Все узнаете в своё время

Заметки на полях шляпы. О счастье http://proza.ru/2026/09/15/1929


          Как так? Вчера поставил машину возле дома – легко, без наворотов и выкрутасов, сходу, по прямой. Заглушил мотор, дослушал говорящего по радио, открыл дверь.
          – Что-то плохо припарковал, – сказал мозг.
          Посмотрел:
          – Ну да, согласен, не идеально, но и неплохо, чтобы уж совсем.
          Вышел:
          – Да, согласен, лучше бы прижаться к бордюру. А зачем?
          На улице тепло, солнце светит, бабье лето на пруды зовёт, конечные деньки пивом пропивать, а тут перепарковаться. А мозг опять:
          – Не дури, переставь.
          Ещё раз посмотрел:
          – Да ну, хорошо же стоит, никому не помешает, все, кому надо, проедут. И так сойдёт!
          И хмык – на пруды. А там последний загар ловят, последние пикники в укромном месте в бесстыжем бикини веселят и пропивают в шезлонгах, до зависти, как я, зевак, в лучах ещё не наступившего вечернего заката…
          О чём это я? Ах да, о парковке.
          А сегодня еду на работу в метро – звонок с неизвестного списку моих контактов телефона. Обычно не беру такие, а тут взял, слушаю. Оттуда:
          – 400-я машина ваша?
          И тут же мозг затараторил:
          – Я же говорил, я же говорил, я же говорил. Я же предупреждал, предупреждал, предупреждал.
          – Да дай ты мне послушать, что говорят! – шикнул я на него. – Чего панику раньше времени наводишь и смуту по всей России перед выборами в Госдуму поднимаешь? Понимаш…
          Спрашиваю телефон:
          – А что случилось? – белая машина-то с таким номером моя, и я потихоньку, слегонца начал мандражировать. Понимаю, что всё будет хорошо, что Господь обещал, но сердцу не прикажешь: отдельный от души орган, понуканий над собой не терпит.
          – Какой тебе Господь? – затарахтел мозг. – Ты фигню всякую будешь лепить, а Господь подбирать за тобой должен? Я твой Господь!
          – Эко ты хватил, – отвечаю мозгу. – «Я твой Господь». Ври, да не заговаривайся.
          В телефоне ответили:
          – Машинка ваша мешает проехать. Можете отъехать?
          Думаю: я уже и так чуть не отъехал от вашего звонка, а вслух ответил:
          – Хорошо, переставлю, но только часа через три, после работы.
          На том конце провода взяли театральную паузу, замолчали, а мозг мой снова забухтел, заёрзал на коленцах поклонников «Пионерской правды»:
          – Я же говорил! – чуть ли не в ухо мне кричит.
          – Да о чём ты говорил? – парирую его назойливость.
          – Я же предупреждал!
          – Да когда ты предупреждал?
          – Предупреждал, предупреждал, предупреждал! Говорил, говорил, говорил. Вчера и говорил, а ты не слушал и не внял мне.
          – Бывает. Прости, – умаслил я свой мозг.
          – Бог простит, – огрызнулся тот.
          – Не поминай Бога всуе. Давай я тебе лучше конфетку куплю в знак примирения.
          – Конфетку? – изумился мозг. – Всего конфетку? Так тебе и надо, теперь вот едь и бойся, чего да как там с твоей машиной происходит, кому это она помешала. Дрожи, как осиновый листок на виду.
          – На ветру, – поправил я. И, видя его замешательство, пояснил: как осиновый листок на ветру. Не на виду, а на ветру.
          – Ты чего это меня поправляешь? – оскорбился мозг. – Меня не будет, ты вообще в овощ превратишься или обратно в глину земную выпадешь.
Фиг ли, думаю, мне с ним спорить? Тем более, что он где-то и прав: действительно, предупреждал. Если бы послушался – не ехал бы вот прямо сейчас и, как осиновый листок, взаправду на ветру не дрожал бы. Только не пойму, это я переживаю за машину или это всё-таки мозг переживает, а я просто дрожу и рассыпаюсь на молекулы?
          – Рано тебе ещё на молекулы осыпаться, – вклинился в наш разговор кто-то ещё третий. – Не время.
          – А когда время? – перехватил я инициативу.
          – Да, когда? Мне тоже интересно, – поддержал меня мозг.
          – Узнаешь.
          – Как узнаешь? – спросили мы хором.
          Но ответа почему-то не последовало – наверно не время ещё.
          – Вот, это ты виноват, что дня твоей кончины не сказали, – начал наезжать на меня мозг.
          – Как это я, если не я, а ты в наш разговор влез? Мне бы неизвестный доселе голос сказал, когда я от тебя освобожусь. А ты вообще мерзкий, жирный, слизкий тип, снимающий жильё в моей голове. Вот аренду не продлю на следующий год, и куда пойдёшь?
          – Да я… – начал оправдываться мозг. Но тут голос снова заговорил:
          – Да замолчите вы оба, хватит перепираться, всё узнаете в своё время. Не бойтесь, не опоздаете.
          Ты чего трясёшься? Ничего с твоей машиной не случится, а вот ты сам от старости можешь и того: сразу в пыль. На баб его в парк потянуло позырить. Тебя только снежные бабы уже должны интересовать в панталонах с начёсом, а ты за бикини чего-то там высмотрел, прелести какие-то усмотрел. Переставил бы машину и жил бы как белый человек, так нет – «и так сойдёт». Видишь, и не сошло…
          – А ты, предупредитель, – переключился он на мозг. – Если предупреждаешь, так будь настойчив и аргументируй: что, когда и почему. Показывай, что будет, если что-то пойдёт не так. А то мы все мастера привольной греко-римской борьбы с захватом на удушение, пока дела не коснулись. А как коснулись – нас и нет, студентов судорожного сыска, все в кусты и по кустам, как тараканы от света.
          – А где это ум? – спросил голос. – Почему не слышно, не видно, где прячется?
          – Он в опочивальнях, на белых простынях отдыхает, – отвечаю я. – У него ночная смена была, весь пристал: устосался по-нашему.
          – Вместо себя разум оставил, – вклинился мозг. – А что разум сделает, если он тоже пристал и устосался от безделья, может быть, даже больше чем ум? Тоже вон спит почивает и горя не знает, себя бережёт и будить не даёт. И толку с него, он ведь только на один раз годен, потому раз-умом и зовут, второй раз никогда не получается, всё мимо или не в такт. Где они ночью с умом шлялись, мы и не знаем, ночью порядочные люди спят, а не шарахаются по клубам и кабакам.
          – Не знаем, где шлялись и чего делали, мы с мозгом спали, – подтвердил я.
          Тут ум ожил:
          – Я и не спал. Дадите вы поспать. Суетитесь и трындычите, как Трындычиха, из пулемёта осколочными фугасами, фиг увернёшься, чтобы вздремнуть.
          – А суета чего хранит молчание, не отзывается? – заметил голос.
          Тут суета из-за куста:
          – Ум правильно заметил: они с мозгом и без меня суеты и паники навели не на одно поколение победителей в конных скачках по пересечённой местности.
          Паника:
          – Ты меня не приплетай, я тут ни при чём, это всё желеобразное недоразумение в своём смятении всех нас заменил: и страх, и ужас, и паника, и неверие…
          – А правда, что с моей машиной всё в порядке? – перебил я голосующих за моё с мозгом осуждение и постановку на вид.
          – С нашей машиной, – уточнил мозг.
          Ответа не последовало, но я успокоился, доверие пересилило неверие к неизвестному голосу. Тем более, он же сказал: «Всё будет хорошо!», что «всё узнаем в своё время!»

          Сколько же нас в нас живёт! И все разные со всеми поговорить надо. Бедный я человек: каждого надо понять, с каждым надо договориться, пожалеть и спать уложить, чтобы до утра ни гу-гу, до третьих петухов.

10:08, 18.09.26, Москва, метро, зелёная ветка