Прах между страницами. Исторический детектив. 4

Глава 4. Келья с запертой дверью

Третий день. Раннее утро.

Маттео не спал.

Он лежал на кровати, уставившись в потолок, и слушал, как в аббатстве один за другим стихают звуки. Шаги в коридоре. Приглушённые голоса. Скрип закрываемых дверей. Потом всё смолкло — и остался только дождь, снова начавшийся под утро.

Он встал, когда за окном начало сереть. Оделся, сунул записную книжку за пазуху и вышел.

Келья брата Феличе находилась в восточном крыле — самом старом, где стены были сложены из грубого камня, а потолки нависали низко, как в склепе. Маттео шёл туда не таясь. Если его спросят, он скажет, что хотел помолиться за упокой души усопшего. Это звучало достаточно благочестиво.

Но никто его не остановил. Коридор был пуст, и только редкие свечи в нишах горели — оплывшие, тусклые. Дверь в келью Феличе была заперта на замок. Маттео помедлил. Потом присел, осмотрел замок. Простой, железный, с замочной скважиной. Следов взлома нет.

Он выпрямился и огляделся. Что он надеялся найти? Что кто-то забыл открыть дверь? Что тело всё ещё там?

Тела не было. Брат Ансельмо распорядился перенести его в часовню — ещё вечером, пока Маттео сидел в своей келье и записывал. Монахи должны были приготовить тело к погребению.

Но кое-что осталось.

Маттео посмотрел на пол. У порога, между камнями, темнело пятно. Не кровь — чернила. Он заметил их ещё вчера, но не придал значения. Теперь присел и провёл пальцем. Чернила были сухие, но не полностью — в глубине пятна ещё оставалась влага. Свежие.

Он поднял голову. Взгляд скользнул по стене — и остановился.

На камне, чуть выше уровня глаз, были царапины. Неровные, торопливые. Маттео наклонился ближе. Это были буквы. Латинские. Он разобрал с трудом:

«Vid...»

И ниже — ещё одна строка, почти стёртая, словно писавший провёл по ней рукой:

«...oculus...»

Маттео нахмурился. Vid... oculus... Видел... глаз? Или — око? Он попытался вспомнить, какие латинские слова начинаются с vid — video, videre, viduus, vidua. Видеть. Видел. И oculus — глаз.

Он достал записную книжку и переписал царапины. Потом провёл пальцем по стене рядом. Ничего. Только эти два слова.

Он выпрямился. Значит, брат Феличе успел что-то написать перед смертью. На стене. Своей рукой — или чужой? Если он умирал, у него не было времени выцарапывать буквы на камне. Разве что... он писал не перед смертью, а раньше. Или — кто-то другой оставил это послание. Для него, Маттео.

Он отступил от стены. Оглядел коридор. Пусто. Тихо. Только дождь стучит по крыше.

Он вернулся к двери и ещё раз осмотрел засов. Деревянный брус, вставленный в железные скобы. Простой, надёжный. Если его задвинуть изнутри, снаружи дверь не открыть — разве что выломать. Брат Ансельмо сказал, что выломал. Следы на дереве подтверждали это. Но...

Маттео присел, заглянул под дверь. Щель была узкой, но достаточной, чтобы просунуть тонкий предмет. Он помедлил. Потом вытащил из-за пазухи перо — гусиное, с обрезанным концом. Просунул его в щель и повёл из стороны в сторону. Кончик пера скользнул по чему-то твёрдому. Маттео надавил. Раздался тихий щелчок — и засов сдвинулся.

Он замер.

Потом медленно вытащил перо и посмотрел на него. Кончик был погнут. Он снова заглянул в щель. Засов теперь был отодвинут. Он сделал это пером. Снаружи.

Значит, дверь можно было запереть и снаружи — если знать как. Тонкий предмет, просунутый в щель, надавливал на язычок засова... Но тогда получалось, что кто-то запер брата Феличе изнутри? Или запер его в келье снаружи, а потом отодвинул засов, чтобы все думали, что дверь была заперта изнутри?

Маттео покачал головой. Слишком сложно. Слишком запутанно. Но одно он знал точно: дверь не была заперта изнутри. Кто-то хотел, чтобы все так думали.

Он снова посмотрел на царапины на стене. Vid... oculus... Видел... глаз...

Что видел брат Феличе? Что он пытался сказать?

Маттео закрыл записную книжку и пошёл прочь от кельи. Ему нужно было попасть в библиотеку. Ещё раз. И найти ту книгу.

В библиотеке было темно и холодно. Дождь стучал по крыше, и звук отдавался под сводами гулким эхом. Маттео зажёг свечу от огнива — руки дрожали, но он справился. Свет выхватил из темноты полки, футляры, пюпитры.

Он пошёл прямо к тому шкафу, где вчера нашёл кодекс с гербом Ареццо. Открыл дверцу. Футляр был на месте. Он вытащил его, положил на пюпитр, открыл.

Книга исчезла.

В футляре лежал только обрывок пергамента. Маттео взял его. На обрывке было что-то написано — тем же торопливым почерком, что и приписка в конце кодекса. Он поднёс пергамент к свече и прочитал:

«Quod oculus non vidit...»

«То, чего глаз не видел...»

Он перевернул обрывок. На обороте — ещё несколько слов, почти стёртых:

«...nec auris audivit».

«...и ухо не слышало».

Маттео узнал эти слова. Послание к Коринфянам. «Не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его». Но здесь они были написаны иначе — без продолжения, без утешения. Обрывок фразы. Кто-то вырвал её из контекста — и из книги.

Он перечитал царапины на стене в памяти: Vid... oculus... Видел... глаз... И этот обрывок: «То, чего глаз не видел».

Брат Феличе пытался что-то сказать. Что-то, связанное с этой книгой. С тем, что он видел — или не видел.

Маттео положил обрывок в записную книжку и закрыл футляр. Потом обвёл взглядом библиотеку. Книга исчезла. Кто-то забрал её — между вечером и утром. Кто-то, у кого был ключ. Кто-то, кто знал, что Маттео найдёт её.

Он вернулся к полке с «Historia Monastica». Книга была на месте. Он вытащил её, открыл на том месте, где были вырваны страницы. Пропуск в списке настоятелей. Между Иоанном и Григорием. 1203–1204.

Он провёл пальцем по краю вырванной страницы. Потом наклонился ближе. На корешке, у самого сгиба, остался крошечный обрывок пергамента — почти незаметный. Маттео поддел его ногтем. На обрывке была буква. Одна буква. «B».

Он снова открыл записную книжку и записал:

«Книга исчезла из футляра. Вместо неё — обрывок пергамента: "То, чего глаз не видел, и ухо не слышало". Брат Феличе написал на стене: "Vid... oculus..." Возможно, он пытался написать то же самое. Пропуск в списке настоятелей: между 1203 и 1204. На корешке — буква "B"».

Он закрыл книжку. Посмотрел на свечу. Огарок догорал.

И тут он услышал шаги.

Медленные. Тяжёлые. Кто-то шёл по библиотеке — прямо к нему.

Маттео замер. Шаги приближались. Свеча дрогнула в его руке.

Из темноты выступила фигура. Брат Ансельмо.

— Вы рано встали, — сказал он. Голос был ровным, но глаза — настороженными. — Настоятель просил вас не покидать келью до утренней службы.

— Я не мог уснуть, — ответил Маттео. — Пришёл помолиться.

Брат Ансельмо посмотрел на пюпитр, на открытый футляр, на «Historia Monastica» в руках Маттео.

— Здесь не место для молитв, — сказал он. — Идёмте. Утренняя служба скоро начнётся.

Маттео кивнул. Он поставил книгу на место, закрыл футляр и пошёл за братом Ансельмо. Но в дверях он обернулся.

Библиотека осталась позади — тёмная, молчаливая. И где-то в её глубине, на одной из полок, лежала книга, которой не должно было существовать. Книга, за которую убили брата Феличе.

И убийца всё ещё был здесь.

Купить книгу можно на Литрес, автор Вячеслав Гот. Ссылка на странице автора.