Ая и куб - продолжение

   Ая с детства  научилась отдыхать от слов.  И прежде чем начать общение с кристаллами, она попыталась вслушаться в душу мертвой планеты Дарсэла, но не с помощью  мыслеобразов. Она надолго ушла в слияние с ней. Дни протекали  без перемен.
 
   - Откликнись, - однажды попросила Ая. – дай мне понять, что твое сердце бьется…

Но планета по-прежнему  отвечала  молчанием. И тогда  Ая  стала рассказывать ей про свой мир, про сиреневое небо Синь-Кро, про великие спящие горы, про далеких предков  сегодняшних жителей.  Ее рассказ был удивительно похож на песни из  их древнего мира.  В те времена грозовых ливней и сумерек  они летали на шестилапых  ящерах и жили в огромных городах под единым куполом, мешая друг другу мыслить.
 
   - Слышишь? Мы тоже когда-то были мертвыми для вселенной. Но потом проснулись и стали расти,  тысячелетие за тысячелетием. Мы научились ценить чужое безмолвие. Вот почему я пытаюсь понять, готова ли ты говорить со мной. И если нет, я не притронусь к твоим кристаллам.
 
В какой-то момент  ей показалось, что она услышала тихий вздох больного,  еле живого создания. Ая  умолкла. Опять наступила тишина,  и  она снова ушла в слияние, осторожно, едва прикасаясь к абсолютно мертвому мраку, пытаясь отыскать хотя бы проблески былой жизни на Дарсэле.
 
   Так они вдвоем проводили день за днем: Ая и умирающая планета. Никому не было до них дела. Даже космический ветер не обратил внимания на две души, одна из которых закуклилась, отказавшись стать  когда-нибудь бабочкой, а другая уважительно соприсутствовала, безмолвно  предлагая альтернативу.

   «Быть или не быть?» Не риторический вопрос мироздания.
   
   Шло время. И однажды один из кристаллов начал оживать. Внутри  него замерцал крошечный фитилек тускло-зеленого света, потом появился другой  блик – синий. Ая поняла: можно начинать разговор. К работе подключился органик. Они вдвоем  переводили цвета в звуки. Дальше – сложнее.  Звукам  было необходимо   стать словами или образами.

   Лю Ми спокойно и терпеливо ждал новостей. Но Ая не спешила с отчетом. Эпизоды, которые они расшифровывали с органиком, были хаотичными, лишенными  хронологии и всякого  научного смысла. Они походили на песни  древних народов Синь-Кро. Но чем?   Особой ритмикой? Призраком музыки?   Ая  искала логику. Но ее там не было. Открывалось  иное. Самое точное слово, которое ей удалось подобрать к записи на первом кристалле,  -  «воздействие». Мысль и слово воздействовали  странным образом, влияли  на состояние, настроение. Ее просили о слиянии ради выздоровления, ради освобождения, которого планета не могла достигнуть самостоятельно.  Она просила о помощи у того, кто вывел ее из забвения. И только тогда Ая обратилась за разъяснениями  к Лю Ми.
 
   - Эти тексты, - сказал он, - напоминают мне поэзию.

   - Поэзию? – Растерянно переспросила Ая. – Значит, их цивилизация остановилась в самом начале, так и не дойдя даже до самых примитивных технологий?
 
   - Похоже, им было важнее создавать свои души, чем слоняться по космосу.

Лю Ми, как всякий ученый, был  философом.
 
   - То, что ты называешь воздействием, могло погубить этот печальный мир. Воздействие, если оно случается, не всегда служит процветанию. Конечно, в разрезе наших знаний о вселенной, их планета  была  одной  из самых примитивных. Но ведь обитатели  как-то умудрились уничтожить на ней все живое? Магия слова? Вряд ли. Вероятнее всего, это сделало  оружие и неуправляемая агрессия индивидов.

Лю Ми вздохнул.

   - Я так и думал, что мы ничего  не отыщем загадочного в этой куче мусора.

Ая задумчиво смотрела в кристалл.

   - Я бы очень хотела знать, как они выглядели.

   - Зачем?

   - Пока не знаю.  Их  речь  лишена всякого  научного смысла. Но возможно, у нас получится открыть новую ветвь науки? Или искусства?  Вот послушайте. Она своим  пятым щупальцем прикоснулась к экрану  и передала памяти  Лю Ми странный текст, написанный неизвестным поэтом, жившим  много тысячелетий назад на убогой  безымянной планете, приговоренной к распаду.


На холмах Грузии лежит ночная мгла;
Шумит Арагва предо мною.
Мне грустно и легко; печаль моя светла;
Печаль моя полна тобою,
Тобой, одной тобой...
Унынья моего
Ничто не мучит, не тревожит,
И сердце вновь горит и любит — оттого,
Что не любить оно не может. *

   Лю Ми, наконец, понял, о каком воздействии говорила Ая. Он пролистал внутри себя чей-то дневник мгновений. В нем жил странный образ: прядь курчавых волос,перо в руке.  А дальше -  разорванные в клочки островки  зеленой планеты удивительной красоты. Из его четвертого глаза выкатилась слеза сострадания.

 
   Но ведь энергии никуда не исчезают? И, может быть, в следующих кристаллах ученые с Синь-Кро найдут для планеты Дарсэла  путь преображения в космическую  бабочку?   
   
 
* А.С.Пушкин