Праге у меня никогда не было проблем не только с высокооплачиваемой работой, но и с подработкой. Надеюсь, смогу найти работу в городе по удалёнке.                   — А-а, тогда с работой у тебя не будет никаких проблем! — весело засмеялся Николай. — Такого специалиста, да ещё с европейской квалификацией, здесь в любой фирме или компании с руками и ногами оторвут!


 Решение вернуться на Родину созрело у Сергея изнутри, Элишка тут была ни при чём. Она любила его и не хотела отпускать: проплакала всю ночь накануне отъезда, надеясь разжалобить его по-женски. Они искренне любили друг друга и за пятнадцать лет супружеской жизни ни разу толком не поссорились. Просто зов крови оказался для Сергея непреодолимым. В конце концов он раскрыл Элишке настоящую причину своего неожиданного отъезда.
Отцу в конце жизни судьба уготовала печальную участь: его ждал дом сумасшедших, который в России официально называется психоневрологическим интернатом. Там больной фактически лишён всех гражданских прав и его могут избивать медсёстры или любой другой персонал ПНИ, и умирает там больной гораздо быстрее, чем если бы он жил в семье, о чём Сергей прочитал в русскоязычном сегменте интернета. А если отец останется дома один, без постоянного присмотра, его однажды настигнет нелепая смерть из-за любого неосознанного поступка. Сергей всегда любил отца и не мог в такой период бросить его на произвол судьбы. Он твёрдо решил сам ухаживать за ним до самого конца.
Элишка всё поняла. За день до отлёта мужа она сняла со счёта все свои сбережения и отдала ему, спросив, забрал ли он свои. Он ответил «да» — ведь ему предстояло купить дом в райцентре, где жила сестра, поближе к городу, машину и необходимую мебель. А затем — перевезти отца из Затона, того самого села, где когда-то родился сам Сергей. Элишка провожала его не только как мужа, но и как человека, достойного и уважения, и любви.

 В когда-то большом селе Затон теперь осталась лишь четверть жителей и оно утратило значимость даже для тех, кто любил его: закрылись сельсовет, клуб, библиотека, медпункт,  школа, а потом и магазин,. Туда даже перестал ходить из областного центра автобусы. Одним словом, село практически превратилось в призрак. Отец после смерти матери три года жил один в пустом доме.
Когда Сергей приезжал на похороны мамы, он предлагал отцу уехать с ним в Прагу. Но Фёдор Борисович сначала вежливо отнекивался — не хотел быть о узой, смущался, что сын живёт за границей, а невестка — иностранка, мол, трудно будет найти общий язык... Однако когда Сергей категорически возразил, что всё это пустяки, Элишка очень добрая и она привыкнет к его присутствию, они будут жить как нормальная семья, и потребовал собирать вещи — отец долго молчал, будто собираясь то ли с мыслями, то ли с духом, а затем наотрез отказался. Спустя два года сестра прислала длинное письмо. Она писала, что у отца деменция, болезнь быстро прогрессирует, а сама она в отчаянии: её муж Павел беспрестанно пьёт и даже слышать не хочет о том, чтобы тесть переехал к ним жить. Лариса не просила брата возвращаться, не требовала, чтобы он как единственный сын взял заботу об отце на себя. Она просто исповедовалась: устала ездить к отцу через день на редких попутках, устала от скандалов мужа, требовавшего сдать старика в интернат для таких больных. Сергей всё понял между строк. Сестра не решалась позвать его, боясь разрушить его благополучную жизнь в одном из красивейших городов Европы…

 Сергея ждала одна Лариса. Остальные спали, потому что мужу и детям надо подниматься рано — в семь утра. На кухне братишку и двоюродного деверя ждал очень вкусный  ужин. Поев с дороги и поговорив немного, Николай уехал в город, а Сергей сразу лёг спать. Утром следующего дня Лариса, уже отправив мужа на работу, а младшего сына Игоря в школу, приготовила сытный завтрак и ждала пробуждения брата. Детей у неё было трое: старшая Надежда уже вышла замуж, средняя дочь Катерина заканчивала колледж в городе по специальности «Экономика и бухгалтерский учёт», а Игорь учился в десятом классе.

 Сергей проснулся в девять утра и сразу вспомнил о поездке к отцу. Пока он завтракал, сестра сходила к Андрею — местному предпринимателю, с которым ещё вчера договорилась насчёт машины до Затона и обратно. Андрей, человек вечно занятой, мало кому оказывал подобные услуги, но Ларисе отказать не мог: его покойный отец и её мама были одноклассниками и дружили семьями до конца их дней. Повёз их в Затон работник его фирмы по имени Максим.

 Прибыв в Затон, Лариса открыла дверь своим ключом и они вошли в отцовский дом. Старик спал. Лариса шепнула брату, что сходит к Марине разузнать обстановку, и выскользнула за дверь. Сергей знал, что за отцом здесь присматривала тётя Марина — их дальняя родственница. Но ей самой было под семьдесят, а обострившийся артроз коленных суставов вынуждал её всё чаще просить Ларису освободить её от этой обузы...
Сергей сел на табурет у кровати и долго, с немой болью смотрел на лицо отца, сильно постаревшего после смерти матери. Фёдор Борисович большую часть жизни проработал председателем Затонского сельского Совета, а после распада СССР ещё лет десять служил снабженцем у местного фермера. Жена, Зинаида Ивановна, заметила у него первые странности за год до своей кончины. Со своей тревогой она только однажды поделилась с дочерью. Лариса тогда не придала этому особого значения.  Но после ухода матери болезнь стремительно набрала обороты. Старик успел сам оформить пенсию, а через несколько месяцев наступило полное угасание рассудка. Первой это заметила Марина — когда увидела его поздней осенью на краю села: полураздетого, без носков, в летних сандалиях. На её испуганный вопрос Фёдор Борисович ответил, что забыл, где его дом, и не может понять, то ли это село... Но самое страшное — он не узнал саму Марину.
Лариса вернулась с Мариной. Она с порога громогласно, что было привычным явлением для сельчан, выразила свою радость приеду Сергея. Её голос Фёдор Борисович запомнил так же, как запоминают звонок будильника. Он сразу проснулся, мельком взглянул на сына и, вытянув морщинистую шею, уставился на Марину. Наверное, он ждал приглашения на завтрак.
— Проснулся, касатик! — засмеялась Марина, глядя на поднимающегося с постели Фёдора, и так же громко добавила: — Сейчас мы тебя покормим и будем потихоньку готовить к переезду! И пока её опекаемый медленно одевался, она засыпала Сергея вопросами: надолго ли приехал, увезёт ли отца в Прагу или поищет интернат со сносными условиями жизни для таких здесь, в области, затем устроит его туда и снова уедет к себе?

 Отец не узнал сына, да и на дочь посмотрел так, будто она просто подруга Марины.                               — Ты пока готовь мне поесть, а я схожу в туалет, — сказал Фёдор Борисович Марине и направился к двери.                               — Фёдор, надень пальто, на улице холодно! — крикнула Марина старику и, идя на кухню, сказала: — Серёжа, сопроводи его, а то он выйдет на улицу и уйдёт куда глаза глядят.                             Сергей немедленно догнал отца, снял с крючка у двери пальто и надел на него. Отец уверенно вышел во двор, остановился, оглянулся и направился к калитке. Сергей схватил его за руку и остановил.                               — Папа, тебе нужно сходить в туалет, потом пойдёшь кушать, — мягко сказал Сергей. — Помнишь, мы с тобой строили этот туалет?                               Отец посмотрел на него, но ничего не сказал. Он вырвал руку и пошёл в туалет. За столом он ел нормально. Съел полную тарелку гуляша с хлебом, затем вместе с остальными пил чай. Правда, Марине несколько раз предлагал дать гостям кашу и налить им воду, потому что чай очень горячий.                               Сергей сидел и смотрел на стол. Было видно, что душа у него разрывается и плачет, потому что он не в силах помочь любимому отцу.
Вскоре, оставив отца снова на попечении родственницы, брат и сестра поехали на кладбище. У могилы матери они провели положенные ритуальные действия: приветствие и очищение, минуту молчания, зажгли церковную свечу и оставили на столике традиционные гостинцы, привезённые Ларисой из дома, затем попрощались символически с матерью и вернулись в Светлый Яр.

 Через три дня Сергей нашёл и купил небольшой трёхкомнатный дом на берегу реки Бузан. Он искал жильё именно у воды: родной отцовский дом тоже стоял на берегу волжской протоки, называемой Сарбай. Сергей опасался, что без привычного вида на реку отец окончательно уйдёт в депрессию. В небольшой угловой комнате — спальне — были кровать, старый шкаф для одежды и шифоньерка; во второй, проходной комнате (видимо, гостиной) стоял старый продавленный диван и больше ничего; а в третьей, которую Сергей мысленно назвал столовой, находились большой обеденный стол, две табуретки, газовая плита, раковина, а в глубине — просторный совмещённый санузел с местом для стиральной машины. Сергей решил поселить отца в спальне, чтобы всегда видеть, если тот выходит оттуда даже ночью в туалет. Подумав, решил на входную дверь (которая на ночь закрывалась на обычный крючок, потому что защёлка замка не работала) поставить новый сквозной замок, открываемый и запираемый ключом с двух сторон. Поскольку он спал крепко, на ночь дверь закроет на замок изнутри, а ключ положит под книгу на прикроватной тумбочке, чтобы отец среди ночи не ушёл из дома. Во второй, проходной комнате, он будет жить сам — спать и работать, следовательно, сюда нужно купить хороший складной диван (чужой и старый выбросит), рабочий стол, книжный шкаф, настольную лампу, а папе — ночник. Кроме этого, нужно будет купить стиральную машину, а в свой рабочий кабинет провести интернет…   
При доме был приусадебный участок с тремя деревьями. Бывшие хозяева сказали, что они плодовые: яблоня, айва и абрикос, и плодоносят неплохо. Сергей обрадовался. На свободном участке можно выращивать помидоры, огурцы, дыни, морковь, лук, укроп и ещё что-нибудь. Дом раньше принадлежал молодой семье, переехавшей в город, поэтому находился в хорошем состоянии — требовался лишь лёгкий косметический ремонт, который Сергей отложил на лето. Из-за внедрения искусственного интеллекта в производственные секторы работы в селе почти не осталось, и молодёжь массово уезжала.  Продавалось много домов, поэтому выбор у реки оказался большим. По этой же причине покупка обошлась недорого. Из привезённых денег оставалось ещё и на подержанную машину, и на приобретение нужной мебели, стиральной машины, посуды, другой кухонной утвари, а также необходимых инструментов для мелкого ремонта: электродрели, молотка, топора, лопаты.
Сергей быстро привёл дом в порядок — помыл полы, вытер везде пыль — и сел на диван, чтобы немного отдохнуть. Спустя несколько минут позвонил Николай и сообщил, что нашёл относительно недорогую «Тойоту-Камри» в хорошем состоянии. Мотор и ходовую часть они вместе проверят в присутствии продавца на станции техобслуживания у его свояка Геннадия. Там же при двух свидетелях Сергей отдаст деньги продавцу, затем в отделении Госавтоинспекции они подадут заявление на регистрацию машины, и оттуда в Светлый Яр Сергей поедет уже на собственном автомобиле. Сергей очень обрадовался, тем более цена его устраивала.
— Ну, братишка, я безмерно благодарен тебе! А я со своей стороны нашёл и уже купил подходящий нам с отцом дом. Так что в субботу или в воскресенье, как вам будет удобно, устроим у меня новоселье и обмоем машину. Договоритесь с Ириной, в какой день вам лучше.                               — Отлично, брат! Будем гулять! — хохотнул Николай. — Заодно отметим и твоё возвращение в родные пенаты!                               Они договорились, что завтра Сергей на маршрутке приедет на автовокзал, где его будет поджидать Николай, и вместе они поедут к продавцу машины.                               Остыв немного от радостного возбуждения, Сергей позвонил сестре и сообщил последние новости. Лариса очень обрадовалась. 
Спустя час она примчалась в новый дом брата с двумя полными сумками посуды и чайником, которые были у неё лишними или покупались про запас. Она внимательно осмотрела все комнаты и только после этого поздравила брата, сказав, что и дом, и приусадебный участок, и расположение дома ей очень понравились.

 Через день, в четверг, на собственной машине Сергей поехал за отцом. Лариса не смогла отпроситься с работы, но по телефону предупредила Марину и попросила её помочь Сергею собрать и погрузить в машину всю отцовскую одежду, обувь, постельное бельё, посуду и всё остальное, затем и посадить в машину папу.
Перед отъездом отец устроил небольшой скандал, наотрез отказавшись ехать с незнакомым человеком. При этом он без конца повторял, что совершенно здоров и не нуждается в помощи врачей, а Сергея просил вместо него отвезти в больницу Марину, потому что у неё болят ноги. Марина долго увещевала старика и в конце концов сломала его сопротивление, самолично усадив в машину. Не забыла она и похвалить автомобиль. Напоследок она со смехом заметила, что поступили умно, погрузив всё увозимое хозяйство Фёдора в то время, когда он дремал, а то бы он мог хвататься за каждую свою вещь и задерживать сына неопределённо долго.

 В свой новый дом старик вошёл без видимого напряжения и сел на указанную ему кровать в спальне без каких-либо эмоций. Затем внимательно посмотрел на Сергея, то ли ожидая какого-то подвоха, то ли желая что-то сказать, но так и не решился.          Разместив вещи отца в шкафу и шифоньерке, Сергей присел на край кровати. Отец всё это время смотрел на сына. Сергей улыбнулся своей доброй улыбкой и, глядя в глаза отцу, сказал:                               — Папа, это твоя комната. И этот дом теперь твой и мой. Я купил его. Здесь тебе будет хорошо. Я буду с тобой постоянно.                               Отец молча выслушал сына и перевёл взгляд в окно. Его руки с узловатыми пальцами покоились на коленях. Сыну показалось, что отец о чём-то задумался. Может быть, поездка на автомобиле и всё, что он сейчас видел, навеяли какие-то воспоминания? Сергей мягко положил ладонь на руку отца. «Может, сейчас посмотрит на меня и узнает своего сына» - подумал Сергей. Отец едва заметно вздрогнул, затем посмотрел на его руку и медленно вытащил из-под тёплой ладони свою.
В это время пришла Лариса. В руках у неё была кастрюля в полиэтиленовом пакете. Кастрюлю она поставила на стол в кухне, потом подошла к отцу, обняла и поцеловала его в щетинистую щёку.
— Папа, ну как тебе твой новый дом? Понравился? — спросила она, глядя ему в глаза.
— Я тут посижу немного, потом пойду к себе, — равнодушно произнёс Фёдор Борисович, глядя на дверь. — Марина меня ждёт. Я хочу есть.
— Сейчас будешь есть, папа, — сказала Лариса и вполголоса добавила Сергею: — Я кое-что приготовила и принесла вам. Сейчас накрою на стол и позову вас.
Она ушла на кухню. Через пять минут весёлым звонким голосом пригласила родных к столу.
Она угощала их очень вкусным пловом и пирожками с ягодной начинкой. Отец ел плов с охотой. Сергей сходил в комнату и принёс новый стул с мягким сиденьем, который купил в городе специально для себя после всех дел, связанных с машиной. На него он посадил сестру, сам сел на вторую табуретку и тоже с аппетитом приступил к еде. Лариса посмотрела на отца с нежной улыбкой и хотела что-то сказать, но Сергей тут же сделал знак рукой, чтобы она пока помолчала. Она сразу поняла его. Отец молча съел весь плов и выпрямился.
— Какой вкусный плов! Я вижу, он и папе понравился. Спасибо, сестра! — сказал Сергей и скосил глаза на отца, надеясь увидеть его реакцию. Фёдор Борисович смотрел перед собой без каких-либо эмоций.
— Папа, поешь ещё! — вскочив со стула, Лариса поварской ложкой набрала со дна кастрюли новую порцию горячего плова, однако не успела положить её на тарелку отца. В этот момент тот понял намерение дочери, быстро схватил обеими руками свою тарелку и отвёл её далеко в сторону. Лариса прыснула и отложила плов обратно в кастрюлю. Сергей вопросительно посмотрел на сестру.
— Папа сейчас сделал точно так, как обычно делают маленькие дети, когда больше не хотят кашу, — засмеялась она. — Значит, наелся. Папа, а теперь пей чай и ешь свои любимые пироги с ягодами. — Дочь подвинула к отцу чашку чая и тарелку с пирогами.
Фёдор Борисович взял один пирог, осмотрел его, откусил, разжевал и съел. Этот пирог он съел, не запивая чаем. Было видно, что пирог ему понравился. Второй пирог он уже запивал чаем.
— Это моя новая закатка. Сегодня специально для вас вскрыла первую банку, — сообщила Лариса и посмотрела на отца. — Это повидло я сделала по рецепту мамы.
— Зина напекла эти пироги, — неожиданно для детей сказал Фёдор Борисович, глядя в окно. — Мне очень нравятся её пироги. Когда их готовят другие, я это замечаю сразу. Чужие мне не нравятся. А это Зинины. Я сразу понял…  Но я её давно не вижу. Она куда-то уехала.
На глаза Ларисы навернулись слёзы. Две слезинки покатились по щекам. Она спохватилась и быстро вытерла их ладонями. Затем сделала глубокий вздох и, глядя на отца влажными глазами, сказала:
— Мама меня научила печь такие пироги, - помедлив, добавила, - Папа, я твоя родная дочь Лариса, а он, — Лариса указала пальцем на брата, — твой родной сын Сергей, который жил за границей. Теперь он вернулся домой и вот сидит рядом с тобой. Как была бы рада наша мама Зинаида, если бы она была жива…
Вдруг отец встрепенулся, будто вспомнил о чём-то важном, и после некоторой паузы заговорил:
— Да… как я мог забыть... Зинаида… Она ведь сегодня приходила ко мне в сельсовет и сказала, что ей одной в доме очень скучно. Говорит, что дети уехали учиться в свои институты и теперь ей тоскливо. Но что я могу сделать? У меня ведь работа. В сельсовете у меня всегда много работы. Потом Зинаида ушла домой и больше не приходила.
На кухне воцарилась тишина. Дети Фёдора Борисовича будто заново переживали смерть матери и болезнь отца. И то, что мать больше никогда не сядет с ними за стол, а отец не станет прежним ; каким был, когда был совершенно здоров.
— Наверное, папе сегодня приснился такой сон, — тихо сказала Лариса, глядя на брата. — Ты знаешь, я заметила: когда он слышит имя мамы, у него будто сознание проясняется.
— Это хорошо, — сказал Сергей после минутной паузы. — Если у тебя есть наши семейные фотографии, ты, пожалуйста, принеси их мне. Я каждый день буду показывать их ему. Может, они вызовут у него воспоминания и помогут хотя бы частично восстановить память.
— У меня их целый альбом! Принесу, — с радостью пообещала Лариса.
Тут отец встал с табуретки и, сказав, что пойдёт приляжет, вышел из кухни. Лариса тихонько направилась за ним. Через минуту она вернулась и сообщила брату, что отец лёг на свою кровать.
— Отлично! — обрадовался Сергей.
Затем он поделился с сестрой своими планами по стимуляции у отца сохранившихся воспоминаний. И попросил её завтра утром, как только она справится со своими делами, прийти и побыть с отцом до обеда: сам он съездит в город и привезёт телевизор, чтобы отец смотрел советские фильмы. Постарается где-нибудь скопировать на флешки и его любимые кинокартины, чтобы он мог смотреть их, когда захочет. Идея очень понравилась Ларисе.
— А ты помнишь, какие фильмы он любил? - спросила она.
— «Весна на Заречной улице», «В бой идут одни "старики"», «Большая перемена», «Судьба человека» Бондарчука, — перечислил Сергей и на минутку задумался, затем добавил: — «Калину красную» Шукшина, «Иронию судьбы, или С лёгким паром!». Больше не знаю.
— Они с мамой любили ещё смотреть «Любовь и голуби», потом «Отцы и дети» с Папановым, «Мачеху» с Татьяной Дорониной, «Девчат» с песней «Старый клён». Помнишь, как они смотрели этот фильм и тихо подпевали?
Сергей с грустью вспомнил давно прошедшие дни и кивнул.
— Да, ещё они любили фильм «Земля Санникова» за песню «Есть только миг», — добавила Лариса, засияв от приятных воспоминаний. — Серёжа, ты молодец!
— Да не-е, про кино и песни — не моя идея. Я на днях в интернете прочитал, что для человека с деменцией фильмы его молодости и зрелости, особенно с песнями, запоминавшимися целым поколениям, — это мощный инструмент арт-терапии. В медицине это называется реминисцентной терапией, терапией воспоминаниями. Оказывается, фильмы с простой, линейной историей, любимыми песнями и тёплыми образами материнства, отцовства и семейного уюта могут отзываться на уровне глубоких эмоций. Там ещё было написано, что у людей с деменцией музыкальная память часто остаётся нетронутой дольше всего. Любимые или хорошо знакомые песни из фильмов могут вернуть больных в те моменты, когда их собственные дети были маленькими и особенно любимыми.
— Вот что значит «век живи — век учись», — покачав головой, произнесла Лариса и грустно взглянула на брата. Затем улыбнулась: — Как хорошо, что ты вернулся к нам, Серёжа…

 В восемь утра, когда отец ещё спал, пришла сестра. Они вместе попили чай, и Сергей, не теряя времени, отправился в город. В супермаркете электроники он купил настенный телевизор с цифровой антенной и портативный жёсткий диск объёмом 2 ТБ, чтобы скачать добрые советские фильмы из интернета. Затем в магазине «Рыболов» подобрал снасти для рыбной ловли, в том числе для подлёдной. Сам он редко смотрел телевизор — ему достаточно было раз в день проглядеть на ноутбуке мировые новости. Что касается рыбалки, то её любил и отец, и он сам. Сергей очень надеялся, что любимое кино и рыбная ловля помогут отцу улучшить ориентацию в пространстве, речь, настроение, вернут бытовую самостоятельность и откроют доступ к сохранившимся воспоминаниям.
Вернувшись домой, он с помощью Ларисы быстро установил телевизор на стене — так, чтобы отцу было удобно смотреть, подключил и настроил цифровую антенну. Затем нашёл телеканал «Наше кино» и, максимально убавив звук, включил его. Показывали комедию Леонида Гайдая «Кавказская пленница, или Новые приключения Шурика». Сергей взглянул на кровать. Оказалось, что отец уже проснулся. Всё то время, пока сын и дочь шёпотом устанавливали телевизор, он безучастно лежал, уставившись в потолок. Настроив экран на оптимальный режим и прибавив звук, Сергей стал наблюдать за реакцией отца.
Фёдор Борисович приподнялся и сел, спустив ноги на пол. Он смотрел на экран с неподдельным детским интересом — так смотрит ребёнок, перед которым впервые открывается неведомый мир, или человек, узнавший то, что уже видел, но переживающий всё заново. В момент, когда Балбес и Бывалый, пытаясь остановить мчащийся по автотрассе автомобиль Шурика, загородили собой дорогу и подставили под прямой удар бедного Труса, отец вскочил на ноги. Он близко подошёл к экрану и следил за происходящим с таким напряжением, будто хотел удостовериться: разнесёт ли сейчас машина Труса всмятку или же тело неудачника остановит железный автомобиль, словно горный утёс. Лариса с восторгом посмотрела на брата, а тот с доброй улыбкой поднял большой палец вверх. Похоже, опасность, грозившая одному из героев, зацепила отца — значит, на мгновение в его сознании ожила угасающая память, вспыхнула когнитивная искра. Подумав об этом с радостью, Сергей тут же вспомнил, что хотел перетащить в эту комнату старый диван и поставить его напротив телевизора, чтобы отцу было удобнее смотреть фильмы. Он попросил Ларису помочь.                               — А где ты сам будешь спать? — удивилась Лариса.
— Я сегодня в мебельном супермаркете, который мне посоветовала Ирина, купил лёгкий и удобный раскладной диван. Служба доставки привезёт его сегодня до вечера.
— А-а, тогда давай перенесём, — живо отозвалась сестра.
Когда они заносили диван в спальню и ставили на место, отец смотрел на них так, словно пытался понять, зачем эти люди принесли в его комнату ещё один предмет мебели.
— Сестра, давай сядем и немного посмотрим фильм вместе с папой, — негромко сказал Сергей.
Лариса поняла его замысел. Они сели по краям дивана, оставив отцу место посередине.
— Папа, иди садись. Фильмы удобнее смотреть сидя. — Сергей с улыбкой хлопнул ладонью по дивану, приглашая отца.
Отец посмотреть-то посмотрел — сначала на свободное место, потом на детей, — но с места не сдвинулся.
— Лариса, сядь ближе ко мне. Папа, видимо, боится садиться между нами, — вполголоса проговорил Сергей.
 Лариса не совсем поняла, почему папа должен бояться собственных детей, но всё же пересела. Отец, ступая нерешительно, молча сел на освободившийся край дивана и снова уставился в экран...
Уходя домой, Лариса сказала:
— Серёжа, спасибо тебе за всё! Я чувствую, что с тобой отцу будет хорошо. — Она грустно вздохнула и добавила: — А ещё я чувствую — прямо реально чувствую, — как с плеч упал ужасно тяжёлый груз и на душе стало легко. Сердце ведь больше года было стиснуто страшными, тяжёлыми мыслями: я совершенно не понимала ситуацию и не знала, как справляться с этой неожиданно нагрянувшей бедой.
Сергей нежно обнял сестру за плечи:
— Будем надеяться, что дальше всем нам станет легче. Тебе тоже спасибо: ты почти два года ухаживала за отцом, часто добиралась к нему пешком, уговорила тётю Марину постоянно присматривать за ним и тем самым спасла нашему папе жизнь.
— Ну, дай нам Бог сил выдержать всё до конца, а папе — поправления. — И она ушла, оставив братишку наедине с отцом.

 Через день Сергей устраивал, как и обещал Николаю, новоселье и «обмывку» машины. Двоюродный брат приехал со всей семьёй — женой Ириной, восемнадцатилетним сыном Костей и пятнадцатилетней Таней. С порога он шутливо пояснил, что решил поближе познакомить своё подрастающее поколение с родственниками, а то наступили такие времена, когда постоянная суета не оставляет времени на общение и лишь разобщает близких.
— Это точно! — поддержала его Лариса. — Молодцы, что приехали все!
— Я очень рад вам всем! Пока есть возможность, действительно нужно собираться семьями, как бывало в прежние времена, — говорил Сергей, по очереди обнимая гостей.
Павел не пришёл, но передал Сергею поздравления через Ларису. Она сказала, что муж сослался на какие-то дела и с утра ушёл из дома. Наверное, понимал, что Сергей не будет рад его видеть.
Стол для гостей накрыли в комнате Сергея. Первым за него посадили Фёдора Борисовича. Николай поздоровался с ним за руку и сказал, что рад видеть родного дядю. Дядя равнодушно подал руку и посмотрел в лицо племянника без единого слова и без всяких эмоций. Его он тоже не узнал.
За чаем, последовавшим за сытным обедом, который приготовили Лариса с дочерью Катериной, разговоры о семейных делах плавно перетекли на современные проблемы страны. Молодёжь — Катерина, Игорь, Костя и Таня — с разрешения старших ушла пить чай в своём кругу на кухню. Вслед за ними в свою комнату ушёл и Фёдор Борисович.
Разговор зашёл о том, что сам народ, не заботясь о последствиях, разрушил СССР, или  с его молчаливого согласия произошло это, а теперь каждый день сполна расхлёбывает всё это «либерально-демократическое благоденствие». В ходе беседы Николай вспомнил, как однажды встретил дядю возле входа в областной департамент сельского хозяйства. Тот был очень злым и уставшим.
— Он пожаловался на забюрократизированность департамента да и вообще всех областных управлений. По ходу разговора я понял, что Григорий — тот затонский фермер, у которого дядя работал снабженцем, — использовал его как рабочую лошадку, — рассказывал Николай, открывая Сергею совершенно неизвестную страницу из жизни отца. — И ведь не только как снабженца! Зная, что дядя долгие годы работал председателем сельсовета и был вхож во все районные и областные кабинеты, он эксплуатировал его как переговорщика и «выбивальщика» нужных решений, либо для получения преференции по налогам или по кредитам. Я постеснялся спросить, сколько этот фермер ему платит, но отчётливо понял одно: он выжимал из дяди все соки.
— Вот он и довёл папу до деменции, — заключила Лариса.
Сергей промолчал, следуя народной мудрости: «После драки кулаками не машут».

 На следующий день, покормив отца и включив телевизор, где показывали хороший, но подзабытый фильм «Хозяин тайги», Сергей принялся искать нужные кинокартины на интернет-сайтах. Найдя, он тут же копировал их на переносной жёсткий диск. К полуночи на диске были собраны все фильмы по списку. Удовлетворённый результатом и надеясь в глубине души, что любимое кино поможет отцу сделать хоть один шаг назад, к себе, Сергей лёг в постель с лёгким сердцем и заснул мёртвым сном.

 Фильмы он включал с утра до обеда, а после еды укладывал отца спать. Если тот не засыпал, Сергей ставил на тумбочку у изголовья кровати старый кассетный магнитофон «Электроника-302» с популярными советскими песнями. Древний музыкальный прибор когда-то принадлежал Ларисе и каким-то чудом сохранился в глубине её комода. Первое время отец смотрел на магнитофон с таким же изумлением, как и на телевизор, и слушал песни с большим вниманием, но потом привык и часто засыпал уже на третьей или пятой песне. Сергея это вполне устраивало.


 Обустроив собственный быт и уход за отцом, Сергей решил после новогодних каникул найти подходящую работу в городе, поскольку привезённые из Праги деньги подходили к концу.
31 декабря после завтрака он включил для отца комедию «Ирония судьбы, или С лёгким паром!». Сказав, что этот фильм папа раньше очень любил, Сергей сел за составление короткого и ёмкого резюме. В нём он указал, что в качестве Senior IT-специалиста в течение пяти лет работал в крупнейшей энергетической компании Чехии в сфере автоматизации энергосетей и кибербезопасности, а затем по приглашению (и на значительно более высокую зарплату) перешёл в Государственную типографию ценных бумаг, где последние десять лет занимался цифровизацией документов, ID и разработкой баз данных.
К резюме он приложил копии публичных рекомендаций из LinkedIn и официальное рекомендательное письмо на английском языке, а также их точный перевод на русский. Перевод он сделал с помощью ИИ, так как не был уверен, что всё ещё безупречно владеет профессиональным русским языком. Готовые документы Сергей распечатал на привезённом из Праги принтере, положил в папку и поставил её на полку новенького книжного шкафа возле своего рабочего стола.
Несмотря на все его усилия, состояние Фёдора Борисовича почти не улучшалось. Бывали отдельные обнадеживающие моменты, но они не давали повода для долгой радости. Кого-то такое положение дел ввергло бы в глубокое уныние или даже в отчаяние, но Сергей был застрахован от этого жизненным и профессиональным опытом работы в Западной Европе.  Разница в требованиях к разработчикам в России и за рубежом была относительно небольшой, и ему не составило труда адаптироваться к иностранной компании. Языковой барьер тоже оказался не таким высоким, как он опасался поначалу (быстро его преодолеть здорово помогла неутомимая Элишка), а культурные различия в работе почти не ощущались, ведь все языки программирования, фреймворки и инструменты разрабатывались в англоязычной среде. С английским же у него проблем не было вовсе.
Настоящий шок он испытал от жесткого столкновения двух принципиально разных «философий труда» — российской модели «культивирования индивидуального героизма» и западноевропейской модели «процессного консенсуса». В Чехии индивидуальный героизм воспринимался не как доблесть, а как системный сбой. Такого ужаса он не мог представить даже в страшном сне. Да и любое решение — от выбора библиотеки до изменения цвета кнопки — должно было обсуждаться со всеми стейкхолдерами, согласовываться и одобряться всей командой. Столкнувшись с этим впервые, Сергей был уверен, что коллеги специально «тупят и тормозят», а его потенциал искусственно сдерживают...
Только потом, спустя месяцы, он понял: европейская корпоративная среда буквально «прошита» идеей о том, что и успех, и провал принадлежат команде, а не отдельному человеку. Этот переход от роли «рок-звезды, спасающей мир» к роли «надёжной шестерёнки в идеально отлаженном механизме» давался Сергею очень болезненно. Последним штрихом в складывающейся картине новой «философии труда» стало понимание того, что корпоративная среда Западной Европы защищает IT-специалиста от выгорания, даёт колоссальную стабильность и гарантирует, что его не уволят в один день из-за самодурства начальника. Были и другие трудности, в том числе психологические — особенно в первые годы, — с которыми не справились и вернулись в Россию несколько его соотечественников. Он же выстоял, доходя порой до предела своих возможностей. И теперь его нервы, ставшие стальными, а дух — крепким, как гранит, давали уверенность: никакие жизненные невзгоды не заставят его потерять контроль над собой.

 Утром двенадцатого января Сергей покормил отца, усадил его на диван и включил фильм «Большая перемена». Вначале Фёдор Борисович смотрел на экран с полным безразличием, но позже, когда сюжет его зацепил, оживился и буквально прилип к экрану. Сергей успокоился и ушёл к себе.                В мобильном он стал искать объявления о долгосрочной работе для айтишников. Три вакансии — для специалистов по высоконагруженным системам, программированию сложных проектов и разработке базовых сервисов, внутренних фреймворков и инструментов — заинтересовали его больше всего. Прежде всего тем, что предлагали удалённый формат работы и высокий доход. Первые два объявления выложили частные компании, последнее — крупная государственная корпорация. Ознакомившись с информацией о предприятиях и отзывами в интернете, Сергей остановил выбор на госкорпорации. Позвонил и договорился о собеседовании на следующий же день: корпорация была крайне заинтересована в срочном найме требуемого IT-специалиста.

 Утром следующего дня, оставив отца на попечении Ларисы, Сергей поехал на встречу. Продемонстрировав квалификацию международного класса, он легко доказал руководству корпорации, что лучшего сотрудника им не найти. Свою роль сыграло и привезённое резюме с приложенными рекомендациями из LinkedIn и Reference letter с переводами на русский. Особенно внимательно их изучал генеральный директор. Затем он коротко резюмировал мнение экспертов:                               —  Не будем терять время! Подписываем контракт прямо сейчас, и сегодня же вы приступаете к первому заданию. Добро пожаловать в наш дружный коллектив, Сергей Фёдорович!

 Подписав контракт на год с правом продления и условием удалённой работы, Сергей часа через три уже вернулся домой. Лариса искренне обрадовалась его успеху. Отметив, что такого знатока IT-технологий корпорация вряд ли нашла бы во всей области, она со спокойной душой ушла к семье, оставив холодильник полным еды, приготовленной с запасом на два-три дня. Сергей покормил отца, быстро поужинал сам и, открыв ноутбук, приступил к работе. Задание дали сразу на месяц вперёд, так что он мог распределять нагрузку планомерно, не просиживая за столом сутками.

* * *
 Сказать, что ухаживать за человеком с деменцией тяжело — значит не сказать ничего. Это была не просто усталость, это было ежедневное, медленное разрывание души на части. Болезнь накатывала приступами, непредсказуемыми и беспощадными.  Иногда Фёдор Борисович погружался в глухую, непроницаемую апатию. Он мог часами сидеть у окна, уставившись в одну точку пустым, остекленевшим взглядом, не реагируя даже на слово «папа». Нередко он садился за стол, но по неизвестной причине отталкивал ложку и отставлял еду в сторону. Сергею казалось, что он сначала хочет поговорить о чём-то важном и надеялся услышать какое-то воспоминание, что несказанно обрадовал бы его. Но отец молчал и хмуро смотрел перед собой. Страшнее апатии были внезапные вспышки гнева. В такие минуты в глазах бывшего председателя сельского Совета — всегда сурового, требовательного, но справедливого и мудрого человека — вспыхивал дикий страх. Он вскрикивал, обвинял Сергея в воровстве, прятал под подушку пожелтевшие газетные вырезки, старую деревянную ложки со стёртыми цветными росписями, свои фотографии с его матерью, которые он, видимо, вытащил из семейного альбома, уверенный, что вокруг враги.    А пару раз среди ночи Сергей вскакивал с постели от ледяного сквозняка и обнаруживал, что отец в одной исподней рубахе, босой, уже бредёт по глубокому снегу в сторону реки, уходя в никуда от ведомых только ему призраков. Это происходило из-за того, что Сергей забывал вытащить ключ из замочной скважины. Иногда он действительно уставал так сильно, что дойдя до критического момента, когда мозг готов был полностью отключиться, он всё бросал и падал на свой диван, не раздеваясь. 
 Но тяжелее всего давались минуты, когда болезнь бесцеремонно вторгалась в его работу. Однажды, в самый ответственный момент, когда Сергей отправлял работодателю важную часть выполненного проекта, тихо подошедший сзади отец вдруг с силой схватил ноутбук за край и попытался унести его с собой. Экран затрещал, отправка файла чуть не сорвалась. В Сергее, выжатом бессонными ночами, на секунду вспыхнула дикая, слепая ярость. Ему стоило колоссального, почти нечеловеческого усилия воли, чтобы сдержаться, не замахнуться на отца, пока с замирающим сердцем осторожно, но твёрдо вырывал ценную технику из сжатых пальцев старика.                На днях, во время очень важного телефонного разговора с руководителем корпорации, когда Сергей обстоятельно разъяснял суть нового проекта и его колоссальной значимости для вывода продукта на рынки развитых стран Европы и Азии,  отец неожиданно устроил жуткий скандал. Сергей доказывал руководству необходимость быстрого утверждения проекта, пока конкуренты не разработали такой же проект и не перехватили рынок. Это была критически важная беседа и именно в этот момент к столу подошёл Фёдор Борисович. Он встал над сыном и закричал, махая руками, что он абсолютно здоров и не надо вызывать никаких врачей...  Какие-то завихрения мыслей или страхов в больном сознании привели отца к выводу, что сын разговаривает с врачами о его госпитализации. Сергею пришлось судорожно глушить микрофон и, сглатывая подступающий к горлу комок, продолжать разговор ровным, профессиональным голосом, пока внутри всё горело огнём. 
Руководителю корпорации ничего не надо было объяснять. Тот знал о проблемах своего ценного работника и поэтому вскоре предложил прервать беседу на полчаса, успокоив Сергея, что пауза ничего не значит, но за это время он успокоит отца. В такие секунды у Сергея перехватывало дыхание, а нервы находились на грани треска. Бывали мгновения — и он ненавидел себя за них, — когда подступало глухое отчаяние и хотелось закричать, бросить всё, сбежать обратно в тихую гавань ;  к своей пражанке Элишке. Но затем он смотрел на эти родные, исхудавшие руки, которые когда-то уверенно держали штурвальную рукоять моторной лодки, учили его правильно держать косу и вытаскивать острый крючок изо рта рыбы, не поранив пальчики, умению работать с молотком и топором, защищали от любых жизненных бурь... И отчаяние сменялось острой, щемящей жалостью. Этот беспомощный старик дал ему жизнь, напитал его той самой человечностью и эмпатией, которые и не давали Сергею бросить отца на произвол судьбы. Сергей сглатывал комок в горле, обнимал дрожащие плечи отца и тихо, как ребёнку, шептал: «Я здесь, папа. Я рядом. Всё будет хорошо...». И в этот раз, силой воли сдерживая себя, Сергей успокоил отца, уложил его спать и вернулся к разговору с руководителем корпорации.
Оказалось, что за время паузы генеральный директор обсудил предложение Сергея с экспертами корпорации, и они пришли к совместному выводу: предложение выше всяких похвал. Оно сулило корпорации не только прямую выгоду, но и привлечение инвестиций от различных участников рынка, в том числе зарубежных. Руководитель поблагодарил Сергея от себя лично и от имени всей корпорации, а также сообщил, что проект будет утверждён незамедлительно, как только поступит к нему с полным пакетом документов.
Часть документов — управленческие, организационные, технические и финансово-экономические — была почти готова. Оставалось доработать план-график реализации (диаграмму Ганта), составить матрицу рисков и отправить всё в отдел информационной безопасности для получения официального подтверждения. После этого проект со спокойной душой можно было передавать генеральному директору на утверждение и запуск в производство.
Удовлетворённый высокой оценкой руководства корпорации, Сергей успокоился и хотел продолжить работу над графиком, но дело не пошло. Он никак не мог забыть недавнюю выходку отца, хоть уже и простил его. Сергей закрыл ноутбук, откинулся на спинку стула и задумался.   

 Однажды в подобную минуту ему пришла мысль: такая участь постигла отца не случайно. Сергей и раньше пытался понять почему, но тогда так и не разобрался в хаосе собственных мыслей. А сейчас его внезапно осенило. Догадка будто проявилась в воздухе перед глазами.
Отец был председателем сельсовета в довольно крепком колхозе. Как образцовый, порядочный и честный коммунист, он также занимал пост секретаря партийной организации и пользовался непререкаемым авторитетом у жителей всего района. При желании он мог повести за собой и односельчан, и жителей соседних деревень в каком угодно направлении — разумеется, правильном, потому что сам был человеком правильным. Однако в первой половине девяностых, когда начался массовый развал колхозов, упадок деревенской инфраструктуры и разрушение всей социальной сферы, Фёдор Борисович ничего не сделал и не предпринял ни единой попытки спасти хозяйство. Он просто бессмысленно отсиживался в кабинете, даже не тревожась о том, почему к нему больше никто не заглядывает. Словно его поразила внезапная амнезия.
Этот печальный период Сергей помнил хорошо: он тогда ещё учился и жил в России, часто приезжал домой и заставал отца в сельсовете даже поздними вечерами. Возможно, именно тогда и зародилась болезнь. Впрочем, уверенности у Сергея не было — ведь позже отец всё же повесил на двери сельсовета амбарный замок, устроился снабженцем к новоиспечённому фермеру и проработал там десять лет, почти до самого выхода на пенсию.                               Если не быть чересчур формалистом, то можно сказать так: с ним происходило то же самое, что и со всей страной, со всем народом…

 Зима прошла в постоянных заботах и тревогах. Сергей иногда выматывался до предела — не столько физически, сколько морально, — но нёс свой крест спокойно, не ропща на судьбу.
Однажды весной, рано утром, Сергей проснулся и вышел на крыльцо. Он вдохнул полной грудью освежающий воздух, пропитанный горьковатым запахом молодой травы, и залюбовался утренней зарёй. На память невольно пришло далёкое детство: как в такую же пору они с отцом на моторке — у отца был старенький «Ветерок» — ходили вниз по течению на сенокос или рыбалку. Вспомнилось, как папа терпеливо, с доброй шуткой учил его правильно махать косой, как варил на костре наваристую уху... Отец казался тогда вечным: высоким, сильным, несокрушимым. Маленькому Сергею верилось, что папа никогда не изменится — только сам он подрастёт и станет точно таким же...
Он тихо вошёл в комнату отца и с глубокой нежностью посмотрел на лежащего на кровати человека — исхудавшего, сильно постаревшего, с сеточкой глубоких морщин у глаз и губ. Отец спал тихо и спокойно, будто даже во сне чувствовал защиту и тепло под крышей дома родного сына. Сергей мысленно обнял его.
Затем он сварил себе кофе и снова вышел во двор с чашкой в руках. Как и прежде, он замер, впитывая красоту просыпающейся природы и животворящую свежесть весеннего утра. И в этот момент из-за забора донёсся приятный, звонкий женский голос. Он прозвучал мягко, певуче и очень душевно:
— Здравствуй, Клава! Кто-нибудь из твоих мужчин дома? ...Да вот такое дело: время ночного ливня у меня протекла крыша. Посмотрели бы из-за чего…                Сергею мгновенно понравился этот голос. Подойдя вплотную к высокому деревянному забору, он приподнялся на цыпочках и увидел красивую молодую женщину. Она стояла у открытой калитки на противоположной стороне улицы и разговаривала с ближайшей соседкой Сергея.
«Интересно! Неужели такая красавица с таким голосом свободна?» — подумал Сергей. Со дня новоселья у него попросту не было времени, чтобы поинтересоваться соседями, да и необходимости в этом не возникало. Но теперь эта необходимость, кажется, появилась…

 Всё ещё думая о незнакомке, он вернулся на своё рабочее место, как вдруг зазвонил мобильный. Взглянув на дисплей, Сергей не поверил своим глазам: звонила Элишка, его любимая пражанка...


(Рассказ основан на реальных событиях, происходящих в настоящее время в одном из регионов России; более того, происшедших, к сожалению, с одним из моих давних знакомых)