Эпидемия безупречности

  Марк профессионально помогал людям удалять из жизни шероховатости. Его официальная должность в корпорации "Синхро" звучала как Менеджер по оптимизации социального шума. На практике это означало, что Марк обучал клиентов правильно настраивать нейро-фильтры, чтобы они больше никогда в жизни не сталкивались с хамами в метро, плачущими младенцами в самолетах или, упаси бог, неловкими паузами на свиданиях.

  Мир победил дискомфорт. А вместе с ним, кажется, и здравый смысл.
Утро Марка началось с того, что его умный дом "Глаша" включил свет на три тона мягче обычного.

 — Марк, уровень кортизола в твоем поте повышен на 4%, — пропел безупречный женский голос из динамиков. — Я отменила твою встречу с живым курьером. Посылку доставит дрон-аноним. Тебе не придется имитировать улыбку.

 — Спасибо, Глаша, — пробормотал Марк, натягивая джинсы. — Ты спасла меня от трех секунд невыносимого человеческого тепла.

  На улице было пусто, хотя город насчитывал двенадцать миллионов жителей. Зачем куда-то идти, если дополненная реальность (AR) предлагала лучший вид на Эйфелеву башню прямо из окна хрущевки в Бирюлево? Зачем рисковать и знакомиться в баре, если приложение "Душа-в-Душу" создавало для тебя идеального виртуального партнера? Твой цифровой спутник никогда не оставлял грязные носки, не спорил о политике и всегда смеялся над твоими шутками, даже если они были откровенно паршивыми.

  В метро люди сидели в капсулах-коконах. Мир погрузился в великое тактильное голодание. Люди разучились прикасаться друг к другу. Философ Жан Бодрийяр когда-то писал про симулякры — копии вещей, которых никогда не существовало. Теперь симулякрами стали сами чувства.

  В одиннадцать утра к Марку пришел VIP-клиент. Артур, 35 лет, IT-архитектор, выглядящий так, будто его спроектировали в графическом редакторе, но с глазами побитой собаки.

 — Марк, у меня проблема, — Артур сел в кресло и тут же дернулся, когда Марк протянул ему руку для пожатия. Живой контакт! Какой экстремизм. — Моя виртуальная жена, Лилит, она идеальна. Она знает все мои триггеры, поддерживает меня после совещаний, цитирует Шопенгауэра под мое меланхоличное настроение.

 — Но? — Марк прищурился.

 — Но меня тошнит, — выдохнул Артур. — Она слишком правильная. Вчера я нарочно пролил кофе на ее виртуальное платье, чтобы посмотреть, разозлится ли она. А она улыбнулась и сказала: "О, дорогой, это так аутентично! Давай изучим историю кофейных пятен". Марк, я хочу, чтобы на меня наорали. Я хочу, чтобы мне сказали, что я идиот. Я хочу, ну, знаете, чего-то настоящего.

  Марк вздохнул. Экзистенциальный кризис по расписанию. Эрих Фромм писал, что любовь — это искусство, требующее усилий и риска. Но современный человек хотел получить любовь по подписке "Премиум", с гарантией возврата средств.

 — Вы страдаете от синдрома "Стерильной души", Артур, — сказал Марк. — Ваша психика требует сопротивления. Без трения нет движения. Без боли мы не понимаем, где заканчиваемся мы и начинается другой человек.

 — И что мне делать? Купить собаку?
 — Собаки тоже оцифрованы, они не гадят на ковер и не грызут обувь. Слишком просто. Вам нужна радикальная терапия.

   Марк залез в нижний ящик стола — туда, где у него хранились запрещенные вещи, не прошедшие цензуру "Синхро". Он достал маленький, потертый бумажный прямоугольник.

 — Что это? — Артур отпрянул, словно увидел бомбу.

 — Это визитка, — прошептал Марк. — Настоящая. Из целлюлозы. На ней адрес подпольного клуба. Называется "Шероховатость".

 — И что там делают?
 — Там разговаривают без фильтров. Там можно случайно наступить кому-то на ногу и получить в ответ не автоматическое "Приносим извинения за неудобства", а искреннее, сочное человеческое возмущение. Там люди пьют плохой кофе из чашек со сколами и спорят до хрипоты.

  Артур взял карточку дрожащими пальцами. В его глазах загорелся опасный, почти первобытный огонек.

  Вечером Марк сам отправился туда. Он делал это раз в неделю, чтобы окончательно не превратиться в приложение по оптимизации. Клуб находился в подвале старого завода. Никаких AR-очков на входе, никакой биометрии.

  Внутри пахло табачным дымом, пролитым пивом и — невероятно — потом. Настоящим человеческим потом, а не дезодорантом с ароматом "Альпийская свежесть №5".
  Марк подошел к барной стойке. Рядом сидела девушка в растянутом свитере, которая яростно пыталась зажечь старую зажигалку. У нее не получалось. Алгоритм умного дома давно бы заменил зажигалку или сделал это за нее, но здесь правила механики были безжалостны.

  — Позвольте? — Марк взял из ее рук зажигалку, чиркнул колесиком. Вспыхнул огонек, на секунду осветив ее лицо — без цифрового макияжа, с легкими синяками под глазами от недосыпа и крошечным шрамом над губой. Она была... несовершенна. И от этого захватывало дух.

  — Спасибо, — сказала она, затягиваясь. — Я Лиза.
  — Марк.

  — Знаешь, Марк, я сегодня удалила свой аккаунт в «Душе-в-Душу». Мой идеальный виртуальный парень сегодня утром признался мне в любви 47-й раз за неделю. И я поняла, что если еще раз услышу этот безупречный тембр, я выброшу телефон в окно.
— Понимаю, — Марк улыбнулся, чувствуя, как внутри приятно покалывает забытое чувство здорового азарта. — Искусственный интеллект прекрасен тем, что он никогда тебя не предаст. Но он и не выберет тебя. Потому что у него нет выбора. А человек — может. Даже если этот выбор дурацкий.

  Лиза посмотрела на него, и в ее взгляде не было алгоритмического просчета. Было простое любопытство, страх и капля надежды.
  Она протянула руку и коснулась его пальцев. Ее ладонь была прохладной и немного шершавой. Марка словно ударило током. В мире, где все было гладким, как экран смартфона, эта шероховатость казалась самой дорогой вещью на свете.

  Они сидели в подвале и говорили ни о чем. Они спорили о какой-то глупости, Лиза пролила на него пиво, а Марк неудачно пошутил. Это было ужасно, неловко и абсолютно неоптимизированно.

  Это было лучшее свидание в его жизни.