61. Игровые площадки были вокруг

Не было никакого сдерживающего фактора - надо было играть, и набирать очки.
Проходить барьеры, запретные линии, порталы.
Я это чувствовал - я хотел раздаваться вширь, и вдаль (внутрь) насколько хватало ума и сил.
Последних не было.
Из этой пустоты и черпались они - ум, и силы.
Молодые люди вкапывались друг в друга до такой степени, чтоб начало пробиваться.
Дни шли за днями, недели за неделями - а с нами ничего не происходило, и вряд ли что могло произойти - тогда мы сами производили, чтоб произвести.

Мы себя занимали сэксом и водкой строго перпендикулярно.
Еще рок-музыкой.
Тонкие ощущения нам не были свойственны.
Верней, были.
С похмела.
Когда умираешь - похмелился, и вдруг начинает все расцветать внутри и, как следствие, вне.
А так - мы хотели… озвереть.
Любимое мое слово было "вхруст".
Давайте вспомним откуда оно пошло.

И всласть с утра до вечера,
Заученную вхруст,
Одну сонату вечную
Твердил он наизусть!

Первые строфы не помню - некогда у Мандельштама посмотреть.
Вот именно: заученную вхруст.
Затыченную (тычер - teacher — учитель) жизнь мы твердили и подтверждали постоянно.
Озверевая, в повторениях.
Мы атаковывали и атаковывали как будто.
От этого: пить вхруст - почти что закусывая стаканом, ****ься - тоже, чтобы самочка уползала (ты меня заеб), хныкая! - играть или слушать рок - ну, здесь убойные бетонные риффы Тони Айоми самое то.
Может быть, из-за этого нас (наш СССР) боялся весь мир?
"Чего там волохаться - заделаем".
Ну, и поговорка "про вкус", за который "не ручаюсь, но горячо будет".
Слишком много души - дикости - я в себе чувствовал - да и до сих пор ощущаю.
Эмоции постоянно моцион хотели.
Я еще хочу сказать о проницаемости.
В молодости это было - главное.
Ты видел мир, и хотел, чтоб этот мир проник в тебя, а ты проник в него.
Ты прикладывал всю свою волю, чтоб быть каждый миг- в реале.
Старался изо всех сил своими трухлявыми мозгами, гнилой кровью, и хрупким становым хребтом.
Только после этого было ощущение полноты.
Ощущение полной минуты.
Потом об этом я прочел у Гурджиева.
Но ведь такое стремление влезть в ежесекундно меняющийся реал вело к разрушению.
Ты не поспевал - волочился за ним, как ухватившийся пассажир за поручень поезда, сознание вдребезги.