Неликвидная любовь

Глава 24.

Две недели курортного рая пролетели как один короткий, залитый солнцем день. Сентябрь на побережье постепенно забирал свое: ночи стали прохладнее, море по вечерам шумело более сердито, а пляжи стремительно пустели, оставляя на берегу лишь упрямых чаек. Для Ольги этот отпуск стал настоящим водоразделом. Впервые за три года она полностью отключилась от бесконечных финансовых таблиц, годовых аудитов и сухих цифр. Её кожа покрылась мягким золотистым загаром, взгляд её глаз потеплел, а Дашенька настолько окрепла от морского воздуха, что её щеки горели здоровым, спелым румянцем.

В их последний вечер перед отъездом Ольга, Антонина Ивановна и Даша вышли на набережную, чтобы бросить в воду традиционные монетки. Даша увлеченно скакала по парапету, пытаясь дотянуться до пролетающих птиц, когда из вечерних сумерек навстречу им вышел Тимофей. Он был в легкой куртке, без своего неизменного фотоаппарата, и в его глазах читалась отчетливая, затаенная грусть.

— Ну вот и всё, маленький капитан, — негромко произнес он, опускаясь на корточки перед Дашей и мягко улыбаясь. — Завтра твой корабль уплывает обратно в Москву?

— Да! Мы на большом самолете полетим! Домой к дедушке Пете! — звонко отрапортовала девочка, доверчиво обнимая его за шею своими пухлыми ручонками. — Тимофей, а ты к нам плидешь? У меня дома есть большой синий мишка!

Тимофей аккуратно обнял её в ответ, и Ольга заметила, как на секунду дрогнули его широкие плечи. Мужчина поднялся, выпрямился и посмотрел на Ольгу. Между ними воцарилась та самая взрослая, понятная без слов пауза.

Антонина Ивановна, как всегда, проявила житейскую мудрость. Она ласково взяла Дашу за руку:
— Дашутка, пойдем-ка вон к тому киоску, бросим монетку морю, как мама обещала. А она нас догонит.

Когда няня с ребенком отошли к кромке воды, Тимофей повернулся к Ольге. Набережную окутывали мягкие сумерки, а внизу мерно, успокаивающе разбивались о камни волны.

— Не хочется возвращаться, верно? — тихо спросил Тимофей, пряча руки в карманы куртки.
— Надо, Тимофей. В Москве дела, отчеты, работа, — Ольга упрямо поправила воротник, возвращая себе привычный сдержанный тон. — Строительный сезон в разгаре, Аркадий Павлович меня уже заждался. Да и Даше нужно плановое обследование проходить. Наша сказка закончилась, начинается суровая осень.

— Ольга, я не хочу, чтобы это заканчивалось, — Тимофей сделал полшага вперед, и его голос, обычно спокойный и взвешенный, как на судебных процессах, вдруг прозвучал с пронзительной, мужской искренностью. — За эти две недели я впервые за много лет почувствовал себя живым. Рядом с вами, с Дашей... Вы удивительные. Я знаю, что между нами стоит огромная стена вашей осторожности. Вижу, что вы кому-то сильно не верите и постоянно ждете удара в спину. Я не знаю вашей прошлой истории и не прошу её рассказывать. Но я прошу об одном: не обрывайте этот мостик.

Ольга замерла, её пальцы в карманах куртки судорожно сжались. Внутренний сторож внутри неё привычно забил тревогу, напоминая о питерском предательстве Вадима, о том, как красиво тот умел говорить перед тем, как растоптать её жизнь.

Разум шептал: «Откажись. Уходи. Твоя жизнь — это Даша, работа и ипотека. Чужие мужчины приносят только хаос и боль». Но, взглянув на Дашу, которая весело махала ей ручкой от самой воды, и встретив прямой, честный взгляд Тимофея, Ольга вдруг поняла, что её ледяной кокон, который она так тщательно оберегала, уже дал слишком глубокую трещину. Ей самой хотелось верить. Впервые за три года ей безумно, до дрожи хотелось просто побыть слабой женщиной.

— Москва — огромный город, Тимофей, — тихо, со слабой улыбкой произнесла она, глядя на темнеющее море. — Там бархатного сезона нет. Там пробки, дожди и вечная суета. Все курортные иллюзии в Москве быстро тают.

— А мы не дадим им растаять, — твердо отрезал Тимофей, и в его карих глазах вспыхнул упрямый огонь. — Давайте договоримся так, Ольга. Без всяких обязательств и громких слов. Просто... когда мы вернемся, и вы разгребете свои первые рабочие завалы, разрешите мне пригласить вас на чашечку кофе? В самом обычном московском кафе. Просто поговорить. Вы согласны?

Ольга долго молчала, слушая крики улетающих чаек и мерный стук прибоя. Внутри неё происходила тихая, но главная капитуляция разума перед сердцем.

— Хорошо, Тимофей, — наконец выдохнула она, чувствуя, как с плеч спадает огромная невидимая тяжесть. — Созвонимся в Москве. На чашечку кофе я согласна.

У них был один день вылета , но разное время. Ольга, Антонина Ивановна и Даша улетали утренним рейсом, в то время как у Тимофея билет был только на глубокую ночь. Несмотря на то что он вполне мог спокойно выспаться в своем номере перед долгой дорогой, в восемь часов утра Тимофей уже стоял у ворот их южной гостиницы. Он пришел их проводить.

Когда Ольга, нагруженная тяжелой дорожной сумкой, вышла на крыльцо, Тимофей тут же шагнул навстречу. Он молча, без лишних расспросов забрал из её рук тяжелую ношу, легко донес её до багажника подъехавшего такси и аккуратно уложил внутрь. Антонина Ивановна лишь одобрительно, тепло улыбнулась, оценив этот чисто мужской, надежный жест юриста.

Даша, еще сонная, теплая и капризная после раннего подъема, хныкала на руках у няни, но, увидев Тимофея, мгновенно потянулась к нему. Тимофей бережно перехватил её, прижал к своей широкой груди и начал что-то тихо, успокаивающе шептать ей на ушко. Малышка сразу притихла, положила кудрявую головку ему на плечо и доверчиво закрыла глаза. Ольга смотрела на них со стороны, и в её сердце снова разлилось то незнакомое, щемящее тепло. Этот мужчина, который вчера на набережной казался ей просто красивым курортным собеседником сейчас, в суматохе раннего утра, проявлял такую простую, осязаемую заботу, что её оборонительные щиты окончательно рухнули.

— Ну всё, Оля, пора садиться, — негромко произнес Тимофей, бережно передавая уснувшую Дашу обратно на руки Антонине Ивановне в салон машины. Он повернулся к Ольге, протянул руку и на секунду крепко сжал её прохладные пальцы. — Летите спокойно. В Москве я вас найду. Наш уговор в силе.

— В силе, Тимофей. Спасибо, что пришел, — тихо ответила Ольга, садясь на переднее сиденье.

Машина тронулась, шурша шинами по мелкому прибрежному гравию. Ольга обернулась и через заднее стекло долго смотрела на высокую, одинокую фигуру Тимофея, стоящего на пустеющей утренней улице курортного городка. На южное побережье летел осенний ветерок, а Ольга ехала в аэропорт, чувствуя, как в кармане её пальто лежит мобильный телефон с его записанным номером. Их московское знакомство теперь было неизбежным, и этот мостик между ними был перекинут намертво.

Продолжение