Одна из причин лицемерия

Четырнадцать лет назад я познакомился с человеком, имеющим отношение к выдачам авторских свидетельств.  В первые же минуты нашего знакомства рассказал он мне следующую историю.

Как-то к нему пришли люди и принесли несколько толстых тетрадей, исписанных чернилами и шариковой ручкой. Это были дневники и мемуары одной старушки, работавшей когда-то в Центральном комитете армянской Компартии. Родственникам записи эти были неинтересны - возможно, вследствие полученного солидного наследства, да и по утверждению рассказчика, были они людьми зажиточными, следовательно, литература и прочие, не приносящие денег, виды искусства их интересовать не должны были.

Но как только были раскрыты и прочитаны первые страницы тетрадей, и родственники старушки, и человек, к которому они обратились, в один голос воскликнули:

- Это печатать нельзя!

На пожелтевших, закапанных чернилами, высохших листах покойная делилась такими подробностями о таких людях, что потомки их, жившие в Ереване и других городах мира, должны были не просто покраснеть от стыда - им пришлось бы устроить хождение в Каноссу. В тетрадях этих было все - начиная от сплетен, касающихся измен жен высокопоставленных коммунистических бонз и внутрипартийных склок, заканчивая описанием сокрытия серьезных уголовных преступлений и прочих грехов партийной элиты и иже с ними.

Поэтому общим постановлением тетради решили сжечь. И сожги. Рукописи горят, как видим, да еще до тла.

Я, с досадой, заметил, что сжигать мемуары-дневники не следовало. Хотя бы из уважения к памяти покойной. Кроме того, их можно было издать позже. Талейран, например, просил свои воспоминания опубликовать через пятьдесят лет после своей смерти.

- Но вы просто их не читали, - простодушно заметил мой визави, - поверьте, они могли бы нанести ущерб потомкам многих людей и через пятьдесят лет.

Я не стал спорить, списав последнюю тираду на эмоциональную чувствительность и тягу к преувеличениям, свойственные уроженцам Востока.

На этом фоне иначе выглядит поведение моей бабки. Она долгое время занимала ответственные посты в комсомоле, комиссии партийного контроля, пять лет была председателем горисполкома, т.е. мэром.

В высшей мере щепетильная и скрытная в вопросах работы, она ничего не рассказывала ни мужу, ни сыновьям. Лишь на задорные вопросы невесток, возила ли она взятки в столицу партийной верхушке, бабка отвечала, что возила, и если бы не возила, много чего на посту председателя горисполкома осуществить бы не смогла. Но сколько и кому, и кто, кроме нее, еще способствовал финансовому благоденствию высшей партийной номенклатуры - этого она говорить не собирается. "Зачем вам это знать?" - заканчивала она разговор.

Но я бы хотел знать - почему у потомков этих взяточников от партии, пьющих за здоровье генсека и наступление коммунизма, за благоденствие нации и благополучное будущее - почему у них несколько квартир в нескольких крупных городах, а бабка моя считала неправильным приобрести по одной квартире для своих сыновей. Мне очень  интересно - знают ли потомки тех номенклатурщиков, каким путем их деды и прадеды приобретали недвижимость и копили начальный капитал, пригодившийся им во время при(х)ватизации и ваучеризации?