Испытатели небесных гигантов

Белый мраморный гигант — стратегический ракетоносец Ту-160 — замер на взлетной полосе государственного испытательного полигона. Его изящный, хищный силуэт с изменяемой геометрией крыла искрился на холодном солнце. Марине Никифоровне Беленькой и её верному второму пилоту Ване Клюеву была поставлена задача государственной важности: испытать обновленную систему автоматического управления двигателями НК-32 на предельных режимах и сверхзвуковой скорости.В кабине пахло новой кожей и прогретой электроникой.— Готов, Ваня? — спросила Марина, застегивая подвесную систему.— Готов, Марина Никифоровна. Наша птичка, — улыбнулся Клюев, проверяя показания приборов. Шрам на его скуле побелел от напряжения.Наземная команда Беленькой распределилась по ключевым узлам полигона. В передвижной лаборатории КИПиА за компьютерами сидел Владимир Пиняев, непрерывно отслеживая частоту сигналов датчиков. Рядом с ним Смекайло-де-Цопфи держал связь с КДП, сжимая в руке неизменную ветошь. Старый техник Василий Анисимов и слесарь Мирон Токарев дежурили прямо на рулежной дорожке у заправщика, готовые к любому экстренному обслуживанию.— Борт 701, взлет разрешаю, — прохрипел динамик.Четыре мощнейших двигателя взревели, выдавая суммарную тягу в сто тонн. Ту-160 сорвался с места и свечой ушел в хмурое осеннее небо.Через сорок минут полета на высоте 15 000 метров самолет перешел на сверхзвук. Приборы работали идеально, Пиняев на земле удовлетворенно кивал: «Мои датчики, как часы!». Но авиация не прощает самоуверенности. На выходе из очередного маневра на скорости М=1,8 электроника выдала критическую ошибку. Новая автоматика намертво заклинила управление правым поворотным крылом в развернутом положении, в то время как левое осталось прижатым к фюзеляжу.Самолет швырнуло в жесточайший асимметричный штопор. Огромная перегрузка вдавила пилотов в кресла. Марина Никифоровна отчаянно пыталась выровнять штурвал, но из-за чудовищного давления и внезапного сбоя гидросистемы управление почти не отзывалось. Командир на мгновение потеряла сознание от резкого скачка перегрузки.— Марина Никифоровна! — крикнул Ваня, чувствуя, как темнеет в глазах.Ситуация была критической. Земля стремительно приближалась. В лаборатории на земле Пиняев побледнел:— Телеметрия сыпется! Правое крыло заклинило! Они падают!— Мариночка, держись! — Цопфи вцепился в микрофон рации. — Ваня, рули! Рули ручным контуром, минуя автоматику! Мирон, Вася, к полосе!На полосе Анисимов и Токарев уже прыгали в аварийную машину, на ходу готовя противопожарные системы. Они знали: счет идет на секунды.В кабине Ту-160 Ваня Клюев действовал на одних рефлексах аса, выработанных на Таймыре. Поняв, что командир отключилась, он взял управление полностью на себя. Пересиливая страшную тяжесть в теле, он дотянулся до аварийного тумблера ручного сброса давления в гидросистеме заклинившего крыла — схему которой ему перед вылетом на пальцах объяснял Мирон Токарев.«Слесаря Токарева никто еще в технике не подводил...» — пронеслось в голове у Вани.Он рванул рычаг на себя и одновременно дал левую ногу до упора, компенсируя страшный крен. Послышался глухой удар — встречный поток воздуха вручную выпрямил правое крыло. Самолет, затрещав всеми швами, вышел из пике всего в паре сотен метров от верхушек леса.Марина открыла глаза, тяжело дыша. Самолет летел ровно, подчиняясь уверенным рукам Клюева.— Живы, командир. Идем на посадку, — тяжело дыша, произнес Ваня.Когда Ту-160 коснулся полосы и выпустил тормозные парашюты, к нему уже неслись машины обеспечения. Марина и Ваня с трудом спустились по лестнице. Первым их встретил Анисимов, молча обняв обоих. Мирон Токарев подошел к Ване, осмотрел тяжело дышащего парня и крепко хлопнул по плечу:— Молодчина, тезка. Наш ручной контур не подвел.Вечером в подсобке КБ снова пахло специями. Ангелина Мельник вместе с Лидией и Татьяной накрывали стол, пока Анжела Власенко накладывала повязку на потянутую руку Вани. Марина Беленькая подняла стакан:— Сегодня мой ученик спас не просто машину государственной важности и наши жизни. Он доказал, что наша команда способна укротить любого зверя. За Ваню Клюева! И за тех, кто держит под нами небо на земле!