Дело номер 35

        Серийного убийцу нашла полиция, если признаться честно. Нашему детективному агентству была отведена небольшая роль в раскрытии последнего преступления. Мы опоздали со своим участием, о чем впоследствии сожалели, настолько дело оказалось занимательное и необычное. Но хорошо уже то, что мы как участники расследования узнали об этом убийце, хотя и на последней стадии расследования. Убийца показался нам настолько неординарным человеком, что вызвал желание описать его самого и его злодейства, рассказать пусть кратко, схематично о нашем участии в деле.
        В нашем детективном агентстве это дело о серии убийств и нашем участии в расследовании идет под номером 35.
         
        Итак, полиция вычислила убийцу из-за случайной его забывчивости – он не закрыл вовремя аренду квартиры в небольшом городе, его счет в местном отделении банка оказался исчерпан и банк прекратил платежи агентству недвижимости. Разумеется, много месяцев длилась служебная переписка с предупреждениями банка, с уведомлением о прекращении платежей и угрозами закрытия банковского счета. Ответов арендатора не последовало, действий тоже, столкнулись интересы крошечного агентства недвижимости и небольшого отделения крупного банка – и последовало вмешательство полиции. События происходили в небольшом тихом городке, поэтому так тщательно относились мелкие служащие к своим обязанностям и упорно выполняли все необходимые процедуры.

        Медленно и неуклонно местная полиция вышла на человека, открывшего счет в банке и снявшего небольшую квартиру в этом городке. Неплательщик неожиданно оказался крупным столичным чиновником, богатым и успешным, приехавшим в этот городок по личному делу почти три года назад. Он прожил в тихом городке на съёмной квартире всего четыре месяца, а поскольку арендовал жильё на год и оплатил его полностью, то целый год банк аккуратно и автоматически оплачивал аренду. И только когда деньги на банковском счете стали подходить к концу, а новых поступлений так и не появилось, закрутилась бумажная канитель. Прошел еще год в указанной переписке, прежде чем местная полиция влезла в это дело  - и  потянулась ниточка к убийце.
        Самым невероятным оказалось то, что этот крупный чиновник, получив известие о недоразумениях с банком и платой за аренду, в тот же день признал долг, принёс письменные извинения и банку, и агентству недвижимости за непреднамеренную забывчивость, оплатил все счета и небольшой штраф, а также уладил формальности по закрытию банковского счета и отказ от аренды квартиры. Неплательщик справился со всеми делами за несколько дней, не появляясь в городке, и все заинтересованные стороны остались удовлетворены.

        Кроме одного пожилого полицейского, человека незлобивого и неконфликтного, но зануды. Именно он вспомнил незавершенное дело трёхлетней давности, которое оставалось нераскрытым. И хотя расследование убийства мелкого предпринимателя вела окружная полиция, местная малочисленная полиция городка находилась в курсе, так как убийство произошло в частном доме родителей молодого предпринимателя чуть ли не на их глазах, повергло всех в недоуменное горе, и даже городские полицеские, приехавшие на место происшествия, были поражены – лицо молодого красавца жестоко изрезано прижизненно, затем тем же предметом убийства смертельным ударом оказалась поражена печень.
        Но следствие зашло в тупик, убийца не найден. А трагедия произошла как раз в то время, когда в городке проживал забывчивый неплательщик. За давностью никому в голову не пришла связь, а скромный полицейский-зануда терпеливо стал интересоваться крупным столичным чиновником, не скрывавшим своего имени. Кое-какие сведения о богатом неплательщике полицейскому удалось узнать через официальные каналы, а потом он использовал личный зимний отпуск в две недели, которые провёл в столице.
        И только вернувшись из отпуска, полицейский обратился с рапортом к полицейскому начальству. Дело медленно, но пришло в движение строго по инстанциям. Тщательность провинциальной полиции привела к подозреваемому в девяти убийствах мужчин – любовников жены крупного чиновника. Особенностью дела явилось то, что все убийства подозреваемый совершил лично, с личным мотивом явной мести, не привлекал сообщников и не нанимал киллера. И категорически отрицал обвинения, прибегнув к участию дорогостоящих адвокатов знаменитой адвокатской фирмы. Улики к тому же нашлись только косвенные. Каждое убийство готовилось тщательно, включая заранее подготовленное убедительное алиби.
   
        Наше детективное агентство оказалось привлечено к делу как раз для проверки алиби по последнему убийству в столице. Мы поехали вдвоём с начальником в его машине. Настоящий детектив, как я его называю мысленно, молчал все три часа пути, что мы летели по федеральной трассе. Молчала и я за компанию. Садясь в машину, я задала ему всего один вопрос – какой должна быть женщина, из-за которой законный муж совершил девять убийств соперников? Настоящий детектив хмыкнул, глянул на меня искоса и ничего не сказал. Я же всю дорогу представляла эту красотку – мысленно рисовала её внешность и стиль жизни. На тот момент мы ничего не знали о ней. Вчера наш начальник кратко поговорил с представителем столичной полиции, согласился на сотрудничество, обсудил некоторые организационные вопросы, а мне, навострившей ушки, но ничего не понявшей из его кратких реплик, выдал указание подготовиться к завтрашней поездке в столицу, возможно, на несколько дней. Или недель. Он усмехнулся и быстро слинял из офиса.

       Я осталась в одиночестве, хотя нет – неточно: со мной остался у меня под столом наш общий пёс – беспородный такстерьер, умница и знаменитость нашего города  - Тонконюх. Подготовиться к длительному отъезду и означало пристроить пёсика на неопределённое время в хорошие руки. Хорошие руки – это надёжные руки моей старенькой мамы, без памяти любящей Тонконюха. Обычно пёс ночевал в доме настоящего детектива, утром приезжал с ним в офис, устраивался у меня под столом и два раза в течение дня гулял со мной в ближайшем парке минут по двадцать. Вечером они уходили с начальником нашего детективного агентства вместе и как проводили вечера и ночи, я не интересовалась. Мне, разумеется, сначала бывало любопытно, но спрашивать у них бесполезно – оба молчали, не отвечая на мои вопросы о своей личной жизни, и я смирилась и перестала задавать вопросы и начальнику, и псу.

      Несколько раз в связи со срочными делами нашего детективного агентства я уже оставляла Тонконюха у мамы, и они прекрасно ладили, можно сказать – безумно полюбили друг друга. Мама пичкала пса вкусностями без меры, включая вредные чипсы и копчености, а благодарный Тонконюх верно лизал ей руки и поскуливал от собачьей радости.

      Я отвезла Тонконюха к маме - и счастью обоих не было предела. Я оставила счастливцев наслаждаться прелестями жизни, а сама вернулась в мою одинокую квартирку в центре города, чтобы отобрать наряды и уложить вещи в чемодан. Можете представить эту сложную женскую задачу  -  одежда «на неопределённое время», вот где ужас! Я по характеру как раз не выношу неопределённость и неорганизованность. Не знаю, какие мои качества ценил мой начальник, за пять лет, что я работаю в этом детективном агентстве, он даже не намекнул о признании моих каких-либо достоинств, поэтому моя безответная влюблённость в него давно прошла и я перестала интересоваться его личной жизнью, задавать женские вопросы. Меня устраивает оплата моего скромного труда, а также самостоятельная жизнь в тихом центре нашего города. Менять что-либо в моей жизни не хотелось и уезжать даже на несколько недель тем более, но работа есть работа, и я тщательно продумала свои наряды на ближайший осенний месяц, загрузила чемодан и хорошо выспалась до полседьмого. В семь утра заехал мой начальник, и мы отправились в столицу.

      В столичном полицейском офисе мы быстро познакомились с начальством и следователем, занимавшимся непосредственно делом о серийных убийствах. Нам предоставили стол с новым компьютером в его маленьком кабинете и загрузили необходимый файл с материалами расследования. Нас предупредили, что делать копии материалов нельзя, а только изучать их на месте, в этом кабинете вдвоём за одним столом. Мы покорно уселись плечом к плечу и принялись молча изучать документы.

     Сначала я увлеклась чтением и не обращала внимание на своего начальника. Он читал медленнее меня и глубоко вздыхал время от времени, а так сидел не шевелясь. В паузах в ожидании, когда он дочитает страницу, я стала ощущать тепло от его плеча. Сквозь трикотажную кофту проникало ласковое тепло и согревало моё плечо, я не отстранялась. Начальник не спускал взгляда с монитора и хмурился, не обращая никакого внимания на меня. Так мы просидели около часа, я устала читать и чувствовать его плечо. Я встала, выгнула затёкшую спину и отошла к окну. Мне показалось, что настоящий следователь вздохнул с облегчением, но ничего не сказал, пока не дочитал страницу.
- Почему вскочила? Тут еще читать и читать, не отлынивай! Особое внимание обрати на любое упоминание о жене подозреваемого, обрати на эти детали свой женский взгляд, на любые мелочи, поняла?

     Я молча кивнула и снова села рядом, уже отодвинувшись от его тёплого плеча, чтобы не отвлекаться. Кое-что я заметила в показаниях свидетелей, но записывать не стала и ничего не сказала начальнику, лишь один раз ткнув пальцем в монитор на фразу, привлёкшую моё внимание. Он несколько раз перечитал этот абзац, толкнул меня плечом и взглянул прямо в мои глаза, но ничего не сказал.
     Мы читали еще часа полтора, пока не открылась дверь и вошедший следователь спросил, где мы хотели бы пообедать – в управлении в служебном кафе или на улице в городском ресторанчике. Мой шеф быстро ответил, что мы бы предпочли обедать поблизости в городе. Следователь посоветовал ближайшую харчевню в переулке справа – в подвале, но кормят быстро и вкусно, хотя и дороговато. Туда мы и отправились.

     Блюда из довольно обширного меню выбрал мой начальник на свой вкус, не советуясь ни словом со мной, сам всё заказал и спокойно расслабился на удобном стуле, рассматривая убранство заведения и его обитателей. Мне буркнул только «я сам оплачу» и более не обращал на меня внимание. Уютное кафе мне понравилось тишиной и довольно свежим воздухом, а вот еда показалась чересчур жирной, особенно утиный паштет на закуску. Кое-как я съела половину свиного эскалопа, с трудом проглотила кусочек груши в винном бокале на десерт и с удовольствием вывалилась в шумный переулок. Шеф молчал весь обед и сейчас молча толкнул меня на скамейку в близком садике у большого офисного здания.
- Говори, что еще заметила в материалах дела. Только дословно.
     Я напряглась, но точно проговорила те слова, что запомнила из протоколов о жене подозреваемого, а также  добавила от себя о том, что в деле нет ничего о полученном ею образовании, специальности и местах работы, и были ли таковые в её биографии вообще. Шеф внимательно выслушал меня и сказал:
- Вот завтра с этого и начнем. Сделаем визит к ней. Если нам разрешат, конечно. В крайнем случае, вызовем на беседу официально – в служебный кабинет. Говорить с ней будешь в основном ты – мягко, с женским глупеньким любопытством, не выделываясь и ни в коем случае не показывая, что ты умнее этой дамы, поняла?
- Ха, а почему ты решил, что я умнее? Я вот не уверена. И недаром в деле она фактически не засветилась. Осторожная. Хорошо защищенная адвокатами. Практически нет никаких документов о ней. Похожи немногословные показания свидетелей по её адресу. Всё это не случайно, мне так показалось. Согласен?
     Шеф кивнул и буркнул одно слово - «разберёмся».
 
     После обеда мы еще пару часов изучали материалы дела. Никакого визита в частный дом крупного чиновника нам не разрешили и с трудом согласились пригласить его жену для беседы на вторую половину завтрашнего дня – в 16. 45, почти под конец рабочего дня пятницы. Мы с шефом переглянулись, он вынужденно с трудом проговорил «пусть так» и перешел к обсуждению вопроса о нашем ночлеге. Нам объяснили, что мы сами должны позаботиться насчет отеля и оплатить его тоже самостоятельно, ведь мы всего лишь приглашенные частные детективы и наше обустройство не входит в полномочия уголовного отдела. Мой начальник ухмыльнулся, возражать и спорить не стал, а поставил в известность, что работать мы будем по своему графику и это значит, что прибудем завтра в этот офис часов в шестнадцать, не раньше. С тем и расстались со следователем, ведущим дело.

      Мы вышли из управления полиции со своими большими сумками и моим огромным чемоданом на колёсиках, сели на скамейку в сквере и принялись обзванивать местные отели. Нашли подходящий вариант довольно быстро, шеф заказал и оплатил два одноместных номера на верхнем этаже. Приехали в отель, нас всё устроило и мы отлично выспались.
      Утром созвонились и позавтракали вместе в отельном ресторанчике, а потом шеф сказал, что пятница – день отдыха в любимом баре и повёл меня в свой любимый со студенческих времён старый бар. Ужасный знаменитый бар меня поразил дикой духотой, я выдержала еле-еле полчаса и удрала из бара на свежий воздух, а мой начальник остался в табачном тумане воспоминаний.

      Я с удовольствием прошлась по столичной торговой улице, посетила пару бутиков и купила себе симпатичную кофточку из натурального китайского шелка – недорого и шикарно, на мой вкус. Довольная, в шестнадцать часов я стояла у входа в полицейское управление в ожидании своего шефа. Он не появился и в половине пятого, я медленно одна поднялась в назначенный нам кабинет для беседы с женой подозреваемого, и ровно в 16.45 в комнату вошла дама. Мы поздоровались, присели и внимательно посмотрели в глаза друг другу.
      Я встретила настороженный взгляд черных очей. Дама не улыбнулась ни разу. Голос звучал глухо, но не раздраженно. Первое, что я спросила:
- Ваша девичья фамилия, мадам?
- Костаниди,- раздался тихий односложный ответ.
- Гречанка?
- Да, я – родом из Греции, из Афин.
- Давно там не были?
- Давно, уже лет восемь прошло.
- У вас остались родственники в Греции?
- Да, у нас большая семья.
- Они часто вас навещают?
- Каждый год кто-нибудь приезжает к нам в дом, мы с мужем всегда рады гостям, тем более родным.
     Дама стала менее напряженной, а ответы более подробные. Надо сказать, что в деле нет ни одного указания на то, что она – гречанка, указано только место рождения в нашей стране. Я угадала по девичьей фамилии, поэтому начало разговора сложилось удачно, на мой взгляд.
     Я тоже расслабилась и откинулась на спинку стула. Стол передо мной чистый, без бумаг и записывающих устройств, поэтому мы обе почти одновременно почувстовали свободу общения.
- А на каком языке вы думаете, мадам?
- На родном, греческом,- слабая улыбка чуть тронула её пухлые губы, превосходно обработанные дорогой косметикой.
- А пишете на каком? Ну, я имею в виду, когда делаете краткие записи для себя, например, о днях рождения или других датах, которые надо запомнить.
- Для себя всегда пишу на родном языке, а то у меня ошибки проскальзывают, всё-таки ваш язык очень трудный по орфографии, даже мой муж пишет с ошибками порой.
- А ваш муж знает греческий язык?
- Нет, зачем ему это? Он – местный, уроженец столицы, вся его семья живет здесь много веков.
- У вас есть личные дневники – письменные или электронные?
- Нет никаких и никогда не было, даже в подростковом возрасте. И в социальной паутине у меня нет никакой страницы, не ищите.
- У меня, представьте, тоже нет ничего. Пустая трата времени, так мне кажется, не правда ли?
- Согласна с вами. Мне не интересны незнакомые собеседники.
- А как вы поддерживате связь со школьными подругами?
- У меня все одноклассницы уже давно замужем и наши связи потерялись.
- Ах, со мной произошла та же история – одноклашки повыходили замуж, дети, семейные хлопоты - и школьные дружбы угасли. Так, вероятно, со многими случается. Правда, одна университетская подруга звонит иногда, она – историк. А вы учились на каком факультете?
- Я училась всего один курс на факультете экономического менеджмента, потом замужество – и мой интерес к учебе как-то пропал. Дипломов у меня нет. Подруг из курса не получилось завести. Мой интерес – это семья, путешествия с мужем, когда он может, то есть свободен от своей работы.
- Где побывали?
- Всю Европу объездили, разумеется. Ну, еще посетили Японию, Китай, Гонконг, Тайвань, Южную Корею.
- Что вам особенно запомнилось из путешествий?
- Представьте, Венгрия поразила. Отдыхали с друзьями на озере Балатон – простой отель, но красота вокруг мягкая, уютная.
- Да? Удивительно! Надо бы и мне посетить эти места, я тоже предпочитаю Европу, но в Венгрию пока не доехала. А кто выбирает места для путешествий – вы или муж?
- Всегда выбирает муж, но со мной советуется, мы похожи по вкусам и предпочтениям и легко находим компромисс по многим вопросам.
- Отлично! Можно сказать, ваш брак – равноправное партнёрство, не правда ли?
- Ну, можно и так сказать. У нас лёгкий, на мой взгляд, брак – так, пожалуй, будет точнее. Мы вместе уже двенадцать лет.
- Бесконфликтный брак – это уже счастье, по нынешним временам. Общие интересы, общие друзья укрепляют семью – звучит банально, но факт есть факт, как говорят социологи. Согласны с ними?
- Да, правильно говорят.
- Ваш муж вас не ревнует к друзьям?
- Нет, что вы! Друзья у нас общие, давние, проверенные. Мы с мужем люди неревнивые.
- Куда планируете поехать на отдых в ближайшее время?
- Простите, не поняла вас. Вы разве не знаете, что идет следствие? Против моего мужа выдвинуты чудовищные обвинения. Разумеется, он ни в чем не виноват, но это еще не доказано законом, как объяснили мне наши адвокаты.
- Ну, я думаю, что всё утрясется в ближайшее время, всё прояснится. Надо верить в лучшее.
- Дай Бог, как говорится. Я тоже верю, что все обвинения против мужа снимут опытные следователи. А вы разве не следователь?
- Нет, я - помощник следователя, мне поручили уточнить кое-какие детали для следствия, не более. Я хотела поговорить с вами в более приятной обстановке, в кафе или у вас дома, но мне не дали разрешения, поэтому приходится общаться с вами в такой официальной обстановке, уж извините меня, я не виновата в этом….
- Ну что вы! Я понимаю вас – работа есть работа. Но если у вас возникнут еще какие-то вопросы ко мне, то вы можете мне позвонить, мы договоримся о личной встрече в нормальной обстановке. У меня есть визитка, где-то в сумочке…
- О, благодарю вас, мадам, мне сообщили ваш телефон, но запретили звонить, чтобы вас не беспокоить лишний раз, не волновать…
- Звоните, пожалуйста, у нас с вами приятный разговор и он явно не для этого места.
- Отлично, мы продолжим наше знакомство в нормальном месте, тут я с вами полностью согласна, я на вашей стороне. Давайте, я подпишу ваш листочек на выход. От всей души желаю вам благополучного завершения этого безумного дела, мадам. Всего хорошего!
 
     Мы расстались, довольные друг другом. Через пару минут мой шеф появился передо мной с вопросительным выражением на лице – «что думаешь»? Я ответила на безмолвный вопрос:
- Думаю, нам надо двигать в этом направлении. Дама умна, осторожна и всё знает о преступлениях мужа, я уверена в этом.
- Я – тоже,- ответил шеф.- Я всё слышал.
- Наглый,- возмутилась я.- Мог бы и предупредить меня. Я чуть в обморок не упала в первые минуты наедине с этими черными очами.
- Не упала и ладно. Продолжишь в том же тоне. Но сначала я сформулирую запрос на обыск в их доме. Вот после обыска и поговоришь с ней по-дружески. Коварная ты особа, однако. Не волнуйся, обыск будет без тебя. Если будет. Пойду хлопотать. А ты можешь опять пошляться по бутикам. В кафе без меня не ходи, не забывай, что сегодня  - пятница, опасно одной вечером в столичных злачных местах. Иди лучше в отель, примерь обновки, тряпичница. Я скоро буду, покажешь новые тряпки.
    Настоящий детектив мгновенно исчез. Я подумала и тихонько поползла в наш тихий отель по опасной вечерней улице центра столицы.

    Болотный цвет шелковой кофточки мне идет, подходит к моим зеленоватым глазам. Я крутилась перед зеркалом в своем номере и любовалась собой. Красавицей я не являюсь, но обаяния у меня достаточно, к тому же имею хороший вкус, как я считаю. В мои тридцать лет выгляжу моложе, потому что у меня хорошее здоровье, веду правильный образ жизни, в меру пользуюсь только отличной косметикой и умею выгодно и красиво одеваться.
    Я уверена в себе почти во всех ситуациях, но сегодня явно растерялась в первые минуты встречи с этой черноглазой особой. Одна, без помощи шефа я внутренне задрожала и мне показалось, что напряженная дама передо мной заметила моё смятение. Вероятно, это позволило ей опомниться и подумать, что перед ней слабая женщина – неопытная, безопасная. Она пришла в себя быстрее, чем я со своими наивными и неожиданными вопросами. А в конце концов оказалось, что всё сыграло мне на руку – я случайно, со страху попала в нужный тон, и наша беседа покатилась совсем не в ту сторону, которую представляла эта дама в её-то опасной ситуации. К тому же я вовремя подыграла, назвав себя всего лишь помощницей следователя, чуть ли не случайно попавшей на эту встречу, и дама окончательно убедилась, что я безопасна для неё. Она сделала такой вывод и предпочла иметь дело со мной в будущем с намерением удачно объехать меня, как легкую преграду.

    Я крутилась перед зеркалом  в новой кофточке и сравнивала себя с ней. Дама великолепно выглядит для своих тридцати восьми лет – ухожена поразительно, до миллиметра вылощена, одета качественно, дорого и неброско, как и положено для официального визита в полицейское управление. Всё в ней безошибочно продумано – не только одежда, но взгляды, мимика, интонации тихого голоса и каждое слово. Она ни в чем не ошиблась. Опасная женщина. И главное – она удивительно притягательна как женщина, как самка. Не сделала ни одного неправильного жеста, а в её присутствии я ощутила женскую притягательность, сексуальность. Представляю, как реагируют на неё мужики.
    Действительно, трудно устоять перед тайной её черных глаз, изломе пухлых губ, коварном повороте точеной головки, неуловимой грацией. То, как она сидела с прямой спиной, с тяжестью грудей, чуть подавшихся вперёд при движении, с этим абрисом выпуклых бёдер… впрочем во всём чувстовалась опытная самка. Такая женщина может подарить мужчине дикое наслаждение – и они, гады мужики, это угадывают своим нутром молниеносно, с первого взгляда, козлы похотливые. Уж если я, уравновешенная женщина, поняла её сексуальную притягательность, то эти козлы подавно.
    А, может, и мой начальник уже растаял от неё, изошел соком. Где он шляется, кстати? «Скоро буду» сказал, уже почти полночь, а его нет. Вот гад, опять обманул меня, наивную дуру. А у меня уже красные глаза, спать хочется, зеваю, как рыба без воды, надо бы принять душ и спатеньки в уютной постельке… Да ну его, этого козла-начальника, уже ясно, что не придет полюбоваться моей новой шелковой блузочкой.

    В шесть утра меня разбудил бодрый голос шефа под дверью моего номера:
- Проснись, ленивица, пора за работу! Жду в сквере, позавтракаем вместе.
Он громко постучал в дверь, а когда я добралась до двери босыми ножками, то его и след простыл в пустом коридоре.
- Ну не гад, будить в такую рань! И чего его приспичило завтракать в шесть утра? И куда прикажет тащиться за ним?!- ворчала я, покорно умываясь, причесываясь и выбирая наряд на рабочую субботу. В сквере я появилась минут через сорок. Он прохаживался по узкой и короткой аллее, город уже проснулся и шумел, а я медленно шествовала ему навстречу с невинным видом отличницы.
- Не прошло и полгода,- заворчал без улыбки недовольный шеф.- Нам еще ехать на другой конец города целый час, не меньше, я со вчерашнего обеда ничего не ел, голодный-холодный, живот свело от голода, кишки к хребту прилипли, бедные, а ей хоть бы хны, идет не спеша.
    Мой начальник зло посмотрел прямо в глаза и сжал губы в жесткую щёлочку. Мне показалось, что сейчас он залепит пощёчину. А что, вполне возможно – голодный мужик. Я попятилась на всякий случай. Он резко развернулся и пошел к шоссе.

- И как я терплю тебя уже пять лет, шестой год пошел, да еще и зарплату плачу, свои денежки на тебя, бестолковую и бесполезную, трачу, и зачем мне такая сотрудница, которая даже простой кусок хлеба не намазала маслом, чтоб утолить голод шефа в такое холодное утро. Сама не ест и мне не дает, я умру голодной смертью от твоего бессердечия,- не переставая ныл мой начальник заунывным голосом, пока мы стояли на обочине и ловили редкие такси. Две машины уже прошмыгнули мимо, остановилась только третья, но когда дверца приоткрылась, то изнутри нас опахнуло такой сигаретной гарью, что даже мой начальник попятился и махнул рукой – мол, давай, проезжай.
     Шофер зло посмотрел почему-то на меня и закричал: «всего-то одну сигарету, а эта зараза морщится!»- и рванул по дороге.
- Вот это точно, зараза она и есть зараза, с первого взгляда видно, и почему я тебя терплю, уже шестой год срок мотаю с тобой, сам себе удивляюсь,- тем же тоном снова заныл мой начальник. Наконец прямо перед ним остановилась новенькая ауди, мы забрались в салон, пахнущий еловым освежителем воздуха, мой начальник назвал какой-то адрес, незнакомый мне, и мы помчались. Шеф сел рядом со мной на заднее сиденье и продолжал ворчать:
- Не уверен, что нас накормят сытным завтраком в этом аристократическом доме, да во всём богатом предместье нормальную харчевню не отыскать, а до обеда я уже не доживу, точно скончаюсь от голода, не оставив завещания, а ты даже не сочувствуешь страждущему, коварная и бессердечная, холодная медуза, сиди и не шевелись, я хоть немного посплю, сил наберусь, а то устал от работы до обморока и кончай болтать, тебя не переслушать…
     Я подпрыгнула от возмущения: за всё утро я сказала только одно слово «привет!», а всё остальное время бурчал он сам, не переставая. Мой начальник властно обнял меня за плечи левой рукой, правую устроил на моих коленях, крепко прижал к себе и положил тяжелую  голову мне на плечо, уткнувшись холодным носом в мою шею. Он замолчал на минуту, а потом вырубился – его голова потяжелела еще больше, руки потеряли хватку и тяжело покоились на мне, он засопел прямо в моё ухо. Я терпеливо сидела, не шевелясь – мне было жалко его. Неизвестно, где он болтался вчера вечером и где ночевал, но остался без ужина и завтрака – это похоже на правду. Я подумала, что утро началось как-то неудачно и, возможно, нас ждёт сложный день.

     Мы ехали уже минут сорок, а то и час, тело моё затекло, но я сидела без движения, чтобы не разбудить начальника. Наконец водитель резко остановил машину перед высокими воротами из черного чугуна – приехали. Мой начальник потянулся, зевнул во всю пасть сорокалетнего мужика и вывалился из машины, не обращая на меня внимание. Я сама выбралась без его помощи (нет чтоб даме руку подать!), шеф сунул шофёру через открытое окошко какую-то крупную купюру, буркнул «без сдачи» и пошел к воротам. Такси мгновенно скрылось. Я на отерпших ножках поплелась за начальником.
   
     Нам долго не открывали. Шеф раз сто чертыхнулся, поглядывая на часы, и раз сто повторил, что мы приехали точно в оговоренный вчера срок, не опоздали и вот здрасьте! Не ждали! И даже охрана не шевелится.
     Мы выучили все завитушки на чугунном заборе, не раз позвонили и подёргали дверь – всё безрезультатно. Дом молчал. Тихий переулок как вымер. В соседнем дальнем доме тоже ни огонька, ни шороха. Наконец я открыла рот:
- Давай звонить в полицию, здесь что-то не то, как мне кажется.
- Не каркай, нам только еще одного трупа не хватает,- раздраженно ответил шеф и пнул ногой забор.- Ладно, звони в полицию сама и очень тревожным голосом взывай о помощи – так они быстрее на бабий вой приедут.
    
      Уже через десять минут в конце переулка засверкали огни полицейской машины. Полиция не очень обрадовалась нашим удостоверениям частных сыщиков, оба дежурных поморщились от наших объяснений и связались со своим начальством. Им приказали проникнуть в дом любым способом. Полицейские перебрались через высокий забор с помощью шефа, но его с собой не взяли, а строго велели ждать на месте. Ждать пришлось минут десять, но дождались мы не открытую для нас дверь, а сверкающие мигалками полицейские автомобили, которые мчались к нам на бешеной скорости.
- Значит, всё-таки труп,- мрачно изрёк мой шеф и оказался прав.
      В абсолютно пустом доме в кресле гостиной сидел хладный старик с благородной осанкой и внешностью. Труп закоченел часов десять назад, как определил полицейский эксперт. Нас усадили в полицейский автомобиль и увезли в участок, где мы объясняли раз десять, как мы оказались у дома и что нам там потребовалось. Наконец уже в седьмом часу вечера нас отпустили. Разумеется, нас не кормили-не поили, и бедный мой шеф побледнел от голода и злости до состояния живого трупа.
 
      Мы ворвались в ближайшую забегаловку и целый час жевали без остановки всё подряд. И даже я запивала жратву плохим вином без возражения. Слегка отдышавшись от тяжелой еды, я первая заговорила о деле:
- Ты знаешь, надо найти переводчика с греческого. Она – гречанка, а муж не знает греческого, она, не опасаясь, делает пометки на родном языке, надо найти её записи, любые, пусть просто писульки на клочках бумажек, пусть пара слов в ежедневнике или пометки в телефонном справочнике, что-то на полях книг, ну, любые, я сказала… переводчик нам переведёт… вот и муж нанял его, чтобы выследить… найти след, выйти на её любовника… если она и не скажет и не признается, что догадалась… то переводчик же получил оплату от мужа за услугу наверняка и не будет отрицать… скорее всего, переводчик не знал и не знает об убийствах, мог думать – обыкновенная ревность… ладно, это неважно… главное, найти этого самого переводчика: он и свяжет с подозреваемым, будет прямым доказательством, что муж заранее знал, готовился…
- Понял!- громко перебил меня шеф.- Вот и неоспоримая улика! Связь с переводчиком!
Да ты, девочка моя, умница! Всё правильно продумала. Ха, теперь муж красотки от нас не отвертится! Пусть клянется-божится, что ничего не знал о любовниках – не поможет. Вперёд! Итак, ставим задачу полиции – найти этого переводчика, они справятся быстрее нас – это во-первых, а во-вторых, уже будет повод делать настоящий обыск в доме подозреваемого… Так, красота моя неописуемая, завтра доложим нашу идею и всё – мы свободны! Полиция ухватится за эту версию, а нас сразу выпрут, знаю я их методы – мы им больше не нужны, простые частные детективы. Ладно, зато дома будем скоро, не волнуйся, моя лапушка,- зажурчал ручейком мой лицемерный шеф и плотоядно оглядел пустые тарелки.
- Тогда давай еще добавим жареного мяска на радостях, вроде неплохая в этой харчевне свинина оказалась… и дешевая…- он подмигнул мне и пошел к бару за кислым вином.

     Всё так и получилось, как предвидел мой начальник. Он выдвинул нашу версию, её приняли в разработку мгновенно, а нас отправили восвояси, скупо поблагодарив.
     Мы вернулись в наш город, заехали к моей маме, забрали нашего такстерьера. Шеф и Тонконюх полчаса обнимались и оба повизгивали от счастливой встречи. На радостях шеф дал мне три дня отдыха, и я отсыпалась всласть, потом смотрела турецкий любовный сериал в сто сорок семь серий, и через три дня приступила к работе в полном здравии и ясной памяти, словом, наша жизнь вошла в привычную колею.

     Через месяц-полтора по своим таинственным каналам мой начальник узнал новости о деле. Через переводчицу с греческого языка (это оказалась пожилая дама-гречанка, а не грек) полиция получила подтверждение, что подозреваемый важный чиновник обращался к переводчице не раз, приносил ксерокопии разных фраз, иногда даже обрывков слов, а зачем, она не могла догадаться, но исправно переводила дословно. Важный заказчик также тщательно платил ей за каждую услугу довольно крупную сумму наличными и всего пару раз - на её счет в банке. Это продолжалось годами, но с большими перерывами в несколько месяцев, а всего раз восемь или десять, точно ей сказать трудно. Полиция получила официальные показания греческой переводчицы, на этом основании провела обыск в доме крупного чиновника, полицейские эксперты обнаружили совпадение отсутствия в столице с датами убийств, алиби подозреваемого также удалось разрушить - и в результате дело подозреваемого в серии убийств уже готово для передачи в суд, прокурор поддержал обвинение.
     Жена важного чиновника осталась в стороне от злодейств мужа. Адвокаты упорно отстаивают версию о её незнании и невиновности, а измена мужу не является уголовно наказуемым деянием. О морали в данном случае никто и не упоминал.
     В течение двенадцати лет брака от руки ревнивого мужа погибли девять молодых любовников красавицы-жены, но следствие смогло найти убедительные доказательства только двух эпизодов. Второй эпизод – это последнее убийство, которое мы обнаружили в аристократическом предместье. Трупом в богатом доме оказался дядя важного чиновника. Именно с ним договорился мой шеф о встрече в то злополучное утро. Вероятно, дядя слишком много знал о своём племяннике и подозревал его в исчезновении любовников  красивой жены.
       
     Наше детективное агентство проанализировало полученную информацию, сочло наше участие в расследовании успешным, пусть и скромным. Вообще-то мы даже обрадовались, что оно осталось втайне, не замеченным ни прессой, ни адвокатами обвиняемого. «Нам так спокойнее, мало ли что»… - решил наш шеф и приказал мне свернуть записи по делу № 35, убрав дело куда-нибудь подальше с глаз.

2026