Сказочки о Романовых, с мистическими добавками

Погода стояла переменчивая, а котики — капризные. То одно, то другое: то мороз жуткий, то кап-кап-кап с крыши, а то и гололёд — не проехать, не пройти. Весь март выдался градусов на семь холоднее обычного.
Я смотрела из окна на пять или шесть молодых клёнов. Какой-то хороший человек посадил их здесь, и они, ещё не взрослые, а совсем юные, держались дружно. Вместе осыпались, вместе сгибались под сильным ветром или снегопадом.
А чуть дальше, в стороне, стоял ещё один клён — высокий, почти в два раза выше этих дружных ребят. Он был одинокий, и, глядя на него, невольно вспоминался Есенин: «Клён ты мой опавший, клён заледенелый...»
Однако природа природой, а у меня же есть долги. И самый главный — перед историей. Раз я занялась ею ещё в студенческие годы, потом увлечение стало сильнее и сильнее, и вот я уже не могу выбраться из этого океана великолепных исторических будней, праздников и событий. Почти все Романовы стали моими знакомыми. Я даже подходила к мысли, что наиболее успешное царствование в династии продолжалось около 30 лет — плюс-минус два-три года.
Мы живем в такое время, когда на историю можем смотреть широко открытыми глазами. Оказывается, в 1913 году в России были огромные успехи во всех направлениях: в промышленности, в сельском хозяйстве, в железнодорожном строительстве, и в демографии. А между прочим, страной правили Романовы целых 300 лет. Может быть они достойны того, чтобы пристальнее в них вглядеться. А также напомнить читателям четкие годы жизни, они всегда должны быть в памяти. Вот почему сказочки о Романовых я назвала с мистическими добавками.
Петр I, наш великий реформатор, как ни странно был демократом в частной жизни, взял в жены девицу не царственных кровей. Екатерина Алексеевна подошла ему потому, что обладала такой же жизненной силой, как сам Петр. Ради него она отказалась от всех драгоценных украшений в пользу турок, и этим сыграла свою роль в примирении этих стран. И после печальной кончины мужа прожила всего полтора года. Значит они были бесконечно нужны друг другу.
Петр Алексеевич, наш великий, всемогущий человек, рождённый не без участия космических сил, распростёр свои длинные руки над Россией. В мечтах он как бы охватил всё пространство от Нарвы до самой Камчатки. Словно над всем этим владением был покров, за которым он должен был наблюдать. А главное — встряхнуть.
Он поднял этот покров, встряхнул его хорошенько: пыль улетела, сон убежал, и началась деятельная жизнь русской истории. Есть те, кто не любит Петра: «Что он сделал? Петербург построил, а там всё время нелады с погодой». А я говорю: он ничего не сделал? Да он сделал всё! Не было такой сферы или области, куда бы он не сунул свой нос. Урал в его власти, Камчатка в его власти, Берингов пролив... Даже Бурятия и даже Китай.
Так что нет уж, пожалуйста: можно критиковать Петра за многое, но он сдвинул эту махину. Приподнял огромную страну, встряхнул её так сильно, что заработали люди, которые раньше сидели и мало чего делали. И ведь царствование его как раз продолжалось вот эти 30 лет! Мне казалось, это и есть некий особый российский код.
Он умер в 1725 году, прихватив ещё лет пять из XVII века. Вот и получилось около 30 лет — и всё, что мог, он сделал. Пётр Алексеевич действовал прямо, грубовато, решительно и требовал отчёта о делах.
Более того, для него не существовало разницы между боярином и простолюдином, графом или нетитулованным дворянином. Все сословные привилегии были ему, что называется, по боку. Это был определённый, конечно, демократический и смелый подход. Да, Пётр стал первым демократом на троне.
Жена Петра I, удивительное дело, сделала своему мужу царский подарок – в год Полтавской битвы родила девочку, которую назвали Елизаветой. Девочка родилась не просто красавицей, а русской красавицей: круглое личико, полные щечки и яркие карие глаза. Она только вступила в девический возраст, а уже каждый художник мечтал написать ее портрет, они стояли чередой. Конечно, во всех учебниках писали, что у нее были тысячи платьев, и меняла она их по несколько  раз в день, что она была веселой и могла танцевать часами. Но через некоторое время оказалось, что она была истинной христианкой, часто постилась, ходила на богомолья, одетая в черное платье, а главное, дала клятву никого не казнить, и сдержала ее.
Елизавета Петровна была добрая, отзывчивая, сердобольная. В доме своего отца, в его летнем домике, она поняла, надо написать ему молитву «Отче наш». Ей было всего десять лет, но она написала эту молитву и прикрепила к стене в этом домике. И потому неудивительно, что ни одного из своих фаворитов она не полюбила, а Андрея, который был запевалой в хоре, услышав его пение. И так они полюбили друг друга, что даже тайно венчались. Возможно между ними произошел такой диалог:
«Андрей, милый мой, будь моим не только моим ночным императором, будь им всегда. Женился же мой батюшка на девице простого происхождения. Согласись».
Он отвечал:
«Лучше я буду тебя просто любить, без всякого трона и империи. Я тебя люблю всей душой. Я лучше буду тебе петь песни».
Вот что сказала Елизавета:
«Может быть, ты боишься? Возьми себе двух советников, телохранителей. И пусть они отправятся по российской земле, поездят везде, посмотрят, и вернувшись, все тебе расскажут».
И совершили эти избранные спутники долгое-долгое путешествие. Посмотрели на все, усадили Андрея и рассказали ему:
«Проедешь десять, двадцать дней, а там люди уже говорят на других языках. Понять их невозможно. Проедешь еще дальше, а там зима и лютый холод. Подумай, Андрей, мы-то живем в райском месте – земля у нас добрая, климат теплый, зреют не только яблоки, но и груши и вишни. А люди у нас какие? И умны, и догадливы, и сметливы, и говорят только на одном языке. На что тебе это нужно? Такая земля огромная, за столько всего отвечать надо, не то, что у нас». (не отсюда ли идет эта оголтелая ненависть к России?)
Андрей молча выслушал и задумался, и, наверное, с неделю даже не приближался к Елизавете.
«Так ты что, струсил? Любил бы меня сильно, согласился бы. И вместе мы, может и сдвинули Россию, как батюшка».
«Да, побаиваюсь я, Лизонька. Лучше я буду тебе петь песни, останусь твоим ночным императором».
«Эх ты! Значит, ты меня не так уж и любишь».
Елизавета была не только добрая, она была истинно верующая. Хоть и были у нее сотни нарядов, но она хаживала на богомолье за много верст.
Хотя Петр III был ее племянником, вроде бы родственник, надо ему доверять. Но как он повел себя во время войны с Фридрихом? Ай-яй-яй. Хоть и не встречался с ним лично, но тот оказывал ему знаки внимания, присылал подарки. Вот и скрипка, подарок Фридриха, племянник с ней не расстается.
«Ох-ох-ох! Подговаривают гвардейцы передать власть жене Петра III Екатерине. Но как мне решиться?»
Это был уже последний год ее царствования, и сама судьба решила этот вопрос. Петр со своей скрипочкой умирает, а трон занимает его жена Екатерина.
Чтобы дела вершились не только прямолинейно и резко, а с замыслом, с хитринкой, с дипломатическим тактом, Елизавете не хватило чего-то. Зато это удалось Екатерине Великой. И тоже тридцатилетие.
Екатерина скончалась в 1796 году, а к власти пришла в 1762-м. Причём как? Она заняла место своего супруга, Петра III. Просто заняла — и всё. Нашлись сторонники. Но всё-таки на её совести сначала муж, а потом сын. Ведь после её смерти к власти пришёл Павел I, которого она настолько не любила, что хотела передать трон не ему, а внуку — Александру I. После короткого царствования Павла трон достался Александру.
Вот эти 30 лет... Конечно, Екатерина переступала через людей и их мнения. Спокойно переступала всё. Как говорил Пётр III, она человека видела как лимон: надо его выжать, взять все соки — и выбросить. Так же можно сказать и о её фаворитах. Их было немало. Для русского сознания это тоже было время: обычай раньше был неприемлем, но тут всё прощалось.
Она говорила: «Есть русские, а есть прусские. Вот одна буква — только разница, и всё». И вот она со своей экономией, умением считать (в её записях даже есть пометка: «носовые платки — 6 рублей») двигала дело вперёд. Потому-то её век и назвали «золотым». Тридцать лет Екатерины — золотой век.
Что касается Павла I, который правил всего четыре года, то никакую сказочку о нем написать невозможно, потому что одни его называют неврастеником, другие гамлетом, третьи рыцарем на троне, жаждавшим мести своей собственной матери. Так что следующий герой сказочки о Романовых. это Александр, которого Екатерина благословляла на царствование. Он оказался человеком образованным, деятельным, энергичным. И взял от бабушки хитроумие.
Начало его царствования было блестящим. Это был 1812 год. Это был Наполеон. Первая армия в то время — конечно, Наполеон. Но Александр закончил тем, что конец Наполеона ознаменовал торжество Александра. Его почитала вся Европа. Он ходил по улицам Парижа. Дамы бросали чепчики. Перед ним преклонялись. И весь Европейский союз считал его дипломатом номер один.
Только, увы, всё находит своё продолжение — и не всегда ласковое, а иногда очень печальное. Так печальна была и кончина Александра I. Как раз пришло время.
Ещё один острый период в русской истории — декабристы. Александр I знал о кружках, о распространении идей из Франции — не тех, которые ему были нужны. Постепенно его энергия стала убывать. Отношения с женой ухудшались. Секретный кабинет работал.
Но по ночам его одолевали сомнения. В том числе — о своей вине в смерти отца. И что же в результате? Он примиряется с женой. Они едут в Таганрог — ей нужен южный климат. Поселяются в хорошем доме. Но что-то его гнетёт. Он не может сидеть на месте: вперёд, дальше! Куда? Конечно, в Крым — вот он рядом. Там знакомые места: Севастополь, побережье, Ливадия... Увы, Александр, обуреваемый сомнениями и неясными мыслями о том, что делать с мятежными офицерами, не знает. И ходит он по побережью в лёгком мундирчике. А ветер коварен... Очень быстро вернувшись в Таганрог, он умирает.
Что касается версии о том, что он остался жив, я не буду её касаться — уж слишком убедительно историк Чулков написал, что это не имеет оснований.
Таков был Александр. Таков очередной тридцатилетний цикл русской истории.
А что было дальше? На очереди уже Николай I — самый настоящий, истинно царственный император. С юных лет он воспитывал себя как будущего правителя: физически сильный (рост под два метра), морально здоровый, хороший муж и отец своим детям и властный. Не только голос его был таков: у него была способность к магнетизму.
К 1825 году, к знаменитому 14 декабря, с вечера он уже знал: мятежники собираются в группы, идёт бурное движение — чем кончится этот день, неизвестно. Ночь прошла без сна: он был готов к тому, что кончится царство Романовых, убьют его и всех детей и близких... Как повернуть роковой путь русской истории?
Промаявшись ночь, в шесть утра он вышел на Сенатскую площадь один, окружённый случайными прохожими. Никаких офицеров ещё не было, строя не было. И он заговорил — как говорят историки, говорил четыре или пять часов подряд! Толпа вокруг ширилась, его пожирали глазами: голос покорял.
Стоит добавить: среди солдат были и мои предки. Дядя Аркадий говорил: Среди солдат на Сенатской площади был и наш предок. Он рассказывал, что Николай обладал не просто сильным голосом, а и особым магнетизмом — не служить ему было нельзя.
Мало того, что он произнёс эту длинную речь! Он ещё приказал адъютантам немедленно привести Преображенский и Измайловский полки. Так что когда он закончил свою речь, вокруг они уже стояли стройными рядами, выстроились в каре.
Это был 1825 год, а в 1855-м не стало рыцаря без страха и упрека Николая I.
Я уже подходила к концу своих дум — терзавших меня то ночью, то днём. Дошла до Александра II — царя-освободителя: наконец-то крестьяне освобождены от крепостного права! Подписана судебная реформа, реформа образования... Но роковой путь русской истории — фатум греков — тут уже всё решал.
Шесть покушений на Александра II... После того как он сделал то, о чём мечтала вся Россия, покушения пошли одно за другим: второе, третье... Он понял: кто-то что-то делает не так — царь остаётся жив. И он уже считал себя под волей Господа: спасает только Бог.
И вот когда он решил, что спасение ему определено высшими силами, он увидел мальчика напротив себя: он наклонился к истекавшему кровью мальчику, который упал чуть ли не к его ногам. И в это время снаряд прекратил его жизнь.
Так закончилась жизнь самого яркого реформатора.

Холодный месяц март закончился. Я смотрю в окно и вижу, как первого апреля, словно по расписанию небесной канцелярии, быстро-быстро стало теплеть: плюс пять, плюс восемь, плюс семь... Но до зелени было ещё далеко.
И снова вернулось зимнее нечто. На этот раз снежинки были не колючие и короткие, а огромные хлопья, чуть ли не с ладонь. Они шли медленно, задумчиво останавливались в воздухе и так же задумчиво опускались на землю. Проходило утро, день — и эти хлопья таяли.
Так и дошло дело до того, что почки на моих юных клёнах стали набухать и твердеть. Что происходило с Большим, мне было не видно, я не знала, но, по крайней мере, весёлая дружная компания под моим окном с каждым днём становилась всё живее. Вот и почки распустились, вот и листочки появились, вот и света в комнате стало больше.
Ну а в середине апреля, как раз перед Пасхой, солнце стало активно посещать наши небеса. День за днём, почти две недели подряд оно не уходило, словно жалея людей, которые так долго мёрзли и ждали лучшего времени. А потом вдруг стало тихо. Так тихо, что даже не по себе. Бывают ветры, но тут — ни дуновения, ни днём ни ночью. Пусть бы хоть лёгкий ветерок пробежал — нет, царила полная неподвижность.
Но и эти сонные времена кончились. Я подумала: «Хватит мне сидеть и не спускать глаз с окна». То из маленькой комнаты смотрю, то с балкона, а там ещё и берёза росла. И не простая, а плакучая. Не знаю, кто сажал здесь деревья, но это был явно умный и хороший человек, настоящий садовод — надо же было найти такую красавицу.
Я открываю балкон. И тут за окном такой ветер поднялся — что происходит? Я даже растерялась: побежала в другую комнату, выпила воды, ещё о покрутилась, повертелась... Вдруг, вернувшись к балкону, я вижу: на балконной двери висит что-то большое. То ли календарь, то ли какой-то листок.
Что это такое? Я подошла ближе. Ветер ворвался внутрь, и листы рассыпались у меня под ногами. Непонятно было, к чему это и о чём.
Я оглянулась вокруг. Неужели ветер принёс? Или кто-то бросил сверху? Может, мой сосед? Я его знаю. Или это соседка из квартиры рядом? Я и её знаю. Но ведь не может быть, чтобы такой блестящий календарь с цветными картинками просто так оказался у меня на балконе! У меня же здесь не было ничего бумажного.
Я подняла один из листов и увидела: «Даты жизни генералиссимуса Советского Союза Иосифа Виссарионовича Сталина».
Что это? Мистика? Или ветер и правда принёс его из другого дома? Или всё-таки это кто-то из соседей? Мне стало не по себе. Я подняла остальные листы: тут были и годы ссылки Сталина, и годы его торжества, и годы его жизни.
Он умер в 1953 году. 53 минус 30... Боже мой! Так ему тоже было отпущено 30 лет. Ну и ну! Вот тебе и мистика, вот тебе и русский код русской истории.
Я так и осталась с десятком вопросов, пошла в другую комнату и набрала телефон Марины Ковалевой, историка. Рассказала ей о том, что случилось. Она рассмеялась и сразу поставила меня на землю:
- Что же вы, моя дорогая, историей увлекаетесь, а смотрите на нее несколько дилетантски. Ведь это вы подали заявление о вступлении в партию в день смерти Сталина. Потому и прилетел вам этот календарь.