Возвращение с Саракша

Максим сидел в обширной и пустой комнате в полном одиночестве. В окна - во все три, с улицы редкими порывами ударял ветер, всегда здесь усиливающийся с утра и не затихающий до конца дня, от чего в старых деревянных рамах почти постоянно и угрожающе дрожали стёкла. К вечеру весь пол небольшого здания казармы, занятой ими пару недель назад, будет покрыт тонким слоем песка, и ничего ты с этим не поделаешь.
Песок здесь был всегда и везде, и уже порядком подосточертел.
«Сам захотел податься на Юг, настоящего дела тебе захотелось, подвигов очередных тебе захотелось, пустыню мечтал увидеть вблизи и всё такое прочее… мечтал ведь? Чего ж теперь жалуешься?»  - подумал язвительно про себя Максим.
На столе перед ним грудой были навалены армейские автоматы, буквально вчера «конфискованные» у очередной горстки гвардейцев, загнанных и вынужденных сдаться в лесах неподалёку.
Уже столько времени прошло, а их оставалось здесь ещё порядочно - самых непокорных, самых фанатичных и самых же бестолковых, так и не смирившихся с падением Неизвестных Отцов, и всего такого привычного им военного жизнеустройства, не сложивших оружие и продолжавших пакостить и сеять анархию везде, где только это у них ещё получалось.
Также на столе имели место быть пара больших снарядных гильз, доверху забитых патронами из этих самых автоматов, большая тетрадь-ведомость, в которой Максим пытался скрупулёзно фиксировать всё собранное оружие и боекомплект, и выглядевший здесь совсем ни к месту кубик Рубика. И больше ничего. Кубик Рубика Максим прихватил с собой в один из отпусков на Землю, взял просто так, как напоминание о доме и средство хоть немного отвлечься от здешних забот и мыслей.
Но сегодня, да и вообще в последнее время, ему было не до кубика Рубика. Максим чувствовал, что начинает уставать от своего обитаемого острова.
***
Прошло более двух лет с того дня, как был разрушен Центр, и ни дня он не прожил в хоть каком-то подобии спокойствия, и не было видно конца и края этой бесконечной борьбе, и, что было самое обидное, приходилось признать внутри, что прогрессорство, куда он вроде бы решил так опрометчиво окунуться с головой поначалу здесь, на Саракше – совсем не для него. Максим, несмотря ни на что, всё же оставался таким же наивным, каким и был, и всё также не мог воспитать в себе так необходимую для выживания в местных условиях твёрдость духа и бескомпромиссность характера.
Тогда, после подрыва Центра он смог просидеть в стенах своего Института не дольше пары месяцев, после чего, обуреваемый жаждой деятельности, ринулся с мольбой к Страннику – отправить его туда, где он принесёт больше пользы.
Страннику после «подвига» Максима приходилось весьма несладко. Весь годами налаживаемый им на этой планете порядок вещей вмиг развалился на куски, и его было уже не восстановить в том же виде. Может как раз поэтому Мака, недолго думая, отправили делать то, о чём он когда-то сам и заикнулся.
Так сперва Каммерер попал на западный край страны, принявшись топить субмарины, которые, пусть и не «армадами», как обещал того когда-то Странник, но регулярно и неустанно нападали на здешние прибрежные земли. С Маком тогда же и туда же подвязался и Зеф, горячая кровь которого тоже не дала ему отсиживаться в кабинетах, и с которым они весьма хорошо сдружились в последнее время. Зеф оказался по-настоящему отличным парнем и надёжным товарищем, коих у Максима после смерти Гая больше здесь уже не оставалось.
С Радой их дороги тоже разошлись почти сразу. Узнав всю правду о том, кто он на самом деле, она не смогла простить Максиму и всей Земле в его лице потери брата и дядюшки Каана, общение их тогда остыло и постепенно прекратилось.
***
Звонок телефона, висящего на стене у двери, вернул Максима из всех этих тягостных дум в реальность.
- Привет, - то был Странник. – Как дела твои, Каммерер? Скучаешь, небось? Томишься? Не надоело ещё там песок жевать, да за гвардейцами гоняться-то?
Это было всегда удивительно, как точно Странник мог чувствовать настроение людей на расстоянии. Максим, не зная, какой ответ сейчас будет правильным, промямлил лишь что-то утвердительно-нечленораздельное, пытаясь как можно быстрее переключиться с воспоминаний и собраться с мыслями.
- Ну, я так и понял. Засиделся ты у меня тут на одном месте, раскис… для тебя же вся эта рутина - смерти подобно, я-то знаю… - голос в трубке будто бы даже подобрел.
Максим снова хмыкнул что-то неопределённое.
- Тут на Земле кое-что происходит. Как минимум - любопытное. Обнаружили абсолютно, заметь, случайно. Мне вникать некогда, но в курсе дела оказался, так уж получилось, и почему-то вспомнил про тебя. Настоятельно рекомендую отвлечься, слетать и помочь нам всем разобраться. Сам Комов просит, слыхал о таком? Он как раз сейчас в поисках человека, готового десантироваться.
Максим оживился, хотя и был немного ошарашен услышанным.
Предложение было, конечно, очень странное, и казалось интересным уже своим набором, казалось бы, несочетаемых слагаемых – ксенопсихолог Комов, пользовавшийся несомненным уважением у нынешней молодёжи, планета Земля и слово «десантироваться».
- Ну вот. Я так и сказал, что ты будешь только рад, да и дело безотлагательное, некоторым образом. Так что своим там скажи чего-нибудь, сам уж придумай легенду, будь любезен, и первым же рейсовым отправляйся. Это недолго, я надеюсь, пару-тройку дней. По приезде найдёшь Геннадия Юрьевича, он тебя ждёт.
***
Комов при встрече с Максимом был (впрочем, как и со всеми) сух, сдержан, и весьма занят, и перешёл сразу к делу.
Нынче по весне в горах Урала, в довольно диких, никому не интересных и потому непосещаемых местах пропал турист. Что он там делал, чего его туда потянуло – Комову было неинтересно, и он этого даже не скрывал. Какой-то городской житель из-под Свердловска, решил в свой отпуск прогуляться по тайге. Вроде бы сам не новичок, и подготовлен был в нужной мере, и экипирован как надо, как утверждали в туристическом центре в Перми, где он отметился перед выходом. Но пропал.
Местный лесничий во время одного из плановых объездов вверенной ему территории абсолютно случайно нашёл лишь на склоне горы рюкзак с вещами, среди которых был видеокамера и спутниковый передатчик для записи трека, чтобы не заблудиться ненароком. Который трек и обрывался именно там, где и найдены были вещи бедолаги. Плюс-минус. И всё.
- Геннадий Юрьевич, вы ведь что-то не договариваете, да? Выкладывайте, – Максиму стало уже интересно и одновременно даже немного страшновато.
- А до конца если всё выкладывать, Каммерер… - Комов усмехнулся, - на месте исчезновения туриста обнаружено, некоторым образом, что-то вроде портала. Обнаружили с помощью робота, с его же помощью были сделаны фотоснимки и видеозаписи «с той стороны», и также с его помощью убедились, что портал – на данный момент времени, уточняю – работает без проблем в обе стороны. В этом портале он, турист, надо полагать, и исчез…
- Объект не наш, что и так должно быть понятно любому. Исследования в области нуль-транспортировки ведутся, но таких результатов мы пока что ещё не добились, чтобы уметь расставлять порталы где угодно, особенно где-то в глубине уральской тайги. Да и энергоустановок, без которых его работа невозможна в принципе, поблизости в помине нет. Так что, вопросов много, а ответов на них - нет. И, учитывая всё вышесказанное, ситуация весьма неприятная, вы же и сами, наверное, понимаете.
Комов помолчал.
- Чей портал, куда портал, зачем именно там? Это, в идеале, вам и предстоит выяснить, или же собрать хоть какую-то информацию, дать начало выяснению, так сказать. Бестолковых юнцов в такое мы толкать права не имеем, а прогрессоры все на данный момент времени распределены на своих местах и заданиях, тоже просто так не выдернешь. Форс-мажор получился, сами видите. Вы же – человек опытный, можете целый мир с ног на голову перевернуть, не так ли? О вас теперь на первых курсах института ксенопсихологии такие байки ходят, вы бы слышали.
 «Мир наизнанку». Максим скривился от таких речей - излишней славы он не любил никогда.
- Место мы, безусловно, оградим и законсервируем, но нам нужны сведения. И так уже непростительно много времени упущено при минимуме полученных данных.
Комов смотрел на него холодно и без эмоций.
- Вижу я вас заинтриговал, и это хорошо. Вот, запишите координаты места и телефон для связи со мной, и действуйте уже. Местных никого в суть дела не посвящать ни в коем случае, связь будете держать исключительно со мной, из домика лесничего. Чрезмерного геройства, как вы любите, не требуется, нужен лишь ваш опыт поведения в экстремальных ситуациях и, в первую очередь, здравомыслие и наблюдательность.
***
На Земле было хорошо. Настолько хорошо, что он уже не в первый раз почувствовал внутри неприятное, этакое предательское, подталкивающее ощущение – «Наигрался в бога ведь, может хватит уже? Пора бы и нормальным делом заняться, а не всей той бестолковой и бесконечной беготнёй».
Ещё бы не засомневаться! На родной планете во всём своём великолепии его встретила осень, чистый и прозрачный до горизонта воздух без намёка на радиацию, густые и полные сочной зелени леса за бортом воздушного такси по дороге из космопорта до города. Всё это, настолько привычное для любого жителя Земли, было чуть ли не дикостью, чем-то игрушечным и ненастоящим для прибывшего с Саракша Максима.
Лесник, отвечавший за местность, где случилась таинственная пропажа, и который, соответственно, и обнаружил рюкзак с вещами туриста, оказался вполне приятным в общении пожилым мужчиной около восьмидесяти лет. Максим сходу выпалил ему всё то о себе, что успел наспех придумать по дороге сюда – что он якобы лаборант Свердловского политехнического и решил отправиться в путешествие по горам Урала с тайной научной целью, раскрывать которую не хочет из суеверных соображений, похвастался, что расстояние в 12 километров от домика лесничего до места происшествия – для него и не расстояние вовсе, пообещал быть крайне осторожным и осмотрительным, а на обратном пути и вовсе лесника не беспокоить, отправившись сразу обратно в город.
Но чаю с малиновым вареньем испить-таки пришлось. И снова Максим почувствовал, как же это всё-таки необычайно хорошо – оказаться дома, чувствовать себя в безопасности, не оглядываться по сторонам, не ожидать ничего плохого, и просто наслаждаться тишиной тайги, начинавшейся здесь практически сразу за стенами домика, в котором они сейчас сидели. И тем более странно было даже подумать, что где-то всего в десяти километрах отсюда есть что-то непонятное и настолько серьёзное, что обратило на себя внимание аж самого великого Комова.
Примерно за три часа, ориентируясь на установленную на трекере точку, не торопясь, и даже с удовольствием пробираясь где по чащобе леса, а где по распадкам меж гор или вдоль ручьёв, стекающих с них же, Максим наконец-то выбрался на открытое пространство, откуда ему оставалось, судя по показаниям прибора, около пятисот метров до нужного места.
Ещё минут двадцать он потратил, чтобы преодолеть правый склон горы, на которую вышел из леса, и по которому ему и надо было теперь идти до заветного места – благо, путь был чист и свободен, если не считать изредка попадающегося кустарника и прячущихся в траве камней, которыми склон был усыпан довольно обильно.
Ощущение свободы здесь просто оглушало. Были вокруг горы и повыше, но они все находились дальше, где-то там в туманной дымке на горизонте, а здесь, рядом с ним, царил полнейший безраздельный простор, и ничто его тут уже не заслоняло, лес остался где-то далеко, вокруг и ниже, но не здесь, где кроме уже желтеющей травы и ярко-синего неба, кажущегося необычайно близким – не было более ничего.
Как ни странно, даже птиц вокруг не было заметно. Ни зверья, хотя это была уже самая настоящая тайга, ни птиц. Только он, Максим, склон горы, уходящий вниз и переходящее в подъём на следующую гору, налетающий порывами ветер и тишина.
Максим достал из кармана клочок бумаги, с накарябанными на нём ручкой (привычка с Саракша) координатами - 61.756353, 59.471284, и сверил цифры с экраном трекера.
Он был на месте.
***
Максим стоял в начале долины с резко и высоко вздымающимися к горизонту краями, причём выглядела эта долина так, будто бы имела искусственное происхождение. Он огляделся, пытаясь прикинуть размеры места, где оказался. Прямоугольное пространство со сторонами около полукилометра на километр, примерно так.
Под ногами – вполне обычная трава, вокруг него на склонах - обычные деревья и кусты. Максим оглянулся ещё раз, туда, откуда, по идее, он пришёл, в надежде увидеть спускающуюся сверху склона тропу, по которой если что можно будет развернуться и уйти, но ничего такого там не было. Однообразные скучные непролазные кусты, весьма хитро переплетенные и запутанные друг с другом так тесно, что вообще немыслимо подумать, что он как-то мог умудриться пробраться сквозь них.
По земле, вплотную к ней, густой туман. Такой густой и неестественный, что ног ниже колен не видно. И запах. Незнакомый. Ни разу он такого запаха не ощущал, и сравнить его не с чем, чтобы понять. Одновременно будто и синтетический, ненастоящий, и тем не менее откуда-то из самой земли под этими клубами тумана-дыма исходящий.
Максим присел, ощупывая поверхность земли. Ничего особенного. Нет следов от его ботинок нигде вокруг, и трава даже немного не придавлена там, откуда он, по идее, только что пришёл. Как будто бы кто-то взял за загривок и аккуратно поставил сюда, после чего встряхнул и разбудил.
Мда. Пейзаж вокруг был, конечно, занятный и необычный. Долина вся находилась в каком-то неясном свечении, будто бы курилась предрассветным туманом, только вот рассвет всё никак не наступал, и, вообще, где здесь над головой находится предполагаемое солнце, было абсолютно непонятно. Пространство впереди казалось пустым, лишь вдали, примерно посредине неё виднелись очертания здания непонятного назначения. И какие-то силуэты передвигались возле его входа.
Максим оглянулся ещё раз по сторонам, пытаясь запомнить получше место, где сейчас находился, и потихоньку двинулся вперёд, к зданию.
Было до него метров около пятисот, наверное. Максим шёл и внимательно оглядывался по сторонам, на поверхность земли, на склоны вокруг него, густо заросшие кустарником, сквозь который местами проглядывали большие валуны камней. Ноги переломать, спускаясь сюда, наверное, можно очень легко.
Тропинок не было. Ни тропинок, ни тем более дорог. Хотя цель его маршрута была единственной, вот она, прямо перед ним, в виде приближающегося довольно большого, производственного помещения непонятного назначения. Помещение есть, а дороги к нему – нет, вот уж странно! Ведь как-то же до него люди как-то добираться? Техника как-то сюда должна проезжать? И где вообще те самые люди, и та самая техника?
Или же, подумалось Максиму, место это настолько давно было здесь обустроено, а затем когда-то и заброшено, что всё пришло вот в такое дикое состояние. Но тогда чьи силуэты видел он возле здания?
Примерно по прошествии половины пути до цели перед Маком появилось некое подобие аллеи из высаженных на расстоянии нескольких метров друг от друга рядов акации, густых и высоких, выше человеческого роста. Дорожки между ними тоже не было, но прямо перед деревьями – справа, сразу бросилась в глаза большущая куча битого красного кирпича, причём будто наваленного здесь со вполне определённой целью - в качестве основания для покосившегося столба с типографским выцветшим плакатом, на котором ярко и чётко виднелись три слова - «Смотри, куда ступаешь!», и ниже, на плакате же, какие-то блёклые непонятные очертания.
Столб откровенно старый. Фанерный щит, прибитый к столбу, плакат на щите.
Вот значит, как? Ну, будем смотреть.
Хотя, смотреть-то было сильно некуда. Аллея закончилась и последние сто метров он прошёл по пустырю, заваленному остатками разных механизмов, едва видневшимися в тумане. Ничего опасного здесь не было и не чувствовалось, было лишь очень странное чувство нереальности происходящего, странное сочетание свежести всего произрастающего тут и старости построек и гор ржавеющего металла вокруг, ни к месту находящихся посреди всей этой чрезмерной свежести.
Здание оказалось довольно старое и не особо высокое, этажа 2-3, в качестве входа в него – огромные железные ворота в два человеческих роста, одна из створок которых приоткрыта. В самом конце здания из крыши торчала труба дымохода. Обычная такая стальная труба, наверное, с полметра в диаметре и не сильно высокая – метров тридцать, не более, прямо как в кочегарке в расположении части гвардии, куда Максим попал в самом начале, как только оказался на Саракше. И дымок из неё курился еле заметно.
Внутри у Максима почему-то появилось предательское желание развернуться и удалиться отсюда. Но лишь на мгновение, желание это он быстро подавил и уже через минуту переступил порог ворот, почти уткнувшись носом прямиком в капот громадной в темноте, всей какой-то грубо-вылепленной из толстого старого металла машины с надписью «ЗИЛ» спереди. Машина выглядела так, будто стояла она тут, поперёк прохода, уже бог знает сколько времени.
Максим осторожно протиснулся мимо неё в помещение.
Внутри пол был завален мусором, вполне ожидаемым для подобного места - стекло, листы и куски железа, обрубки труб, кабелей и всякое прочее подобное. Не смотря на ряды широких больших окон на высоте около двух метров по обеим сторонам, здесь было очень темно. Из дыр в потолке сквозь отсутствующие листы перекрытия на него смотрела чернота неба, испещрённого звёздами, что было очень даже странно - ведь только что за пределами этого самого здания стоял туман и казалось, что вот-вот взойдёт солнце.
«Чертовщина же какая-то», подумал Максим. «Вернуться, выйти наружу и убедиться? Но в чём?»
Возвращаться он не стал, продолжив осторожно продвигаться среди груд мусора вперёд. Где-то там, в конце здания, которое снаружи показалось ему в длину не более ста метров, должно было быть котельное помещение, и та самая труба на улице, значит, теоретически, должен был там найтись и кто-то, кто её обслуживает.
Ему стало даже интересно – зачем тем, кто здесь когда-то находился, было устраивать такой сильный погром? Всё было приведено в максимально возможный беспорядок и сделано это было будто бы намерено. Перевёрнутые столы и стеллажи, лежащие прямо на полу громоздкие станки, стёкла в окнах разбиты практически все, примерно посреди помещения над головой от стены и до стены - лохмотья тряпки-транспаранта кумачового цвета с лозунгом, текст которого уже и не разобрать, кое-где в бетонном полу глубокие дыры непонятного происхождения.
И тишина, и никаких признаков жизни.
В конце здания Максим наткнулся на стену-перегородку, зайдя за которую, увидел дверь в стене, судя по всему, ведущую наружу, на улицу. Рядом с дверью - небольшая пустая комнатка, в центре её - винтовая стальная лестница, огибающая собой кирпичную стену и уходящая куда-то вверх в полную черноту, да такую, что дальше вообще ничего не было видно.
Пошарив по карманам, Максим достал фонарик, и светя им перед собой, начал подниматься по лестнице.
Судя по ощущениям и изгибу ступенек лестницы, он шёл не просто вдоль стены, а бесконечно огибал широкую кирпичную трубу диаметром у основания никак не менее пяти метров. Труба постепенно сужалась, круги вокруг неё по лестнице – тоже, и, примерно минут через двадцать безостановочной ходьбы Мак, всё так же в полнейшей темноте, увидел-почувствовал, что ступеньки закончились небольшой металлической дверцей в низком потолке над головой. Мак открыл её и выбрался наружу.
***
                Он стоял на крыше всё того же здания, уже на дальнем его конце, где он изначально видел металлическую трубу дымохода, только сейчас её здесь не было, а была рядом толстая кирпичная заводская, бесконечно уходящая вверх в высоту черного неба над головой. И никакого тумана, никакого свечения – Мак стоял будто бы посреди открытого космоса, и всё вокруг него во все стороны и до горизонта было чёрно и безмолвно, как на поверхности Луны.
                «Да ну не может же быть такого!», растерянно и даже зло подумал он про себя, и снова посмотрел вверх. Труба уходила в космос, постепенно истончаясь в перспективе и превращаясь в иглу. «Вы мне тут ещё лукоморье с дубом и цепью нарисуйте, тогда уж!»
Он откровенно не понимал, что здесь происходит, пытался, и никак не мог увязать увиденное со своими привычными представлениями.
Противоположный край здания, где были большие ворота и машина у входа, визуально ощущались всё также на расстоянии не далее, чем метров сто, так почему же внутри него он пробирался почти час? Почему металлическая труба при подходе к ней сменилась кирпичной, зачем это всё, и для чего в итоге?! И что вообще за игры с пространством, а главное – чьи это игры?!
Мак попытался успокоиться, понимая, что ответов на все эти вопросы не будет, по крайней мере сейчас.
Он глянул вниз, и оторопел - на земле под ним, вот-вот, прямо у стены здания передвигались всё те же непонятные существа – тонкие, худые и чёрные, а чуть далее них на поверхности – некая непонятная площадка прямоугольной формы, будто кто-то слой дёрна с поверхности земли снял. Тут он увидел рядом с собой с краю стены ступеньки металлической пожарной лестницы, ведущей вниз, и, не задумываясь особо, быстро двинулся к ней, с целью как можно быстрее спуститься туда, вниз.
И резко остановился, уже перед лестницей. В голове будто внезапно родился образ, вполне чёткий, и непонятно кем или чем навязанный. Та же, или очень похожая на неё табличка, что была возле акаций, только текст другой, и гораздо более угрожающий: «Не влезай – убьёт!». Такой же щит, весь в мелких трещинах от времени и буквы белой краской на нём. Как предупреждение.
Внутри него внезапно навалилась некая вялость, вся решительность и запал куда-то сразу улетучились и даже странно стало подумать о том, чего он хотел ещё секунду назад - спускаться вниз, догонять кого-то, что-то выяснять.
Максим развернулся и пошёл обратно к люку в крыше.
***
Не смотря на всё только что увиденное и прочувствованное им, дальше реальность ощущалась как-то до безобразия обыденно. Максим будто уже обвыкся здесь и уверился, что ничего опасного нет и не будет, что это всё крайне любопытно, но не более того, и дальше двигался вполне себе уверенно.
Через люк он спустился обратно внутрь здания (утренне-туманное свечение за большими заводскими окнами – тут как тут, и никакой тебе ночной темноты, как до этого), и направился не обратно через всё помещение ко входу с той большой странной машиной с надписью «ЗИЛ», а сразу к глянувшейся ему ещё до этого небольшой двери здесь же в углу.
Дверь была не заперта, за нею его ожидало примерно то же, что и в начале пути – поле, покрытое травой, стелящиеся по нему клубы тумана, сквозь которые едва был виден всё тот же непонятный чёрный прямоугольник на земле, но уже никого с ним рядом, всё то же предрассветное солнце над головой, тишина и пустота. И хорошо нахоженная тропинка, ведущая от двери куда-то вправо, в сторону и вдаль, в туман.
Минут за десять он добрался до противоположного края «долины», идя при этом так, будто бы знал заранее, куда ему нужно и что там будет.
***
Теперь он оказался на пологой стороне невысокого холма, здесь без остановки шёл дождь. Шёл и шёл, лил и лил стеной, сквозь которую абсолютно ничего не было видно. Уже через минуту Максим оказался весь насквозь мокрый. Он стоял и оглядывался по сторонам, прикидывая – куда же ему здесь податься, и есть ли вообще где-то поблизости хоть какое-то укрытие от этой монотонно падающей с тёмного пасмурного неба воды.
Укрытия не было, а были бесконечные, уходящие во все стороны в заливаемую дождём даль ряды секций фотопанелей солнечных батарей. Их здесь было действительно много, целые поля, через равные промежутки разрезанные усыпанными мелким гравием дорожками так же уходящими вдаль. И снова пустота и тишина, и дождь, и серое небо, и железо, много железа, холодного и сырого, и казалось, что вся земля и вся трава здесь пропитались его запахом насквозь.
Строго говоря, травы здесь не было. Были какие-то самые настоящие джунгли, густые заросли из толстых мясистых стеблей и листьев, медленно, но верно поднимающихся в своём росте, они обильно обвивали собой кронштейны, на которых стояли панели батарей и, похоже, скоро уже должны были покрыть и закрыть собою сами батареи, продолжая расти всё выше и дальше, и выглядело это обилие здесь необычно ни к месту и потому немного пугающе.
Остановившись на перекрестье дорожек, Максим ещё раз огляделся по сторонам и увидел вдали на расстоянии около километра от себя что-то наподобие крыши одноэтажного здания. И снова непонятные, худые и высокие тёмные силуэты возле.
Не раздумывая, он пошёл в ту сторону по одной из дорожек, минуты через три перейдя на лёгкий бег.
Камешки во время бега еле слышно хрустели под ногами, покалывая порой сквозь подошву кед, вода всё летела и летела на него сверху с шелестящим звуком, и сквозь этот монотонный шум Мак не слышал более ничего, даже своего дыхания, хотя под конец успел-таки немного устать.
Наконец он выбежал на площадку, в центре которой и находилось то самое здание.
Остановился, уже с отвращением смахивая ладонью с лица воду и стремясь поскорее зайти внутрь с одной только мыслью – «будь что будет». Здание находилось, судя по всему, в самой середине территории, которая, как уже было и так понятно, являлась солнечной электростанцией (только вот солнце – где?), было оно одноэтажное и небольшое. Стены из белого кирпича, над большими стеклянными двухстворчатыми дверьми входа из кирпича же, только красного, сложены цифры – «1955». Более никаких табличек у входа, и двери открыты, и дождь беспрепятственно, насколько доставал, лил внутрь помещения.
И снова никаких других существ рядом, сперва привидевшихся ему издали, он даже специально обошёл здание вокруг, с задней стороны с трудом протискиваясь сквозь заросли, жмущиеся практически вплотную к стене. Никого.
Это оказалось неописуемо хорошо. Внутри, стоило пройти немного дальше, было мгновенно и оттого особенно приятно, сухо, тепло и тихо. Сразу за дверьми находилось нечто вроде вестибюля - пара диванчиков, пальмы в кадках, стойка с телефоном и раскрытый телефонный справочник на ней. Следом два коридора с прозрачными стеклянными стенами с обеих сторон от вестибюля, уходящие в темноту. И, судя по всему, электричества здесь не было.
Максим пару минут постоял, обсыхая, затем пошёл наугад в правый коридор. В полумраке сквозь стекло по сторонам были видны различные технические помещения с неработающим сейчас оборудованием. Стойки с серверами, аккумуляторные комнаты со стеллажами, заставленными аккумуляторами, электрощитовые, какие-то архивы, кабинеты, и, наконец, дверь в конце коридора, ведущая внутрь чего-то вроде диспетчерского зала.
Мак вошёл внутрь зала и резко остановился. Вот уж кого он уже и не ожидал здесь увидеть, так это живого человека.
Тот сидел, будто растёкся, в большом кресле перед рядами полукругом расположенных пультов с какими-то хитроумными непонятными клавиатурами. Пульты были тоже выключенные, мониторы возле них погасшие.
Всё это смотрело мёртвым холодом стекла экранов на человека перед ними, и молчало, молчал и он.
Максим осторожно обошёл кресло, внимательно оглядывая сидящего в нём. Судя по экипировке и по своему внешнему виду, тот вполне мог оказаться тем самым потерявшимся в горах туристом. Скорее всего, это он и был. Давно не бритое лицо, и сам весь неряшливый какой-то.
- Вы кто? – Голос Максима напугал его самого в этой так долго затянувшейся на сегодня тишине.
Человек в кресле оглянулся на него, немного подобрался.
- Я дежурный, сегодня я на смене. А вы кто? Что вы здесь делаете?
На смене...? Это было весьма дико.
- Как вас зовут?
«Дежурный» назвался. Ну конечно это был тот самый пропавший турист, Мак запомнил его имя.
- Давно вы здесь?
- Я здесь на смене, - нетерпеливо и раздражённо повторил сидящий, встал и деловито пошёл вдоль пультов, проводя при этом пальцами по их поверхности и оставляя тем самым полоски на скопившейся пыли.
«Понятно», - подумал про себя Максим, вопросов более можно не задавать.
Но не удержался и всё же немного подыграл.
- Посторонних не замечали на объекте?
- Станция полностью автоматизирована, в дополнительном персонале не нуждаемся, а уж посторонним вообще сюда вход запрещён. Есть проблемка, конечно… На основном пульте никого нет сегодня, если вы могли заметить, но это временно.
Турист снова сел в кресло.
Максим пребывал в растерянности. Как же быть? Ну не силком же мне его тащить отсюда? Понятно точно лишь одно – человек находится не в себе, определённо в изменённом состоянии. Сколько он здесь пробыл, и что на него здесь могло так воздействовать? И сколько времени есть у меня, чтобы избежать такой же участи?
Максим молча вышел, вернулся в вестибюль, и прошёл в другой коридор, сразу до конца. Здесь картина наблюдалась ровно такая же, что и на резервном пульте, за исключением того, что, действительно, помещение было абсолютно пустое. Стёкла в большом панорамном окне были разбиты, и вся мощная густота зелени с улицы успела пробраться внутрь, кое-где уже охватывая собой столы с оборудованием и беспрепятственно расползаясь дальше. А ещё здесь пахло сыростью, сильно и неприятно.
А ведь что любопытно, при всём этом огромном, до неприличия, наличии зелени, никаких живых существ он до сих пор тут не видел. Ни насекомых, ни птиц, ни змей, ни зверей. Никого.
Максим снова вышел на улицу.
Здесь ничего не изменилось – с серого неба равномерно падала вода, в разные стороны расходились пустующие дорожки.
Всё-таки это было очень странно – что за существа то были? Каждый раз их было видно лишь издали, на расстоянии, а потом они куда-то чудесным образом пропадали, никак о себе более не давая знать, так что всё, что он мог сказать точно про них - угольно-чёрного цвета, высокие и худые.
Мак решил обойти здание ещё раз, осматриваясь вокруг ещё более тщательно, и сделал это не зря. Сзади, там, где густота местной флоры была особенно сильной и где он в первый раз едва пробрался, в зарослях будто бы что-то еле виднелось.
Весь вымазавшись в соке листьев и веток, которые ему пришлось буквально ломать и крушить, чтобы пробраться, он выпал на мокрую землю оказавшегося за ними пустого пространства.
И снова перед ним оказался такой же, как и прежде, ровно выбритый на поверхности земли прямоугольник метров этак примерно двадцать на пятьдесят, а посреди него – чёрная же, прямоугольная, уходящая под небольшим углом вниз, в землю, дыра. Большего видно и понятно не было, и большего он узнать сейчас, находясь здесь один, без соответствующих разрешений, оборудования и, в конце концов, поддержки - не хотел.
Максим выбрался обратно к зданию, и, как и до этого, лёгким бегом припустил сквозь серость дождя назад.
***
Комов застыл в молчании у окна, спиной ко всем, заложив руки за спину. За стеклом, там, внизу в самом разгаре стоял тёплый осенний денёк. С высоты этажа, где находился кабинет, было отлично видно весь город со слегка позолоченной зеленью парков, из которой к небу выступали высотные здания, с широкими мостами через реку, с автострадами, по которым безостановочными потоками шли машины. Прямо под ними в лучах солнца сверкала только что вымытая уборочными роботами центральная площадь, видны были и сами роботы, разъезжающиеся сейчас от неё в разные стороны в тени боковых улиц, в поисках других мест для уборки, а игрушечные с этого расстояния фигурки людей отходили с их дороги и спешили дальше по своим делам.
Сам Странник почтил их сегодня своим присутствием. Экселенц сидел в кресле у стола с кофе-машиной и откровенно недружелюбно поглядывал на Мака, будто бы тот самолично был виноват в том, о чём только закончил им рассказывать.
Мак молчал. Мак сам до сих пор пребывал в небольшом шоке от увиденного. Страха внутри него не было, теперь там поселилось беспокойство. Беспокойство и желание действовать, разобраться в увиденном раз и навсегда, потому что всё это было совсем не шутки – сколько их ещё может быть по всей Земле, таких вот невидимых никому порталов, расставленных непонятно кем и для кого и ведущих непонятно куда? Даже Саракш со своими вечными войнами и бедами сейчас отошёл в мыслях на задний план, став чем-то второстепенным.
- Надо консервировать, - негромко сказал Экселенц в затянувшейся тишине.
Комов быстро оглянулся на него и снова отвернулся к окну.
- Ну а чего ты хочешь, Геннадий? – Экселенц прямо будто запыхтел, откровенно обиженно, - Какие твои предложения? Излагай!
Комов вернулся за стол, уселся, помолчал ещё немного, затем посмотрел на гостей. Внешне он выглядел вполне спокойным и уверенным в себе, впрочем, как и обычно.
- Ты безусловно прав, Рудольф, именно так нам и придётся сделать, по крайней мере на сегодня других вариантов я и сам не вижу. Консервировать и устанавливать постоянное наблюдение за местом.
Экселенц будто бы и не обрадовался тому, что с ним так быстро согласились.
- Поразительно конечно… - сказал он с мрачным видом, - Кто бы мог подумать, что мы будем планировать такое – наблюдать исподтишка не пойми за кем… И где? У себя же дома, на своей же планете, на Земле?! Это уязвляет.
- Ну… Я бы посоветовал гордыню в данном случае отбросить пока что в сторону, она нам не лучший советчик. Те, кто это смогли сделать… кстати – есть вообще хоть какие-нибудь соображения, когда этот портал там появился?!... И сколько за ним их там вообще, вот таких вот суб-порталов для перехода между, мм… локациями? Пять, десять? Больше? И куда они приведут случайно забредшего, в какие миры?
- Так вот, легко напрашивается вывод, что те… существа, они ведь находятся в куда более выигрышном положении, чем мы, это же очевидно. И тем более, если речь сейчас идёт о тех, о ком я думаю, то…
Комов снова замолчал. Экселенц, развалившись в кресле, смотрел на него в раздражённом ожидании.
- И о ком же ты думаешь?!
Комов не ответил, лишь продолжая с любопытством поглядывать то на него, то на Максима.
- Я думаю, Рудольф, нам стоит выразить свою благодарность молодому человеку и далее отпустить его, у него наверняка ведь есть свои дела, не так ли?
- Кстати, да, Каммерер, а ведь верно… Ты когда обратно? – пробурчал себе под нос Странник.
Бесцеремонность этих двух личностей прямо-таки восхищала и обезоруживала одновременно.
- Тебя там твои революционеры вообще-то потеряли, пытались мне названивать, выспрашивали – где ты, что с тобой, не случилось ли чего? Один из множества интересных нюансов в этом деле - это у тебя там лёгкая прогулка длиною в день была, правильно я тебя понял? А здесь два с лишним месяца прошло, к сведению. Что есть тоже любопытная деталь, которую мы тоже не сможем быстро себе объяснить, я так понимаю…
- А ты, подумай, кстати… может стоит вернуться на Саракш, порядок там в делах поднавести, найди, кому можно их делегировать, да и обратно, сюда, на родную Землю, насовсем, а?! Здесь тоже есть, чем заняться, как сам видишь!