42. Мой папа был советско-подданный
- Думал, если увижу, что не выберусь - застрелюсь.
- Вот ты какой, - сказала мать, для которой это событие 40-летней давности оказалось новостью.
Уже после его смерти я услышал от неё, что он, отслужив в армии, собирался поступать в мореходку. Но вышла задержка с документами, а болтать ножками в ожидании следующего года у этого поколения как-то не было принято, и он поехал работать на Дальний Восток, где уже зацепился старший брат.
Нормально-крепкого сложения, как поднявшийся на чернозёме подсолнух, он и в словах всегда являл ощущение здоровой душевной почвы. Не раз я думал, что такому человеку не нужно было отрываться от своих корней, преемник традиций из него был бы образцовый. Ему нравились огранённые и закалённые жизнью прежние старики. С улыбкой говорил он и про их ровесниц, поминавших какую-нибудь знакомую Маньку, не иначе как родившую в девках, хоть той и было под девяносто. Вот только жизнь села, где храмовые иконы попилили на хозяйственные нужды, угасала, несмотря на проведённое электричество. И на протяжении всего одного, не успевшего состариться поколения, от него осталось несколько хуторков в море лебеды, а от традиций - приносимая бутылка водки.
Двоюродная сестра матери видела в нём врождённую интеллигентность. Но, думаю, его шутка о благородном происхождении, основанная на том, что та местность часто подвергалась набегам половецких князей, а, стало быть, он - их потомок, характеризует его несколько точнее. Когда ему было уже под 70, мою сестру стал поколачивать муж. Я тогда жил с родителями и, видя их переживания, навестил его и провёл с ним в подъезде один любительский раунд. Вечером того дня вижу: отец собирается ехать из квартиры к себе на ранчо и складывает корзинку. В корзинке, как обычно, что-то из продуктов и сменное бельё. Но среди этого комплекта я замечаю знакомую отвёртку с длинным жалом. Давно сломанная на конце, она валялась у него в сарае и вот теперь, заточенная под шило, прибыла сюда.
- А это зачем? - спрашиваю я.
- Да, хотел к зятю сходить. Но раз уж вы поговорили, то не стал...
Бог уберёг его и тогда, когда из-за моей ночёвки в КПЗ, он, выпивши, гнал 150 на своей "Волге" с оторвавшимся глушителем. В ту поездку мать была с ним, и, слушая её воспоминания о пережитом, я замечал, что впечатления не померкли с годами.
Характерно и его отношение к мату. Для него это было, я бы сказал, как обнажение меча для самурая, не допустимое без пролития крови. Его шутки и определения в таких случаях были, как правило, убийственны. Но, если в том не было необходимости, он выражался: - Сам знаешь, как это называется...
До исповеди в храме он не дошёл, но ему нравилось, что я стал признавать церковную жизнь, и помню его невысказанное расстройство, когда постеснялся поцеловать его, вернувшись с пасхальной службы. Теперь мне кажется, что он был похож тогда на ребёнка, надеявшегося получить к празднику подарок.
Умер он на девятый день после инсульта, пролежав в реанимации ровно неделю, в течении которой я был у него раза четыре. Увидев меня в дверях последний, как оказалось, раз, он тихо удивился, передав эстафету удивления мне:
- Иван. Молодой какой...
В тот день я смог наконец нарисовать ему на лбу крестик святым маслом, что никак не получалось в тесной суете отделения, и не успел отвести руку, как увидел - он заснул.
Когда его привезли из морга, у меня из груди - ничего такого со мной больше не было никогда - неожиданно вырвалось короткое скомканное рыдание, прямо как у него на похоронах старшего брата, с которым они были особенно близки.
С тем братом связан один эпизод, который не раз вспоминала мать. Мы с ней встречали отца в Москве из полуторагодичной загранкомандировки и, когда приехали с ним из Шереметьево на автовокзал, они столкнулись там, не видевшись, наверное, со времён отцовского сватовства в Нижнем, куда брат возвращался. И это была их последняя встреча или - последнее расставание, судя по чудесности случая.
Жизнь его, похожая отчасти на неспетую песню, представляется мне всё более содержательным молчанием на фоне окружающего репертуара. Впрочем, отцы всегда надеются, что если не дети, то внуки допоют недостающие куплеты.
Помниться, мне было уже значительно за 30, и мы приехали с ним в деревню. Одна из наших собачек там в очередной раз родила. Взяв в руки её щенка, ещё похожего на пушистый шарик, он перебрал двумя пальцами его лапки и в дедовской манере, с которой обращался когда-то к давно выросшей внучке, сказал:
- Вот на кого вся надежда...
Свидетельство о публикации №226092100891