Обходной лист, или Кто следующий? Байка

 
Обходной лист, или Кто следующий?

Однажды у меня дома в туалетной комнате отлетела плитка. Одна-единственная, но грохота наделала, словно крыша обвалилась. Представьте себе: посреди ночи, когда вы во власти сновидения, никто и ничто вас не волнует, весь дом отдыхает после рабочего дня, вдруг — словно гром среди ясного неба — раздаётся залп «Авроры»! Да что там залп! Скорее, грохот от падения кометы на Землю! Вы просыпаетесь и, ничего не понимая, влетаете в тапочки и бегом в «бомбоубежище» — в туалет. И тут натыкаетесь на осколки. Спустя пару минут, после соответствующей процедуры, вам становится легче думать, и вы, даже не напрягаясь, осознаёте всё случившееся. Решение приходит молниеносно: пойти в магазин и купить плитку.

На следующий день плитка куплена, и я неимоверно доволен. Иду домой, насвистывая песенку.

Но дома настроение резко меняется. Плитка-то есть, но как её закрепить? С такой проблемой я не сталкивался, а из инструмента ничего, кроме шариковой ручки, не держал. Следовательно, думаю я, надо кого-нибудь пригласить. Кого, как не настоящего строителя, который знает эту работу как свои пять пальцев? Недалеко от моего дома как раз возводили здание. Башенный кран целый день крутился вправо-влево, словно флюгер, опуская и поднимая стройматериалы.

Спустя полчаса я уже стоял возле вагончика, где обедали рабочие. Поздоровавшись, я извинился за внезапное вторжение, собрался уже уходить и прийти позднее, как вдруг один паренёк окликнул меня:

— Вы что-то хотели? — спросил он.

— Да, но… вы…

— Ничего, я уже поел.

Мы вышли за ворота, так как посторонним не разрешалось находиться на территории стройки, причём без каски. Паренька звали Василием. Я ему объяснил суть проблемы. Он пообещал вечером зайти и всё сделать в считанные минуты. Об оплате он даже и слушать не хотел. Славный паренёк!

Вечером того же дня новая плитка стояла на своём месте, будто так и было. Радости моей не было предела. Как я ни уговаривал Василия взять деньги, он не взял, отпирался руками и ногами. Тогда я угостил его чаем с тортом. За трапезой мы разговорились. Я спросил, откуда он родом и как оказался у нас в городе. И он рассказал мне невероятную историю, которую я записал с его слов и хочу ею поделиться с вами.

Итак, слушайте…

— Тяжело стало жить у нас в селе, нет ни школ, ни дискотек, ни кинотеатров… Молодёжь вся подалась в город, старики доживают свой век в покосившихся избах. Одна надежда на огороды, кое-какой скот и птицу. Я не уехал в город потому, что у меня есть там своя изба, три сотки земли, погреб, сарай, велосипед и прочее. Парень я неприхотливый, живу просто, люблю работать, а также помогаю оставшимся старикам — чиню крыши, заборы, копаю огороды…

Всё шло хорошо до тех пор, пока у меня самого крыша на избе не прохудилась. Нужно было срочно менять стропила, несколько листов железа, потом краска закончилась, чтобы крышу покрасить… Короче, дел — полон рот! Нужно было срочно до зимы всё починить. Нужны деньги. А где их заработать, как не в городе? Я принял решение: поеду в город, заработаю денег, куплю что надо и вернусь назад. Потом займусь ремонтом. До дождей всё будет сделано.

Сказано — сделано.

Поднялся я рано утром, когда солнце только-только показалось из-за горизонта. Умылся. Надел костюм, в котором я был в последний раз на выпускном вечере, взял документы и зашагал пешком на автостанцию. Старики из соседних домов, провожая меня, напутствовали: «Ты береги себя, Вася!»

И вот я в городе. Всё так непривычно: шум от бесконечно проезжающих машин, люди куда-то спешат, взгляды у них озабоченные, деревьев не много, да и то — все стоят вдоль шоссе, дома большие, во дворах кое-где детские площадки…

Чтобы зря не терять время, я принялся рассматривать доски объявлений. Город небольшой, поэтому за часа четыре я успел просмотреть десяток досок. На одной из них нашёл нужное объявление — одной строительной компании требовались разнорабочие. Обещали хорошие условия и зарплату. Ещё три часа ушло на то, чтобы созвониться с ними и встретиться. На собеседовании мне выдали бумажку — обходной лист.

— Пройдёте в поликлинике врачей, которые здесь написаны, потом приходите устраиваться, — объяснила мне секретарша. — Работа у нас не лёгкая, мы должны быть уверены, что вы абсолютно здоровы.

Нашёл я поликлинику. П-образное двухэтажное здание находилось недалеко от вокзала. «Если ничего не получится, — подумал я, — то отправлюсь на электричке в другой город». Подошёл к стеклянной двери, хотел открыть, а она сама открылась — две створки разъехались в стороны. Зашёл вовнутрь, а там народу набралось, словно в городе какая-то эпидемия расхаживает! Прямо у входа — регистратура, а по обеим сторонам от неё коридор идёт буквой «Г».

Чтобы зарегистрироваться, мне пришлось прождать в очереди около часа. Мне выдали временную карточку. Затем я пошёл искать нужные кабинеты. Мне повезло — все они находились в левом крыле здания.

Подошёл к первому кабинету, который расположился сразу за углом. У двери собралось человек десять. Первым стоял верзила, потом старушка, мама с детками… Возле остальных кабинетов было точно так же — не меньше десятка человек.

— Разрешите мне без очереди, — попросил я верзилу, — мне только подпись врача поставить, минутное дело.

— Я тебе поставлю, — ответил тот и вынул из кармана пудовый кулак.

«Ничего не поделаешь», — со вздохом подумал я.

За десять минут ожидания никто не вышел из кабинета. То, что я всех врачей не успею пройти, — это было ясно, как дважды два — четыре.

Захотелось мне в туалет, я спросил у соседа, как пройти, тот указал на другое крыло здания. По-солдатски я развернулся на 180 и поспешил за угол. Но не прошёл и десяти шагов, как головой ударился во что-то твёрдое, потом опять что-то твёрдое падает мне на ногу. Как потом выяснилось, я наскочил на рабочего, который нёс на плече и в руке бутыли с питьевой водой. От сильной боли я потерял сознание.

Очнулся в кабинете на стуле.

— Где я? — слабым голосом спросил я.

— Очнулся! Ну, слава Богу, а то напугал всех… — сказал доктор.

— У травматолога ты, у травматолога, — сказала сестричка, перевязывая мне руку. — Сейчас закончу, и ты полюбуешься на себя-красавца.

Вскоре в стеклянном шкафу с лекарствами, как в зеркале, я смог себя разглядеть в полный рост. Вот что я там увидел: на голове пластырь закрывал огромный синяк, левая рука чуть ниже локтя забинтована, стопа левой ноги тоже в бинтах. Картина не из приятных. А если учесть, что под бинтами ещё и болит, тогда…

— Побудешь недельку дома, подлечишься, потом хоть куда, — сказал доктор, записывая что-то в журнал.

Я уже собрался выходить, как вдруг вспомнил про обходной лист.

— Доктор, подпишите, пожалуйста, — взмолился я, протягивая листок.

— Так, ты на стройку собрался? — после прочтения сказал он.

— Да. Очень нужно.

— С такими ушибами… Нельзя! — и собрался уже что-то записать.

— Доктор, это всё ерунда, завтра всё будет в норме, уверяю вас! Мне нужна эта работа. Мне нужно заработать денег, чтобы купить материал для ремонта крыши. До наступления холодов нужно всё сделать. А если я буду лечиться, то… сами понимаете. Подпишите, прошу вас, доктор.

И доктор подписал. Я был в восторге — одна подпись имелась. Осталось ещё четыре.

Из кабинета я вышел радостным:

— Кто следующий? — крикнул я, хотя меня никто об этом не просил.

— Ты следующий! — верзила схватил меня одной рукой за шиворот и ногой придал моему телу ускорение, то есть дал пинка под зад. Я летел, словно котёнок. — Чтоб не был самым умным и соблюдал очередь.

Когда я летел, пациенты расступились, и если бы не дверь, далеко бы залетел. Дверь меня остановила, но и добавила несколько синяков на голове и руке. Поднявшись, я встал у стены. Синяк покраснел и болел нестерпимо.

— Холодное приложи, а то вымахает с яблоко, — посоветовала одна старушка.

— Холодное… Где ж его взять-то?

— А ты к стене приложись, — словно прочёл мои мысли, предложил старичок из другой очереди, — какой ни есть, а холод.

Да, действительно, немного полегчало. Но сзади болело. Тяжёлая нога у верзилы. Я положил на больное место руки, стал поглаживать.

Дверь кабинета открылась и вышла старушка.

— Кто следующий? — пропищала она.

— Я! Я следующий! — из кабинета травматолога выскочил верзила и, толкнув меня, хотел зайти.

Но старушка преградила ему путь.

— Как тебе не стыдно! — укоризненно сказала она. — Ты здоров как бык, а лезешь вперёд. Или не видишь — вот инвалид стоит! А что там написано? — она указала на плакат «Женщины с грудными детьми и инвалиды принимаются без очереди».

Она обхватила меня за талию и медленно повела в кабинет. Затем вышла. За дверью послышалась брань.

Так я оказался в кабинете хирурга. Стоял, держась за мягкое место.

— Где болит? — спросил тот, не глядя в мою сторону. — Раздевайтесь до пояса… Нет, не верхнюю часть, а нижнюю… Так… Так… — и он всадил мне в мягкое место шприц. Укол оказался болючим. — Зайдёшь через три дня. Где карточка?

Я дал обходной. Он расписался.

«Есть!» — подумал я. — «Ещё одна подпись!» — и, кривясь от боли, вышел в коридор.

Там уже стоял и скрипел зубами мой «протеже».

— Посторонись! — крикнул он и, применив ко мне хоккейный приём, зашёл в кабинет.

И, в который раз, меня остановила дверь. Встать не было сил. Раны так болели, что на глазах выступили слёзы. Меня подняли и прислонили к стене, все стулья были заняты.

Из кабинета вышел пациент, следом сестричка:

— Кто следующий? — спросила она и ойкнула, завидев меня. — Ой, что это с вами! А ну заходите скорее! — и повела меня под руку.

Так я оказался в кабинете глазного врача.

Врач меня осмотрела, потом всунула в руку фанерку и велела закрыть один глаз.

— Читайте, — указала она на плакат с буквами разной величины.

Как ни напрягал я зрение, как ни тёр глаза — ничего не мог разглядеть, слёзы закрывали видимость, раны болели.

— Ничего не видно, — сказал я.

— Плохо, молодой человек, — сказала доктор и сделала запись в журнале. — Дайте карточку.

Я протянул ей обходной.

— Мне очень нужна эта работа.

— Зайдёте к терапевту, он же и главврач наш. Как он скажет, так и будет. Желаю удачи, — вручил мне листок.

Выйдя в коридор, я ожидал снова получить тумака, но… ничего такого не произошло. Я огляделся. Люди мирно сидели и стояли на своих местах, ожидая очереди. Верзила куда-то исчез. И стало как-то тихо. Может, я оглох?

— Вы к терапевту? — поинтересовалась полноватая женщина, — тогда занимайте очередь, — и указала на последнего, восьмого по счёту. — Никто вас больше не обидит.

Мне освободили стул, и я сел, выдохнув облегчённо. После всего пережитого меня клонило ко сну. Я не стал сопротивляться.

Проснулся я от прикосновения.

— Молодой человек! Вы живы? — мужчина средних лет теребил моё плечо. Когда я открыл глаза, сказал: — Уф, живой! Поликлиника закрывается, все уходят домой. Вы в состоянии идти?

Я осмотрелся. Коридор был пуст.

— Мне бы ещё одну подпись, — взмолился я и протянул обходной.

— Рабочий день закончился, понимаете?

— Всего одну…

Доктор, — а это был именно он, терапевт и главврач, — пробежался взглядом по листку.

— На стройку, значит?

— Угу.

— Боюсь, что вам не светит стройка в течение трёх недель, плохие показатели, да и вообще… — он указал на мой вид. — Вот подлечитесь, потом… приходите, подпишу. Но сегодня — НЕТ! Вам помочь встать? — он уже протянул руки, но я отказался. — Вот и хорошо. Идите с Богом домой. Всего наилучшего, — и удалился, шаркая туфлями по керамическому полу.

«Да-а-а, не повезло…» — подумал я и поплёлся к выходу.

Уборщица заканчивала мыть полы. Увидев меня, сжалилась:

— Что, больно, сынок?

— Угу.

— Как ты домой пойдёшь-то?

— Ничего, как-нибудь, спасибо.

— А ты попроси тех истуканов, что стоят возле иномарки, всё равно стоят без дела.

— Ладно, обойдусь… — голос мой был слаб и дрожал.

— Хочешь, я поговорю с ними? — и, не дождавшись ответа, отставила швабру, вышла на улицу.

Я вышел на улицу и стал выглядывать автобус, но того не было. На стоянке около больницы стояла чёрная иномарка, возле которой уборщица уговаривала «истуканов» отвезти меня домой. Они не соглашались. Но, когда я вышел, дверцы вдруг открылись, и из машины вышел… верзила, а за ним и папаша его — эдакий олигарх. Уборщицу они проводили ко входу, затем подошли ко мне.

— Это он! Из-за него меня… — верзила указал на меня пальцем.

— Разберёмся, — сухо сказал отец и ко мне: — Пройдём в сторонку, поговорить надо.

У меня сердце упало в пятки: «Это конец, — подумал я. — Нож в сердце и — привет», — приготовился к худшему.

— Что я натворил? — спрашиваю.

— Я выслушал своего болвана, теперь хочу послушать тебя. Расскажи мне, что у вас с моим сыном произошло сегодня в поликлинике. Только говори правду, как на суде. Пошли в машину, а то ты еле стоишь на ногах.

В машине находились только мы втроём. Собравшись с мыслями, я начал рассказывать. Сынок всякий раз перебивал меня возгласами: «Не верь ему!», «Ах ты лжец!», «Да я тебя за это…». Пришлось папаше выставить своё чадо за дверь, и только тогда он выслушал спокойно до конца мой рассказ, не проронив ни слова.

Когда я закончил, он разразился громким смехом. Машину качало, словно при землетрясении. Мне стало грустно. Ну вот, теперь весь город будет надо мной потешаться, чего доброго, ещё в газете напечатают фельетон про меня. Ещё карикатуру нарисуют — осла или барана с обходным листом.

— Можно я пойду? — попросился я, так как смеху не было конца.

Сделав некоторое усилие над собой, олигарх наконец взял себя в руки.

— Вот спасибо! Давно я так не смеялся! Вот потешил!

— Можно я пойду? — повторил я вопрос и потянул за ручку.

— Погоди, — мягко ответил тот. — Не сердись. Сам посуди: пройти медкомиссию в переполненном здании, без очереди, благодаря тумакам какого-то там… болвана… Разве не смешно? Жванецкий так не придумает! Короче, сделаем так. Ты парень честный, работящий. Я беру тебя к себе на дачу. Я строю дачу за городом. Поможешь? За деньги не беспокойся, заплачу сполна… — он открыл окно и позвал сынка: — Короче так! Василий будет работать на даче, а ты, — он сделал паузу, — будешь в его распоряжении, то есть старшим, куда пошлют, понял?!

— Но, папа, — захныкал было сынок.

— Будет так, как я сказал!

— Зачем вы так… — мне стало жалко парня.

— А ты не жалей его! Он должен рассчитаться с тобою за незаслуженные раны. Пусть поработает, пусть познает цену деньгам, а то на папиной шее совсем распоясался! Как я сказал, так и будет! Сейчас я отвезу тебя к себе домой, там ты недельку подлечишься — припарки, массажи и другую дребедень. Потом — в бой! Согласен? По глазам вижу, что согласен. Значит, решено!

И мы уехали…

Когда Василий закончил свой рассказ, над городом уже висела ночь. Яркий месяц напоминал рот чеширского кота, в форточку подуло прохладой. Откуда-то доносилось пенье ночной птицы.

— Да-а, — потянулся я. — История прямо-таки невероятная… И чем она закончилась?

— Я стал работать у Геннадия Петровича — так зовут моего работодателя. Сыночек его осенью пошёл служить в армию, на каком-то там складе. Живу я на съёмной квартире, за которую платит хозяин. Зарплатой я доволен.

— А как же твоя изба?

— Никак, — спокойно ответил Василий. — Два года там не был, всё некогда. Признаюсь — даже не тянет. — Он встал, расправил широкие плечи. — Засиделся я у вас… Побегу домой. Нужно ещё кое-что приготовить на завтра.

Мы крепко пожали друг другу руки.

— Ты заходи иногда, поболтаем о том о сём.

— Ладно, зайду как-нибудь…

Когда Василий вышел, я подошёл к окну. Чеширский кот всё так же с высоты улыбался редким прохожим. А вокруг него кто-то рассыпал бесконечное множество переливающихся бусинок.

Вон внизу показался Василий. Он прошёл мимо песочницы, мимо турника и направился к тротуару, потом повернул направо. Вдруг резко обернулся. К нему подбежала девушка. Они постояли немного, что-то обсуждая, потом вместе ушли. Ушли навстречу новой истории. А нашей истории, к сожалению, пришёл…

Конец.