Мне жаль, но ты убийца - часть 15

                Часть 15

       Стефания вернулась домой, когда уже дежурила Наталка. Она тихонько сидела на стуле возле кровати и читала книгу. Увидев Стефанию, она встала, на цыпочках подошла и прошептала:

       - Он спит, но во сне ругался, шипел. А потом звал вас, тетя Стеша.

       - Спасибо тебе, Наташенька, иди домой.
 
       - Если что нужно, зовите, я всегда помогу, - серьезно и рассудительно предложила она.
 
       - Обязательно, ты наш ангел, - с нежностью сказала Стефания и погладила девочку по голове.

       Стефания проводила Наталку и поставила варить бульон. Села за компьютер, открыла почту. Катастрофа! Больше ста непрочитанных. Пролистала, нашла письма от Свиридова. Ого, хорошо поработали коллеги. Включила принтер, будет лучше все распечатать. Читать с листа удобнее. Да и пометки можно ставить. Заскочила на кухню. Глянула, бульон пыхтит. В организме подозрительно журчало. Мысли о работе оттесняли на задний план обычные потребности организма - во сне или еде. Еще бы не бурчало: я же голодная. Быстренько сделала себе чай, настрогала бутербродов.
Заглянула к Палычу. Дыхание тяжелое, с хрипами и свистом. Потрогала лоб - все еще держится высокая температура. Сменила полотенце, предварительно окунув в холодную воду.

       Принтер затих, значит, распечатал отчеты. Стефания расположилась за небольшим столиком в гостиной, из которой хорошо было видно и спальню, и кухню. Для начала прочитала отчет о вскрытии Гундарь. Ничего нового: укол «Ксиланит», избит битой, но не до смерти, и ампутация всё тем же садовым секатором. Следы от тележки или тачки идентичные. Осмотр места происшествия новой информации не подбросил. Улик много, но ничего не указывает на лицо, совершившее эти дикие преступления. Уже не вызывало сомнения, что все три убийства совершил один и тот же человек. Отчет лейтенанта Чижика, прибывшего из колонии, лишь подтверждал уже добытые сведения. Однако появились два новых обстоятельства, которые давали пищу для рассуждений и дальнейшей работы. Первое - очень слабенькое, но все же… На камере, которую приобщили к делу, видна тень, да лишь тень. Но эксперт без сомнения утверждает, что это женская тень. Это уже что-то! Более того, тень проплыла сначала в одну сторону немного медленнее, чем в обратном направлении. Оно и понятно: тачка была нагружена и тяжела.
 
       - Значит - женщина! - рассуждала Стефания. - В таком случае вырисовывается только один мотив - месть.

       Второе обстоятельство. Все трое убитых были знакомы. Вернулся запрос из колонии для малолеток, подтверждающий, что Сухозад и Гундарь отбывали срок в одно время и в одном и том же отряде.

       И в-третьих, пришел ответ от мобильного оператора. Номеров телефона на Сухозад и Гундарь зарегистрировано не было. Интересное дело. Телефонами пользовались, но не своими. На кого зарегистрированы номера - неизвестно. Почему? Ответ: значит, было что скрывать. Стеша, немного подумав, написала сообщение Александру Свиридову с просьбой поискать связь между тремя жертвами по мобильному оператору.

       Размышления прервал скрип; Стефания глянула в сторону спальни и увидела Палыча уже сидящим на кровати.
 
       - Пал Палыч, вы зачем встали? - Стеша отложила бумаги и пошла в спальню.
 
       - Пить хочу, - просипел Палыч.

       - Сейчас всё принесу, но врач сказал лежать, - настаивала Стеша, пытаясь уложить Палыча.
 
       - Давно я так? А то уже спина болит от лежания, - зашипел он.

       - Вторые сутки пошли. А спина болит, так как воспаление легких заработали каторжным трудом.

       Стефания сходила на кухню и вернулась с термосом и большой смешной кружкой с носиком.

       - Что это? - шепотом спросил Палыч, лишь только глотнув содержимое кружки.

       - Бульон, врач рекомендовал обязательно пить.
 
       - Водой сыт не будешь, - ухмыльнулся Палыч и прошипел: - Может, там еще и курица плавает?
 
       - Ещё как плавает, брассом, - пошутила Стефания и рассмеялась. - Сейчас сеть заброшу. А пока пейте бульон и не вставайте.

       Палыч чувствовал себя отвратительно. Понимал, что температура всё еще высокая. Его знобило. Тело скрипело, стонало, боль в спине была постоянной. Выворачивало каждую косточку. В горле першило. Голос пропал. Его зычный, командный, раскатистый голос превратился в скрипучий, еле слышный шум. «Работы невпроворот, а я тут развалился, - думал Палыч, - хорошо, что здесь, а не в больницу уложили». Болеть он не любил. Понятия «лежать» и «Палыч» были несовместимыми. Подполковник Васильев - этакий вечный двигатель. А тут - раз и поломка, да еще и не дома. Палыч допивал бульон, как вошла Стефания с подносом. На нем чашка, приборы и тарелка. На тарелке - кусочки курицы, картофельное пюре и отварные овощи.

       - Спасибо, - прошептал Палыч, как-то запросто перейдя на дружеское общение, - а ты сама-то уже поела?
 
       - Да. Пока готовила.
 
       - Тогда рассказывай новости! - зашипел он.

       Стефания поставила подушку за спину Палычу и помогла ему сесть, разложила полотенце и поставила поднос.

       Пока Пал Палыч ужинал, Стефания перечисляла новости за последние двое суток.

       - Полагаешь, что это женщина? - отставив пустую тарелку, ломающимся голосом спросил Палыч.

       - Предполагаю, - забрав поднос и поставив его на небольшой столик, ответила Стефания, - на это уже очень многое указывает. Явно не матёрый преступник. Препарат для обездвиживания «Ксиланит», бита, тележка, садовые ножницы, ну и женский силуэт на видео. Орудия убийства такие, что под рукой нашлись или на даче завалялись. На бытовое преступление тоже не похоже. Уже третий эпизод, а это серия. Но на сегодня всё, хватит рассуждений. Врач сказал: выпить таблетку на ночь, чай с малиной - и спать.
 
       - Таблетки?! - скривился Палыч.

       - Павел, даже не капризничай! - приказным тоном начала Стефания, - ты мне нужен здоровым и как можно быстрее. Две области уже на ушах стоят. У нас серия, Паша.

       - Неси свои таблетки, - согласился он и сиплым голосом добавил, - холодно мне, может, у тебя еще одно одеяло найдется?

       - Всё есть, сейчас принесу.

       «Вот так заболеешь один дома - и копыта откинешь без заботы. Правильно говорят про стакан воды», - думал Палыч.

       Стефания вернулась и укрыла его ещё одним одеялом. Взяла лист, на котором доктор расписал, как и когда принимать лекарства. Налила липового чаю, подала таблетки и воду.
 
       - Пал Палыч, надо будет еще в двенадцать ночи антибиотик принять. Я разбужу тебя.

       Палыч кивнул, не споря и уже со всем соглашаясь.

       Стефания наклонилась, убрала одну подушку, дотронулась до лба. «Температура держится, плохо», - волновалась она. - «Радует только одно: что таблетки начал принимать».

       Как только рука коснулась лба, Палычу показалось, что ток пронесся по всему телу. Её руки пахли яблоком, а волосы - весной. Её глаза - такие притягательные, чарующие, манящие. Она, как русалка, утягивающая в омут. Он мечтательно закрыл глаза и стал проваливаться в беспокойный сон. Просыпался часто от раздирающего горло кашля. Пил из термоса горячий чай, что на время снимало боль в горле и усыпляло кашель. Проснулся от поцелуя в лоб. Глаза не открывал, хотел продлить это сладкое мгновение. Стефания дотронулась до плеча:

       - Паша, антибиотик надо принять, - прошептала Стефания.

       Её губы были так близко и такие желанные. «Ну не убьёт же она меня», - мелькнуло в голове. Он приподнялся, обнял её за шею и поцеловал. Долгим, обворожительным поцелуем. Он не мог понять - это сон, явь или иллюзия. И лишь одна заветная мысль металась в голове: - «Она не против!»

       По его телу прошла волна, сначала холодная, затем горячая. Поцелуй длился вечность - именно так показалось Палычу. Он откликался в каждой клеточке его тела. А душа?! А душа благодарила Бога, что простил грехи житейские и даровал маленький кусочек его персонального счастья.
 
       - Паша, задушишь, - голос её был нежным, почти воркующим, - тебя ждет таблетка.

       Палыч, боясь открыть глаза, разомкнул руки. И все же посмотрел ей в глаза. Там был он, весь, и его мир - такой сложный, непредсказуемый и мятежный. Он не увидел, он почувствовал это. Как будто две капли разного цвета создали новый перламутровый тон бытия.

       Палыч безропотно заглотнул таблетку, запил водой и, срывающимся на скрежет голосом, попросил:

       - Стеша, не уходи…

       Удивительная штука - память человека. Мы иногда помним какие-то глупые моменты нашей жизни, а что-то важное ускользает, теряется и стирается из памяти. Что-то придумывает наш мозг. Зачем? Запутать нас. Почему обиды, ссоры, конфликты вбиваются в нашу память и мучают нас годами? Почему мы забываем прекрасное отношение, мимолётную радость, счастливые мгновения, нежную заботу? Мы постоянно пытаемся догнать ускользающее счастье, наивно считая, что оно где-то впереди. А на самом деле оно рядом. Оно приходит с первым лучом солнца, когда, открывая глаза, понимаешь: ты дома. Ты можешь дышать, смотреть, слышать, ходить. За окном рождается новая жизнь, а ты с чашкой ароматного кофе смотришь в окно, принимая новый день. И в этот момент ты ощущаешь своё личное, сиюминутное, но полное и безоговорочное счастье. Каким он будет, этот новый день? Что ждет тебя? Какие встречи может подарить тебе судьба? Главное - надо понимать, что счастье - это то, что в тебе, а не за окном.

       Палыча душил кашель. Он хватал воздух, открывая и закрывая рот, пытаясь остановить приступ. Боялся пошевелиться и нарушить сон Стефании, которая сладко спала на его руке. Все его мысли были лишь о произошедшем… Было или не было? Это бредовые ощущения больного человека или явь? В нём что-то сломалось и что-то родилось заново. Какое-то двойственное ощущение: тревоги и блаженства. Он понимал, что с этой ночи начнется другая жизнь. Сказать, что Палыч был счастлив, можно с натяжкой. Он сам для себя ещё не выявил и не определил, где этот порог и что можно считать счастьем. Он находился в какой-то эйфорической субстанции, которая контролировала его. А ещё высокая температура и тупая боль по всему телу не помогали привести мысли в порядок.
 
       Больше не в силах сдерживать навалившийся кашель, Палыч сел на кровати. С хрипами и каким-то бульканьем в груди он прокашлялся. Горло болело, и было ощущение, что кто-то всё там расцарапал. Так отвратительно он себя ещё никогда не чувствовал. Тело ватное и не слушается, руки предательски дрожат - одним словом, наркоман в период ломки. А больше всего его злила беспомощность. Самый большой страх Палыча - быть лишним, бесполезным и ненужным. Свой страх он давил на корню, убеждая себя, что всё у него под контролем.

       Стефания проснулась и села рядом. Её распущенные волосы щекотали его плечо и спину. Палыча трясло мелкой дрожью. То ли температура, то ли желание.
 
       - С добрым утром, Стеша, - просипел Палыч, повернувшись лицом к Стефании.
Стефания потрогала его лоб, покачала головой и, выдохнув, сказала:

       - Какое же оно доброе, Паша. У тебя снова поднимается температура. Выпей таблетку, пожалуйста. А я - завтрак готовить.

       Палыч смиренно проглотил таблетку и запил оставшимся в термосе чаем. Откинулся на подушку, закрыл глаза и стал снова проваливаться в беспокойный сон. Очнулся от того, что Стефания тормошила его за плечо.
 
       - Паша, завтрак на столе, поешь. Мне на службу. Через час вернется с дежурства Алеша с врачом. Не бузить! Ты сам останешься или Наталку позвать?
 
       - Не надо Наталку, я справлюсь, - прошептал Палыч. - А где мой телефон?

       - О, если о телефоне вспомнил, значит, идем на поправку, - улыбнулась Стефания, и глаза ее заблестели какими-то ослепительными огоньками. - Телефон на столике. Я на связи. До вечера.

       Она поцеловала его щетинистую щеку и растворилась, оставив лишь еле уловимый запах своих духов.

       Есть не хотелось. Палыч глянул на заботливо укутанную кастрюльку, увидел лежащий рядом со светильником телефон. Стало спокойно, и впервые он почувствовал, как хорошо быть дома.