На изломе луны

Словолист встрепенулся. Кто пытается вызвать меня среди ночи?
Это был Тарк, вождь Железного Клыка. Некогда — мой наречённый. Тот, кого я не слышала уж лонгов двести.
— Ты не спишь, — сказал он вместо приветствия. — Какое зелье сегодня? Растишь разум своим подопечным?
Он знал мои давние привычки. Как обычно, на изломе луны я готовила эликсир, и он точно рассчитал время, когда у меня было несколько часов ожиданий. В этот час мои эликсиры напитываются светом Кориэля. И почему я забываю ставить защиту от незваных гостей?
— Аэлин! Может ты расскажешь, где твоя Обитель Надежды?
Я взяла кубок с вином и посмотрела на свои руки. Они дрожали. Двести лонгов – и вот пожалуйста. Я усмехнулась и поднесла кубок к губам. Глоток вина позволил восстановить дыхание. Я рассказала про горы, реки, про сиреневые облака, но не сказала ничего конкретного.
Когда я замолчала, начал он. Я слушала, наслаждаясь каждым глотком вина. Слушала, уточняла, но мои мысли блуждали в прошлом…
Народы Крусары враждовали веками. Эльфы не спускались с хрустальных гор, орки не поднимались выше солончаков, дриады охраняли древние леса, а гномы — источники подземного мира. Но было время, когда между нашими землями заключили хрупкое перемирие — и детей всех рас отправили на Нейтральные луга, чтобы они учились видеть друг в друге не врагов, а просто детей.
Мне было пятнадцать, ему — двадцать.
Мы жили свои жизни в своих мирах. И иным там не было места. Я — дочь эльфийского владыки, наследница Северного Дола. Он — сын орочьего вождя, будущий правитель Железного Клыка. Мы встретились на совете вождей, и оказалось, что говорим одно и то же, только отцы этого не принимали. Я сидела напротив него и то и дело ловила его взгляд. Во время обеда наши семьи сидели за одним столом, и Тарк вполголоса рассказал мне о том, как он видит жизнь народов Крусары. Я была поражена: он говорил моими словами. Теми самыми, которые отец так часто пропускал мимо ушей.
Однажды Тарк пришёл на изломе луны. Я всегда выбирала это время для того, чтобы приготовить самые сильные эликсиры – каждому нужно время тишины. И это время стало нашим. Мы много мечтали о том, как изменим мир, положим конец войнам, были уверены, что сможем уговорить отцов начать новую эру.
Когда отец узнал про «мои шашни с орком», он чуть ли не в тот же день собрал всех эльфийцев и отправил их обратно в горы. Меня не отправили со всеми лишь потому, что ещё не созрело зелье Жизни, которое настаивалось на луговых травах.
Отец приставил ко мне лекаря-друида, чтобы «оградить меня от нежелательных контактов». Друид был стражем, но меня это не смущало. Я знала, что Тарк найдет возможность прийти ко мне и поговорить. И он пришел. Но не сказал ни слова. Тарк пришел в тот момент, когда мы с друидом запечатывали все мои зелья для отправки в сокровищницы отца. Пришел, увидел моё беззаботное общение с друидом, решил, что между нами есть то, чего не было. И ушел.
Я даже не подозревала, что Тарк наблюдал за мной в тот вечер. Мне надо было вести себя так, чтобы отец поверил, что я «выкинула этого орка из головы», и я старалась вовсю: смеялась над шутками друида, хвалила его красивый почерк, подавала вино. Поверил Тарк.
Когда я узнала об этом и нашла возможность сбежать из-под надзора… оказалось поздно.
Стан орков занимал подножье гор на границе Лугов. Пещера Тарка располагалась почти на самой вершине, и до неё была узкая, незаметная тропка со стороны леса. Этим путём я и пробралась к нему. Тарк лежал на массивной дубовой кровати, отвернувшись к стене. Повсюду были следы разгрома: осколки битой посуды, опрокинутый кубок.
Я остановилась на входе, не смея сделать шаг вовнутрь, и еле слышно произнесла его имя.
Тарк вскочил мгновенно. Он смотрел на меня с презрением и гневом, которых я прежде никогда не замечала в нём. Я потерялась под этим взглядом и не смогла ничего сказать в свое оправдание.
Бутылёк сонного зелья, который представлялся мне тогда решением всех проблем, так и остался в полах моего платья.
Я была готова отказаться от своей семьи и имени. Я хотела сделать шаг вперед, но шагнула назад. В тишину ночного леса.

Первый раз он нашел меня в эру Серебряного Мира. Я не поехала на Луга. Но моя крёстная была в составе эльфийской делегации. И каким-то образом Тарку удалось узнать у неё, как можно связаться со мной.
И вот тогда я в первый раз услышала его голос через много вёсен. Разговор был таким же, как в юные времена. Как будто не было того колючего взгляда и недосказанности. Я услышала слова, полные решимости и силы. Я верила, что для него нет преград между расами и временем, что Тарк придет к моему отцу и будет бороться за меня. Тарк долго уговаривал, чтобы я приехала на наше место. И я согласилась.
Когда на следующее утро словолист подернулся рябью и проступил его образ, у меня уже был готов план поездки на Нейтральные луга. Каково же было моё удивление, когда вместо Тарка я увидела рыжую орчиху — растрёпанную, в слезах. Молоденькую. Глупенькую.
Она кричала, что я разрушаю её дом, что из-за меня Тарк не берёт её в жены, а оставляет лишь наложницей, что из-за меня он пьёт брагу и бьёт посуду, что я должна исчезнуть из его жизни навсегда. Я слушала и не могла понять, что происходит: почему она в его словолисте? А потом эта заплаканная орчиха сказала то, что заставило меня задохнуться:
— Он не может собрать твой узор. Он боится.
Я не могла поверить. Тарк! Мой Тарк? Гроза любого войска на Крусаре боится тронуть мой словолист? Тот, кто убеждал меня, что нашей любви нет границ, что она может соединить миры эльфов и орков. Тот, кто пробил оборону моей крёстной, чтобы получить доступ к моему словолисту! Он боялся? Чего? А был ли он МОИМ?
Я хотела что-то спросить у орчихи, но словолист уже увял.
Я решила сама вызвать Тарка, но рука остановилась, не собрав его узор. Да и что я хочу спросить? У кого? У него? У его орчихи?

Время шло. Войны не прекращались. На выжженных землях после ухода войск оставались те, кого не признавал ни один народ. Полукровки.
Малютка-дриада с бородой гнома сидела на корнях вывороченного вяза и смотрела на дорогу, по которой шёл отряд эльфийских воинов. Она просто сидела и смотрела. Я не смогла пройти мимо и оставить её на волю случая. Когда я пришла к отцу и предложила собирать полукровок и обучать их некоторым ремеслам, то он, к моему удивлению, поддержал меня и отдал мне старый замок в южных землях. А потому я с небольшой группой добровольцев собирала отверженных в Обитель Надежды по всей Крусаре. Дел было невпроворот.
В те дни я иногда вспоминала Тарка. Вспоминала наш последний разговор и те времена, когда мы были свободны и счастливы на Нейтральных лугах. Гадала, что бы было, если бы не было того лекаря-друида или если бы я смогла сказать, что люблю его… Я часто слышала о жизни сына вождя Железного Клыка. А потом и он сам стал вождём. А потом я почти забыла о нём. Управление Обителью Надежды занимало всё моё время и силы.


Сегодня он дотянулся до моего словолиста. Расспросил всё о моей жизни, как будто мы не виделись лишь лонг. А потом рассказал о себе. Его голос, когда-то милый сердцу, но сегодня почти неузнаваемый, звучал бодро, по-молодецки. Тарк рассказал о своих войнах и царстве. О женах, наложницах и детях. А потом его голос дрогнул и он рассказал про последнюю жену, которая сбежала к кочевникам. Про юбилейный пир, который он встретил в одиночестве среди пустых чаш и остывшего костра. Про его многочисленных детей, которые откусывали по куску его царства.
А когда вся бодрость ушла, Тарк стал вспоминать про «те былые дни», когда мы были детьми и бегали по Нейтральным лугам, когда клятвы давались легко, а мир казался вечным. Он пообещал разыскать меня, чего бы это ему ни стоило.
И вдруг отключился.
Я стояла и ждала, пока словолист вновь задрожит. Потом протянула руку, чтобы собрать узор Тарка, и остановилась, поняв, что всё это уже было. Только тогда была рыженькая орчиха, бьющаяся в истерике.
Руки уже не тряслись, на дне бокала остались лишь капли. Гулкий стук хрусталя о деревянный стол вернул меня в настоящее. Я пыталась осмыслить то, что только что произошло.
Ностальгия по былым временам. Исповедь перед юностью. Зачем?
Зачем вождю орков вести разговоры с той, что собирает полукровок? Искать её? Или полукровок? А ведь среди них могли бы быть и его дети.
Я поставила на словолист защиту от незваных гостей. От одного конкретного гостя.
И нырнула в заботы Обители. Полукровкам всегда что-то было нужно. Кто-то просил зелье от лихорадки, кто-то совет, а кто-то древние свитки для поисков ответов.
А вечером, когда луна снова пошла на излом, я сняла защиту словолиста и начала творить новый эликсир. Сегодня это был эликсир Тишины. Он получился именно таким, каким должен был быть: прозрачным, как горный воздух. Я разлила его по флаконам, не пролив ни капли.
Я поняла, что давно уже не искала ответов. Не ждала. Не гадала. А просто жила. Тихо. В свободе. Без него.