Размышления профессора математики

Много лет назад один мой студент заболел во время экзамена, и через пару недель он пришел ко мне пересдавать. Экзамен был письменным, но я предложил ему сдавать его у доски, на что он с радостью согласился. Он быстро исписал доску в моем кабинете вязью красивых формул,  и я попросил его пояснить одну. И тут выяснилось, что студент ничего не понимает.  Не знает терминов, наблу называет треугольником.
Доска у меня в кабинете большая, а почерк у студента был мелким. Так что формул на доске уместилось довольно много. Как он мог все это запомнить?
- У меня очень хорошая визуальная память, - сказал мне студент.
Студент очень удивился тому, что я не зачел ему экзамен. И стал со мной разговаривать на повышенных тонах.
- Это дискриминация, - заявил. – Ты меня дискриминируешь по типу экзамена. Если бы я сдавал письменно, ты бы поставил мне 100.  Все сдавали письменно, а меня ты заставил сдавать устно! Я буду жаловаться.
Я доброжелательно улыбнулся.
- Пойми, - ответил я. – Я не могу поступить иначе. Я здесь, чтобы научить, а если бы я зачел бы тебе экзамен, то это шло бы вразрез со всей философией моей жизни. Математика – это религия, и я бы пошел бы против бога, понимаешь.
- А жаловаться бесполезно, - добавил я. – Все профессора думают как я, и сама идея принять экзамен у студента, который не понимает, вызовет у всех возмущение.
Оба аргумента я подобрал искусно (ниже мы узнаем, почему), и студент мгновенно утратил желание жаловаться на дискриминацию.
- Приходи через две недели, - сказал я. -  И на этот раз выучи предмет.
Через две недели я задал ему тот же вопрос, он исписал доску теми же формулами. И к моему удивлению, объяснил их просто великолепно. С энтузиазмом.
- Как же это замечательно, - поделился со мной студент. – Выучивать формулы и понимать их. Эта идея применить не обычное число обусловленности, а структурное очень изящная! А идея применить пивотинг при решении задачи Неванлинны-Пика? Класс!
- Ты любишь кофе, - сказал студент. – Я принес тебе кишр. У нас в Йемене его все пьют. Это чай из мякоти кофейных ягод, а не из зерен.
Я заварил его кишр, благо чайничек у меня в кабинете есть. Мы со студентом сели, распробовали кишр. Не мой напиток.
- Ты из Израиля? – спросил меня студент. – Удивительное дело, я в Америке стал другим человеком. Вот, с евреями разговариваю, и ничего.  А до 18 лет я думал об одном, как убить побольше суннитов. И больше мне в жизни ничего не надо было.
-  А зачем? – спросил я.
- It feels good, - ответил студент. – Я не знаю зачем. Вопрос зачем не стоит ни секунды. Просто все это делают.
- Но ведь и они могут тебя убить, - не понимал я. – Ты не боялся?
- Не боялся, - ответил он. – Такова жизнь!
-2-
Западные интеллектуалы ничего не понимают в Ближнем Востоке. Это все знают.
- Вот ты говоришь, от реки и до моря, - задают вопрос западным интеллектуалам. – А от какой реки и до какого моря?
Не знают. И они думают, что раньше существовало палестинское государство.
Но дело не в безграмотности. А у манипулирующих ими грамотных дело не в игнорировании части фактов.
А дело в том, что люди на Западе не понимают психологию многих обществ на Ближнем Востоке. Есть местности, в том же Йемене, где люди не знают, что может быть мир. Для них война – мать родная.
Это не так, что они воюют, ставя перед собой какие-то цели. Если удовлетворить которые,  они успокоятся. Нет, если цели будут достигнуты, появятся новые. Они так  воюют тысячелетиями.
Между прочим, мы сейчас видим это на примере  КСИРа в Иране. Президент, министр иностранных дел, ездят по заграницам, подписывают соглашения. А потом  их никто не выполняет.  Потому что, как сказал студент – цель – убить как можно больше суннитов. А другие вещи им не нужны.  И с ними не договориться.
Как сказала Голда Меир, «Мы можем вести переговоры с нашими соседями. Как только они сами того захотят, мы можем договориться мгновенно. Но мы не можем вести переговоры с террористами, которые просто хотят нас уничтожить».
И второй ответ студента тоже важен для понимания. Он не боялся смерти. Такова жизнь!  Как сейчас говорят многие обозреватели, порог чувствительности у Ирана необычайно высокий.  Это не так, что при определенном уровне потерь они захотят мира. Нет, потери среди своих их вообще не волнуют.
То же самое можно сказать и о Газе. И неумении жить в мире, и высокий порог чувствительности к потерям. Его вообще нет. Наоборот, они хотят потерь у себя, это нужно для борьбы за западное общественное мнение.
Газета WSJ проанализировала переписку Синвара (организатора 7 октября), и жертвы среди своих называются «необходимыми», и есть именно эта фраза: «Нет крови — нет новостей».
Западные интеллектуалы игнорируют тот факт, что в школах в Газе учат ненавидеть евреев, и учат хотеть убивать их.  Полно роликов в Youtube  об этом. Десятилетние мальчики и девочки рассказывают, как они убивали бы евреев из автомата Калашникова.
Вопрос тут в том, сколько таких людей в обществе. Видимо, в Йемене таких огромное количество. А в Саудовской Аравии готовых пойти на смерть за правое дело почти нет. Отсюда и их уязвимость.
Год назад я видел интервью с Джаредом Кушнером о палестинском государстве. Он сказал (цитирую по памяти, возможно, неточно). Что надо «переобразовать» палестинских детей.  Нужно убрать уроки ненависти из начальной школы. И учить миру. И тогда, через одно поколение, к вопросу о палестинском самоопределении можно будет вернуться.
Одним словом, приходи через две недели и пересдай экзамен. Приходи через поколение.
Современные антисионисты бывают явными антисемитами, а бывают и управляемой медиа толпой. Которые просто полюбили истерически орать «Свободу Палестине».  Они напоминают мне моего студента, который испсисал доску формулами, но ни одной не понимает.  Попытка мерить современные ближневосточные радикальные движения мерками рационального западного прагматизма — это примерно то же самое, что пытаться сдать экзамен по визуальной памяти вместо понимания сути формул.
Эти люди не видят пропасти в восприятии, которая разделяет западный гуманизм и архаичные, укорененные в культуре паттерны бесконечного противостояния.
Главное,  чего они не понимают, так это той психологии, которую я описал выше.  Они не понимают, что они за то, чтобы дать свободу тем, кто их самих с наслаждением бы стер с лица земли.  И конкретный враг тут не важен. Помните, студент хотел убивать суннитов. А в Газе учат убивать евреев. В Сирии хотят убивать друзов или христиан. В Турции армян и греков (исторически). В Ираке курдов. В Йемене в 2026 году – саудитов.  Тут дело не в том, кого. И повторяемое антисионистами  «Насилие – это ответ на оккупацию» - это бред. Нет, тут насилие – это стиль жизни.
И главный вопрос – а реален ли план, о котором упомянул Кушнер? Можно ли изменить философию населения целого региона? Исторически, это сделало христианство с Западными странами. Ведь в средневековой Европе все тоже были такими воинами. Готовыми ехать в Палестину и положить голову за гроб Господень.  А потом христианство переродилось Стало гуманным.
Это все было написано мною абстрактно, отрешенно, как бы теоретически. Но есть у этой темы и практическое измерение, это о том, что знакомо каждому из нас.   Современный мир открыт, идут массовые миграции. Речь не о беженецах,  большая часть работающих в Гугле, Микрософте и т.д. - мигранты. И многие из них вышли из описанных мною обществ и имеют ту же психологию.  Это не так, что они живут где-то изолированно на Ближнем Востоке. Нет, их рабочие столы рядом. Они ходят в тот же супермаркет. Дети их учатся в  тех же школах. Они являются зрителями тех же CNN и BBC, и последние составляет новости в расчете и на них. Все смешалось.  Это не мы и они. Это мы.
Словом, как сказал Станислав Ежи Лец, у каждого века есть свое средневековье. И сейчас у нас на дворе средневековье 21 века.  Вадим Ольшевский. Профессор математики. ФБ.