Прах между страницами. Исторический детектив. 3

Глава 3. Первый мёртвый

Второй день. Ночь.

Крик оборвался так же внезапно, как и начался.

Маттео вскочил с кровати, ещё не понимая, что происходит. Сердце колотилось где-то в горле, руки сами нашарили на столе нож — небольшой, для письма, но всё же оружие. Он замер, прислушиваясь. Тишина. Только колокол всё ещё гудел — глухо, тревожно, словно бил в набат.

Потом послышались шаги. Быстрые, топот многих ног по каменным плитам. Крики — приглушённые, испуганные. Маттео натянул тунику, сунул ноги в башмаки и выскочил в коридор.

Мимо пробежал монах с факелом в руке. Лицо его было белым, глаза — расширенными. Он не взглянул на Маттео, только промчался дальше, к лестнице. Маттео бросился за ним.

Он догнал его на нижней галерее, где уже собралась небольшая толпа — монахи в тёмных рясах, послушники, несколько слуг. Все они стояли полукругом у входа в один из коридоров, ведущих в восточное крыло. Там, в глубине, мерцал свет — ещё факелы.

Маттео протиснулся вперёд.

— Что случилось? — спросил он у ближайшего монаха.

Тот обернулся. Молодой, с прыщавым лицом и дрожащими губами.

— Брат... брат Феличе, — выдавил он. — Он... он мёртв.

— Где?

— В своей келье. — Монах перекрестился. — Дверь была заперта изнутри.

Маттео почувствовал, как холодок пробежал по спине. Заперта изнутри.

Он шагнул вперёд, расталкивая монахов. Никто его не остановил — все словно оцепенели. Коридор был узким, освещённым всего двумя факелами. В конце — дверь. Она была приоткрыта, и в щель пробивался свет.

У двери стоял настоятель.

Он был в той же чёрной рясе, с тем же серебряным крестом. Лицо его казалось высеченным из камня — ни страха, ни скорби, только странная, тяжёлая задумчивость. Рядом с ним — брат Ансельмо, бледный как полотно.

— Отец настоятель, — начал Маттео, но настоятель поднял руку, останавливая его.

— Не входи, — сказал он тихо. — Пока не входи.

— Я должен увидеть.

— Зачем? Ты — учёный, не лекарь.

— Я видел смерть, — ответил Маттео. — И знаю, что она может рассказать.

Настоятель долго смотрел на него. Потом отступил в сторону.

— Хорошо. Смотри. Но помни — то, что ты увидишь, останется, между нами.

Маттео кивнул и шагнул в келью.

Первое, что бросилось в глаза, — запах. Не запах смерти, нет. Запах чернил. Сладковатый, резкий, он висел в воздухе, словно кто-то опрокинул чернильницу. И ещё — запах воска. Свеча догорела, оставив только оплывший огарок на столе.

Брат Феличе лежал на полу.

Он был немолод — лет пятидесяти, с седеющими волосами и морщинистым лицом. Лежал на спине, раскинув руки, словно пытался схватить что-то в воздухе. Глаза его были открыты — широко, неестественно широко. Рот приоткрыт. На лице застыло выражение... Маттео не сразу понял, какое. Не ужас. Не боль. Удивление. Словно в последний миг он увидел что-то, чего не ожидал.

На груди монаха лежала книга.

Маттео присел на корточки. Книга была раскрыта — страницы веером, словно ветер перелистал их. Но окна в келье не было — только узкая бойница под потолком, забранная решёткой. Ветер сюда попасть не мог.

Он наклонился ближе. Страницы были покрыты знаками. Те же самые знаки, что он видел в библиотеке — угловатые, переплетающиеся, чужие. Они шли ровными строками, без пробелов, без заглавных букв. И чем дольше Маттео смотрел на них, тем сильнее становилось ощущение, что эти знаки движутся — медленно, как рябь на воде.

Он моргнул и отвёл взгляд.

— Кто нашёл тело? — спросил он, поднимаясь.

— Я. — Голос из толпы. Молодой послушник, тот самый, с прыщавым лицом. — Я принёс ему воду. Постучал. Никто не ответил. Я толкнул дверь — она была заперта. Тогда я позвал брата Ансельмо.

— Дверь была заперта изнутри?

— Да. На засов.

Маттео обернулся к двери. Засов был простой — деревянный брус, вставлявшийся в железные скобы. Сейчас он был отодвинут. Но если дверь была заперта изнутри, а брат Феличе лежал мёртвый... кто отодвинул засов?

— Кто-то ещё входил в келью? — спросил он.

— Нет, — ответил брат Ансельмо. — Я пришёл первым. Дверь была заперта. Мне пришлось выломать её.

Маттео посмотрел на дверь. Петли были целы, но дерево вокруг замка треснуло — следы свежие, светлые на тёмном фоне. Да, её действительно выломали.

Он снова обернулся к телу. Что-то здесь было не так. Что-то, что не давало ему покоя.

— Брат Феличе был переписчиком? — спросил он.

— Да, — ответил настоятель из коридора. — Одним из лучших.

— Что он переписывал в последние дни?

Молчание. Долгое, тяжёлое.

— Он работал с одной рукописью, — сказал наконец настоятель. — Из тех, что не внесены в каталог.

— С той самой, что я видел в библиотеке? С гербом Ареццо?

Настоятель не ответил. Но его молчание было красноречивее слов.

Маттео опустился на колени рядом с телом и осторожно, двумя пальцами, приподнял книгу. Она была тяжёлой — не меньше фунта. Переплёт из тёмной кожи, потёртый, с застёжками из потемневшего серебра. На корешке — выжженный знак. Тот самый дракон. Тот самый, что на барельефах.

— Это та книга, — сказал он тихо. — Та, что лежала на столе настоятеля вчера вечером.

Он поднял глаза. Настоятель смотрел на него в упор. Взгляд был тяжёлым, немигающим.

— Да, — сказал он. — Та самая.

— Что это за книга?

— Это... — настоятель помедлил. — Это то, что не должно существовать.

Он шагнул в келью, наклонился и закрыл глаза брату Феличе. Движение было медленным, почти нежным.

— Уходите все, — сказал он. — Брат Ансельмо, позаботься о теле. Остальные — по кельям. Утром мы решим, что делать.

Монахи начали расходиться. Маттео остался на месте.

— Отец настоятель, — сказал он. — Брат Феличе умер не своей смертью.

Настоятель выпрямился. Лицо его осталось непроницаемым.

— Что ты хочешь сказать?

— На его лице — удивление. Не страх, не боль. Удивление. Словно он увидел что-то, чего не ожидал. И книга... она раскрыта. Страницы перелистаны. Но окна в келье нет. Ветра нет. Кто перелистал страницы?

— Возможно, он сам, — ответил настоятель. — В предсмертной агонии.

— Возможно, — согласился Маттео. — Но тогда почему дверь была заперта изнутри? И кто отодвинул засов?

Настоятель молчал. Долго. Потом вздохнул — тяжело, устало.

— Ты задаёшь слишком много вопросов, Маттео ди Барди, — сказал он. — Я предупреждал тебя вчера. Некоторые знания должны оставаться скрытыми.

— А некоторые смерти — оставаться необъяснёнными?

— Иногда — да.

Он повернулся и вышел из кельи. Брат Ансельмо последовал за ним, бросив на Маттео быстрый, нечитаемый взгляд.

Маттео остался один. Он ещё раз посмотрел на тело — на застывшее лицо, на раскрытую книгу, на странные знаки, которые, казалось, всё ещё двигались в свете догорающей свечи. Потом достал записную книжку и записал:

«Брат Феличе. Переписчик. Мёртв в запертой келье. На груди — та самая книга. Знаки. Удивление на лице. Дверь заперта изнутри, но засов отодвинут. Настоятель знает больше, чем говорит. Книга — ключ ко всему».

Он закрыл книжку, сунул её за пазуху и вышел из кельи.

Колокол снова начал звонить — медленно, мерно, отсчитывая время. Но теперь его звон казался Маттео похоронным.

Купить книгу можно на Литрес, автор Вячеслав Гот. Ссылка на странице автора.