Великий телевизионщик!

            
               Начав работать на Шаболовке в 1967 году, я попадал на разные программы: вместе с бригадой снимал спектакли, развлекательные программы: «Кабачок „13 стульев“», «Музыкальный киоск», «С днем рождения».

Часто работал на общественно-политических программах. Основным режиссером на этих программах был Михаил Аронович Литовчин. Прошло уже 55 лет, а я помню этого человека с доброй улыбкой, который любил нашего брата  операторов. Для Михаила Ароновича не было понятия «нельзя», «невозможно». В то время не было мобильных камер  «репортажек», и выездные эфиры можно было делать, используя ПТС  -  передвижные телевизионные станции. Это была студия на колесах, оснащенная четырьмя камерами и режиссерским пультом, позволяющая сразу выдавать программу в эфир.

Так вот, ПТС была главным инструментом режиссера Литовчина. Он ею управлялся, как японец палочками. Для него не было «нельзя», «далеко», «нет сигнала». ПТС ехала к месту эфира или своим ходом, или на самолете. Если сигнал не приходил на студию  ставили ретрансляторы. Если бы мне рассказали, что эти неповоротливые и примитивные камеры будут эфирить из шахты на глубине 50 метров, я бы не поверил.

А зря, надо было знать Михаила Ароновича, который взял нас, и мы поехали в Новомосковск делать репортаж из шахты. Для начала он спустился, чтобы выбрать места для камер. Потом спустили камеры, кабели. Осветители установили пару приборов. Нам выдали брезентовые куртки и каски на голову с фонариками. Мы зашли в клеть и опустились к камерам. Обстановка была «не фонтан»: шахтеры продолжали работать отбойными молотками. А камеры на штативах стояли около комбайна вместе с корреспондентом, готовым к эфиру. Мы надели наушники и услышали бодрый голос нашего режиссера:

— Ребята, соберитесь, скоро выходим! Добавлю это были живые эфиры!

Как только я начал работать с Литовчиным, я услышал историю, которую мне хочется пересказать.

Если будут неточности небольшое отступление: в юности мы не скучали, у нас были всякие развлечения. Одним из них был «испорченный телефон», когда все участники игры садились и на ухо передавали друг другу слово, при этом слово надо было сказать невнятно. В результате первый играющий мог сказать «паровоз», а последний произносил: «пароход».

Я надеюсь, что мой пересказ будет недалек от истины. Ко Дню Военно-морского флота в Севастополь отправили ПТС и бригаду во главе с режиссером Литовчиным. Задача была  снять это событие. Главный кадр, задуманный режиссером, был залп со всех кораблей одновременно. Литовчин собрал «военный совет», на котором распределил роли: кто должен осуществить команды. Решили: когда на ПТС запустят видеомагнитофон, Михаил Аронович по телефону даст команду: «ЗАЛП!» Командующий на флагмане махнет рукой, в которой будет держать платок, и все одновременно произведут залп. На следующий день все было готово. На ПТС уже готовились запускать видеомагнитофон, Литовчин держал у уха телефон, чтобы отдать команду, командующий поднял руку с платком. Но то ли он переволновался, то ли что, но он снял фуражку и платком стал вытирать лоб. И вдруг вся флотилия ка-а-ак жахнет! Одним словом, кадра не получилось — магнитофоны еще стояли. Михаил Аронович отправился на флагман выяснять. Там сказали:

— Это был непредвиденный случай.

Литовчин предложил сделать дубль, но получил отказ, ссылались на отсутствие зарядов. Тогда, и вот это телевизионщики рассказывали из уст в уста, Михаил Аронович снял с аппарата телефонную трубку и произнес:

— Сейчас я буду звонить в ЦК партии, и пусть они присылают снаряды.

Одним словом, зарядили по новой, и дубль был снят. Михаил Аронович был художником «больших полотен» и не разменивался на мелочи — стрелять так стрелять.

А теперь вернусь к телевидению. В стране не было учебных заведений, готовивших режиссеров, операторов, звукорежиссеров, продюсеров. Думаю, у Литовчина появилась идея создания Телевизионного института давно, и в 1994 году свою мечту он реализовал и открыл ГИТР — Гуманитарный институт телевидения и радиовещания, впоследствии названный именем М. А. Литовчина.

Кто бы мог подумать, что я, молодой оператор, работая с известным режиссером М. А. Литовчиным, через 40 лет приду преподавать операторское мастерство в созданный им Институт телевидения.

За свою жизнь я накопил большой опыт и знания. Я знал весь процесс создания фотографии, кино, телевидения. Все это я отработал на практике. Я знал, как работать в студии, на ПТС. На спорте и на «паркете». Как работать с репортажной камерой. Мне хотелось поделиться своим опытом, и я предложил свои услуги Институту телевидения ГИТР. Поговорил с директором Ю. Литовчиным, и он дал согласие вести курс операторского мастерства, хотя у меня не было опыта преподавания. И я начал преподавать.

Наверное, я ломал все устои. Во-первых, я не писал планы в учебную часть, так как я знал, о чем буду говорить со студентами, за день до лекции. Я рассказывал, что из себя представляло телевидение 60-х, 70-х, они ничего об этом не знали. Как работать в студии, на концертах, различных шоу, как показывать спорт. Как работать с репортажной камерой. Я их не мучил съемками гипса, а рассказывал о всех видах композиции, как выставить свет в зависимости от характера съемки. Сам я поклонник американского кино и всегда обращал внимание, как они ставят свет.

Нас учили догмам: рисунок, заполнение, блик. И многие операторы придерживались этого правила всю жизнь. С появлением цвета, а потом камер большой чувствительности и разрешения оператор должен руководствоваться своим талантом, а не догмами. Все это я хотел донести до сознания студентов. На занятиях в студии они должны были выстраивать мизансцены, отрабатывать крупные, средние и общие планы. Я пытался их увлечь в процесс создания программ желающие работали на спорте и, думаю, мне это удалось. По крайней мере, с меня перестали спрашивать в учебной части планы лекций. Часто на мои лекции приходили студенты с других курсов. К сожалению, обстоятельства так сложились, что я не мог дальше преподавать, а жаль, я мог бы еще много передать из моего опыта молодым, будущим телевизионщикам.
    Послесловие: В 1998 году я переехал к жене на Новослободскую улицу. И тут меня ждал сюрприз судьбы: оказалось, что в соседней квартире живет семья Литовчина. Вот уж действительно Москва  большая деревня. прошли годы, давно осталась позади Шаболовка, ПТС, прямые эфиры наши телевизионные будни, а Михаил Аронович снова оказался рядом и теперь уже не как режиссер с которым я работал,а просто как сосед и близкий мне человек. Мы стали чаще видеться, вспоминать телевидение, общих знакомых. наверное тогда я понял, что некоторые люди не изчезают из нашей жизни. Они могут потеряться на много лет, а потом  судьба вдруг поселит их за соседней стеной.