2. 5. Вересовы

Про пятый дом, что под одной крышей с Мосягиным, особо рассказывать нечего. Жили там в те времена уже наши ленинградские дачники. А кто был прежним владельцем дома, мне неизвестно. Да и не интересовалась я в детстве этими подробностями.

Гораздо больше детство мое деревенское было связано с семейством Вересовых, достаточно давно поколениями проживавших в шестом доме.

Глава семейства, дядя Вася, маленький, морщинистый, жилистый мужичок был важной фигурой в деревне. На голове всегда носил кепку, по форме напоминавшую берет. Мне кажется, я ее без этой самой кепки никогда и не видела. Яркого не носил, белую рубашку тоже не помню, чтобы когда надевал, даже в праздники. Всегда ходил в керзовых или резиновых сапогах, в которые заправлял штаны. Мне он запомнился в бессменном плаще-палатке и с кнутом в руках, сидящим посреди поля с самокруткой в зубах и философски взирающим на деревенское стадо.

Следует отметить особую нашу деревенскую традицию: рано утром дежурный пастух собирал стадо у всех хозяек, выгонявших животину за ворота, и гнал в поле до вечера. А хозяйки в обеденное время шли к своим коровам-кормилицам с подойниками на обеденную дойку.

Лишь в июне-июле, когда одолевали оводы, и скотина от того "бесилась", или в сильную жару животных загоняли в хлева "на обед". Потом снова гнали на пастбище. А пастбища в то время были везде - до самого леса.

Часов в пять-шесть, в жару - в семь, скот гнали из полей по домам. Все дети деревни, не исключая и нас, дачников, выбегали встречать "свою" живность. С непременным хлебом в руках. И, как правило, босыми. Овечки первыми откликались на знакомое "бась-бась-бась..." и неслись к нам со всех ног. Страдали от их нежности прежде всего наши ноги, оттоптанные их копытцами. А они тыкались мокрыми носами нам в руки, отталкивая друг друга и пытаясь оторвать себе кусочек побольше и помягче. Брали с рук кусочки мягкими губами. Бывало и не рассчитывали, могли куснуть, но очень редко. А потом давали нам себя гладить, что мы делали с особым удовольствием, особенно после стрижки, когда коротенькая шерстка была еще без репьев и шелковистая.

Потом очередь доходила и до коров. У Вересовых их было всегда три разномастных. Часто - пятнистых. Среди них случались и бодливые, потому я их остерегалась и жалась в сторонке. Поскольку количеством коров Вересовы превышали коровье поголовье с других дворов, то и дежурил пастухом дядя Вася чаще других мужиков.

Еще интересно, что дядя Вася был охотником и лесничим. До сих пор моя мама вспоминает случай про рысь-людоеда. Водилась она на дальней вырубке. Люди туда ходить боялись. Многие мужики пробовали ее убить, но не получалось. Почему? А кто его знает. Но была та рысь, по рассказам деревенских, размером с теленка. И вот этого зверя смог пристрелить дядя Вася. А как, тоже никто не знает.

Жену дяди Васи помню плохо. Кажется, звали ее Лизой, и была она, как большинство деревенских баб, громкоголосой и склочной.

У дяди Васи и тети Лизы были четверо детей, прилично старше нас по возрасту, лет на десять-пятнадцать, потому нам для общения недоступных, - Коля, Надя, Валя, которые по большей части жили в Осташкове, а к родителям приезжали летом на выходные или в отпуск, и младшая Наташа, которая лето проводила в деревне. Наташа тоже была старше нас, лет на семь, потому с шантрапой не водилась, общалась со сверстниками, дружила с Зинкой Сетишниковой и парнями с Дубских хуторов.

Мои брат Леша нанимался к Вересовым на сенокос, объединяя приятное с полезным: и молока парного нахаляву получить, и кучки верхами пообваживать. За день работы "на сене" ему бесплатно причиталась трехлитровая банка молока, которую он тут же выдувал "в одно жало" прямо из банки "не отходя от кассы".
Особое удовольствие, конечно, было даже не молоко, которое от очень любил. Более всего нравилось ему скакать на Вересовской лошади верхом, без седли и стремян. Перед нами тоже любил повоображать - мы-то ведь верхом скакать не умели, а я еще и лошадей боялась. Видела, как одна из них дочку хозяйскую кусила. Да еще с детства бабуля частенько мне рассказывала, как одна из лошадей деревенских лягнула девочку. Так так по жизни дальше и шла - со шрамом на верхней губе. Я и до сих пор лошадей боюсь, близко к ним стараюсь не подходить, хоть и очень они мне нравятся - красивые!