Участковый уполномоченный деревни Выдрино -8

Глава восьмая.
Проводница вагона номер семь в поезде Баку – Москва Людмила Зорина.

Когда мы вернулись в наше купе, я устало плюхнулся на диван и сказал:
- Горин, мне стыдно в этом признаться, но я ничего не понимаю. Ни-че-го-шень-ки…
- Ты всё поймёшь после моей беседы с проводницей, - успокоил меня мой напарник.- А пока я сам нахожусь на распутье… Словно, произошло раздвоение моей личности. «Такого быть не может – говорит одна из них.- Ни с кем и никогда». А другая возражает: «Все может случиться. Со всеми и всегда. Об этом говорят факты». Так вот, именно, Людмила Зорина должна рассказать нам о фактах, которые помогут мне назвать имена людей, совершивших это преступление десятилетней давности, и вместе с ним еще множество других, в том числе и убийство Юли Бичевской… Так вот, пойди и попроси проводницу принести нам чай, а пока приведу свои мысли в порядок.
На этот раз Горин вел беседу совершенно иначе, отказавшись от своего метода допроса двумя следователями, добрым и зловредным.
После того, как проводница поставила на столик два стакана горячего чая, он вежливо попросил ее присесть
и ответить на несколько вопросов, касающихся преступления, совершенного в вагоне – ресторане десять лет тому назад.
- Я сразу догадалась, почему это милиция села именно в мой вагон, - насмешливо сказала она. – Потому что моей напарницей тогда была Галина Бывалова, состоявшая в гражданском браке с шеф – поваром из вагона – ресторана. Которого, значит, убили в тот недобрый день.
- А почему он был недобрым? – спросил Горин.
- А потому что мы почти час простояли на каком-то полустанке из-за пассажира, которому плохо стало. И тронулись мы, значит, когда его «скорая помощь» увезла. А спустя час после этого прибегает Галина и кричит, что Дмитрича убили.
- А где она сама была в момент убийства?.
- Как это, где? В нашем вагоне, конечно. Мы с ней грязное белье приготовили к сдаче на Курском вокзале, потому что до Москвы оставалось ехать часов шесть, не более. Потом она говорит мне, что, мол, пойду Дмитрича проведаю. Пришла в его каморку, а он там мёртвый лежит. А уже в Туле, по-моему, к нам милиция нагрянула, стала убийцу искать по всем вагонам . А его давно и след простыл, столько остановок было, что на любой можно было с поезда сойти и в лесу скрыться.
Горин надолго задумался, и проводница уже собралась уходить, но он остановил её:
- А теперь, Людмила Семёновна, расскажите нам, пожалуйста, всё с самого начала, с момента вашего поступления на работу.
- А всё очень просто было: после школы не прошла по конкурсу в институт, и мой отец, потомственный железнодорожник, устроил меня на эту работу и, именно, на поезд Москва – Баку в купейный вагон. Я говорю об этом так подробно, чтобы вы поняли, как он обо мне заботился. В то время по этому маршруту ходили три поезда: экспресс, скорый и наш, пассажирский, который останавливался буквально на каждой станции, а иногда даже на разъездах. А теперь представьте себе, что творилось у нас в общих и плацкартных вагонах. В общих люди вообще иногда спали, стоя, а плацкартные были забиты под завязку, и отдохнуть нормально
там было невозможно, потому что всю ночь кто-то входил, кто-то выходил на остановках, и пассажиры даже вздремнуть не могли. А у нас в купейном тишь да благодать: пассажиров мало, так как билеты дорогие, все люди культурные, с достатком, обращаются с нами вежливо, подарки преподносят. Правда, у меня сначала не всё ладно получалось, но Галина оказалась очень хорошей наставницей, быстро меня всему обучила, и вскоре я даже премии стала получать. Сначала мы с ней даже подружились, но, когда она с этим стариком сошлась, мне стало непонятно: как она могла пойти на такое, если ей тогда не было еще и тридцати лет, а ему перевалило за пятьдесят. Но жили они ладно, никогда не ссорились и заботились друг о друге. Когда была моя смена, она уходила ночевать в его каморку, а в её смену Дмитрич обязательно приносил нам в судках обед на двоих. Готовил он всё сам, и очень вкусно, так что жили мы с Галиной, как говорится, припеваючи. Не помню уже в каком году, взяла она с собою в рейс, свою дочь Маргариту, которой было лет десять – двенадцать. От кого Галина её прижила, она мне не сказала, да я и не интересовалась. Значит, был, думаю, у нее в молодости муж или сожитель, от него и понесла. Она называла всегда свою дочь Ритулей, а для Дмитрича, который тоже её очень любил, она была «королевой Марго». Вот, пожалуй, и всё.
- Спасибо вам, Людмила Семёновна, вы нам очень помогли, - сказал Горин, и мне стало смешно: он произнес фразу, которая звучит почти во всех наших детективных фильмах. Значит, не всё человеческое е.му чуждо.
Зорина, забрала со стола пустые стаканы и уже пошла к двери, но вдруг остановилась и сказала, как-то глухо и обреченно:
- А ведь главного вам я так и не рассказала. И не потому, что хотела что-то утаить… Просто я сама не поняла, что тогда произошло…
- Говорите, Людмила Семёновна, говорите! – вскинулся Горин.– Может быть, мы вместе разберемся, что к чему.
Проводница снова села за столик и медленно, словно, обдумывая каждое своё слово, продолжила свой рассказ:
- Значит, случилось это за день до убийства Дмитрича. А, может, за два, точно не помню… Значит, сломался у меня титан, и я не смогла своих пассажиров вечерним чаем угостить. И тогда я решила пойти к начальнику поезда и попросить его, чтобы прислал он в наш вагон слесаря для ремонта титана. А штабной вагон у нас почти самый последний, и идти мне к нему пришлось через весь состав, в том числе, и через вагон – ресторан. Значит, вошла я в него и вижу такую картину: за одним из столов сидят Дмитрич и Маргарита, а перед ними вся столешница завалена чем-то блестящим, вроде как, драгоценными камушками. А точно разобраться, что это было, я не смогла, так как освещение в вагоне было плохое: люстру выключили, а светили только настенные бра. И слышу я, как Дмитрич говорит ей, то есть Маргарите: «Вот это все, дочка, скоро будет твое, и заживешь ты тогда, как настоящая королева Марго» Тут мне стало стыдно подслушивать чужой разговор, и я громко кашлянула. А Дмитрич вскочил на ноги и одним взмахом руки отправил все, что было на столе, в какой-то мешок. А потом и говорит мне: «Проходи, Люда. Ты ко мне?» Ну, я ему объяснила, куда иду, и о меня проводил до следующего вагона. Спокойный такой был, будто ничего и не случилось и ничего такого он и не говорил. Вот и все. Только знаете, я ведь побоялась тогда почему-то снова идти через это чертов вагон – ресторан. Дождалась остановки и обошла его по перрону.
- А сколько лет было тогда Маргарите? – спросил Горин.
И проводница ответила без раздумья:
- А это я вам точно скажу. Она должна была через неделю пойти в школу, в выпускной класс. Значит, ей уже исполнилось шестнадцать лет.
Зорина ушла, и мой напарник довольно потёр руки:
- Всё сошлось, Афонин, всё сошлось! Я сразу же, при первой встрече с Богуславской, почувствовал, что она главная в этом змеином гнезде!
- Не смеши меня, Горин! Ты хочешь сказать, что в свои шестнадцать лет она была способна убить этого старика, своего покровителя, который оставлял ей в наследство какие-то сокровища?
- А она никого и не убивала, и даже не была тогда главарём шайки. Просто она узнала о сокровищах, не захотела дожидаться, пока старик умрёт, и попросила кого-то из своих друзей ускорить это дело. И нам остается только арестовать её. И она, стараясь скостить себе срок заключения, назовет нам имена всех своих соучастников. А теперь, друг Афонин, ложимся спать, ибо утро вечера мудренее..
Но заснуть перед приездом в Москву нам не удалось, так как нас ожидало еще одно приключение.
(продолжение следует