Охота за wunderwaffe. тунгусское диво. бессмертные

АННОТАЦИЯ
Новая книга из серии «Легенды Русского Севера», одиннадцатая. Взрыв в 1908 году, ужасного Тунгусского метеорита не был случайностью. Получены данные, что это дело рук Бессмертных, пожелавших громко заявить о себе. И, начинается охота за этим истинным Сказочным Оружием, из Страны сказок. Wunderwaffe из Wunderland. Штабс-капитан Лосунов послан с экспедицией в тайгу, дабы расследовать это дело. Но, даже происшедшая революция 1917 г. вовсе не остановила поиски. Этой силой жаждут обладать многие…


ПРОЛОГ. ОПЕРАЦИЯ WUNDERLAND. СТАВКА ГИТЛЕРА
ЧАСТЬ 1. ТЕЛЕГРАММА- ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ. « БУДЕТ ОГРОМНЫЙ ВЗРЫВ НА ТУНГУСКЕ»
ГЛАВА 1 ТЕЛЕГРАФНАЯ СТАНЦИЯ
ГЛАВА 2 ДВОРЕЦ В АЛЕКСАНДРИИ
ГЛАВА 3 СТАНЦИЯ ВАГРАН
ГЛАВА 4 ДОМ ЖАНДАРМСКОГО РОТМИСТРА
ГЛАВА 5 СТРАННЫЙ РЫБАК И РЕВОЛЬВЕР С СОГНУТЫМ СТВОЛОМ
ГЛАВА 6 ЧУДОВИЩНЫЙ ВЗРЫВ НА ВОСТОКЕ
ГЛАВА 7 СОХРАНИТЬ ТАЙНУ
ЧАСТЬ 2 ТАЙНАЯ ЭКСПЕДИЦИЯ
ГЛАВА 1 ПЛАНИРОВАНИЕ ЭКСПЕДИЦИИ НА ТУНГУСКУ
ГЛАВА 2 ПАРТИЯ В ШАХМАТЫ С НОВЫМ ЗНАКОМЫМ
ГЛАВА 3 ЕЩЁ ОДИН ЛЕНЬ
ГЛАВА 4 ПОД СТУК ЧУГУННЫХ КОЛЁС
ГЛАВА СВИДАНИЕ НА ВОКЗАЛЕ
ГЛАВА 4 РУССКОЕ ЛОТО И ПОЦЕЛУЙ В КОРИДОРЕ
ГЛАВА 5 ШИВОРОТ-НАВЫВОРОТ, ИЛИ БРИТАНСКИЕ ХИТРЕЦЫ
ГЛАВА 6 ПОЧТИ СЕМЕЙНЫЙ ЗАВТРАК
ГЛАВА 7 ШПИОНСКИЕ СТРАСТИ
ГЛАВА 8 ТЯЖКОЕ РАССТАВАНИЕ
ГЛАВА 9 ПО ЕНИСЕЮ И ПОДКАМЕННОЙ ТУНГУСКЕ
ГЛАВА 10 ПО ПОДКАМЕННОЙ ТУНГУСКЕ
ГЛАВА 11 К ЗАПРЕТНОМУ ОСТРОВУ НА «ГЕРКУЛЕСЕ»
ЧАСТЬ 3 ОХОТА ЗА БЕССМЕРТНЫМИ
ГЛАВА 1 ПРЕДЛОЖЕНИЕ ГАТТИ
ГЛАВА 2 ПОБЕГ ИЗ БОЛЬШЕВИСТСКОГО РАЯ
ГЛАВА 3 ПО КНИЖНЫМ СТРАНИЦАМ С ЛИНЕЙКОЙ
ГЛАВА 4 МИЛОН КРОТОНСКИЙ, ГИПЕРБОРЕЕЦ
ГЛАВА 5 НОВЫЙ РАЗГОВОР С ГАТТИ. И МАКСИМИН ФРАКИЕЦ
ГЛАВА 6 BOGEMIAN GROVE. БОГЕМСКАЯ РОЩА
ЧАСТЬ 4 ОХОТА ЗА БЕССМЕРТНЫМ
ГЛАВА 1 ПРИЯТНАЯ БЕСЕДА
ГЛАВА 2 ОБЕД У ГАТТИ
ГЛАВА 3 РИМ, ВЕЧНЫЙ ГОРОД
ГЛАВА 4 МАВЗОЛЕЙ АВГУСТА
ГЛАВА 5 В ПОСКАХ КРИПТЫ
ГЛАВА 7 САДЫ ВАТИКАНА
ГЛАВА 8 УВИДЕТЬ ВОСКРЕСШЕГО
ЧАСТЬ 3 ПОЛУЧИТЬ WUNDERWAFFE
ГЛАВА 2 ЭКСПЕДИЦИЯ НА НОВУЮ ЗЕМЛЮ
ГЛАВА 3 « СИБИРЯКОВ» ВЫХОДИТ В МОРЕ
ГЛАВА 4 ШУРФЫ, ВЗРЫВНЫЕ РАБОТЫ И ПАЛЬЦЫ
ЧАСТЬ 4 ПОЕДИНОК С АНАНЕРБЕ
ГЛАВА 1 ВАЖНОЕ ПИСЬМО
ГЛАВА 2 СВИДАНИЕ С ЦИММЕРОМ
ГЛАВА 3 ПОЕДИНОК С АНАНЕРБЕ
ГЛАВА 4 ЭКСПЕДИЦИЯ В АД
ГЛАВА 5 РАССКАЗ КЛАУСА ЗЕЕДОРФА
ГЛАВА 5 ГОНЕЦ С ТОГО СВЕТА
ГЛАВА 6 СТАТЬ КАК ДАНТЕ
ГЛАВА 7 ЧЕРЕЗ СЕМЬ КРУГОВ АДА
ГЛАВА 8 РАССКАЗ ОДИССЕЯ
ГЛАВА 9 АПОФЕОЗ
ЭПИЛОГ СНОВА САДЫ ВАТИКАНА

ПРОЛОГ Операция Wunderland. Ставка Гитлера

- Далеко ли добираться от аэродрома до ставки «Вервольф»? - спросил лётчика  и не кто-нибудь, а офицер с петлицами штурбанфюрера СС.
В кабине самолёта было тесновато, особенно, с вошедшими офицерами СС. Это являлось несомненным нарушением правил, да кто теперь вообще собирался их выполнять? И, командир воздушного судна не стал настаивать , что бы офицеры покинули кабину.
Географические координаты объекта «Вервольф» :
49°18'30.3"N 28°29'35.9"E

- Нет, не очень . Вот, Винница, уже под нами, а там, и деревня Стрижавка - а ставка от неё в восьми километрах, в густом лесу. Красивейшее, я вам скажу место! - почти мечтательно произнёс пилот. - Красивый , почти пряничный, сказочный  лес, с отличными домиками для офицеров. Там даже бассейн есть, и кинотеатр под открытым небом. Прекрасно отдохнёте!
- Вот видите, Зиверс, всё идёт, как надо, - прговорил штурбанфюрер, -  Фюрер непременно одобрит наши приготовления. И, я надеюсь на большее, чем раньше, финансирование, пока наше исследование не закончено.
- Столько работы, сколько времени потрачено, - грустно проговорил господин в форме группенфюрера СС, - но нет, это направление  уж  точно не прикроют, слишком многообещающе.  О теме благосклонно говорил сам фюрер. Зря беспокоитесь, Гуго. Да и документы подобраны хорошо.
- Однако, и база, и сама атмосфера здесь...Такой, простите, курорт... На нас может не  хватить времени. И другие вопросы ...
- Всё будет хорошо. Я не сомневаюсь в гениальности нашего фюрера. Он умеет понять всю суть дела. Это очень важно для Рейха
Зиверс ещё раз спокойно посмотрел на одного из своих помошников. Он понимал, что многое, если не всё, теперь зависит от личного одобрения Гитлера.
- Всё господа! Пристёгивайтесь, мы начинаем снижение! - скомандовал пилот, - взлётная полоса в паре километров от посёлка!
Самолёт был и вправду хорош, как впрочем, и личный пилот фюрера . Но, штурбанфюрер Тилеманн поправил ремни, и непроизвольно ухватился за подлокотники кресла. Заметил, как внимательно наблюдает Зиверс за посадкой в иллюминатор самолёта, черты лица главы Аненербе нисколько не менялись в эту минуту.  Моторы пронзительно загудели, лёгкий удар колёс шасси о бетон взлётной полосы был весьма ощутим, и Тилеманн заметил, что их самолёт сразу уходит на одну из рулёжных дорожек, освобождая взлётную полосу.
- Вот, господа, мы и прилетели! Простите, стюардесс у нас нет, некому будет расцеловать вас на прощание! - всё шутил пилот.
Его помошник открыл дверь, и солдаты, обслуживающие аэродром, быстро подкатили трап. Оба офицера «Аненербе» медленно спустились на землю. Не успели ещё толком осмотрется. Впрочем, их уже ожидали.
- Хайль Гитлер! - приветствовал их подошедший офицер с погонами полковника, - комендант ставки полковник Курт Томас! Разрешите представить вам и штандартенфюрера СС Йогана Раттенхубера, и адьютанта фюрера гауптмана фон Белова.
- Штурбанфюрер Гуго Тилеманн.
- Группенфюрер Вольфрам Зиверс.
- Прошу вас, господа! Автомобиль ожидает, сейчас очень быстро доедем до бункера! Вы будете приятно удивлены.
 Тилеманн любил машины, и здесь было чему удивится. Как-никак перед ними стоял редкий экземпляр искусства инженеров Третьего Рейха, тот самый знаменитейший  трёхосный Мерседес G4 WH-32292, а за рулём сидел сам шофер Гитлера штурбанфюрер Эрих Кемпка. Да, по крайней мере встречали их со всем вниманием.
 Авто ехало неторопливо, словно для того, что бы гости могли насладится необыкновенным пейзажем. Ставка «Верфольф» на первый взгляд, больше напоминала коттеджный посёлок, или санаторий, где - нибудь в далёкой отсюда милой Баварии, словно сам выросший  среди прекрасных лесов. Дорога, построенная военнопленными, была истинно немецкой, прямой и ровной, а красивые сосны так и стояли нетронутыми заботливыми строителями.
- Здесь имеется также бассейн, кинотеатр под открытым небом и казино для господ офицеров, - хвалился достижениями комендант «Верфольфа», - сколько же трудов это стоило! Но, как видите, результат того стоит.
- Удивительно красивое место, господин полковник, - со значением произнёс Зиверс.
Скажем, деревянные казармы солдат, были, пожалуй, неотличимы от бургерских усадеб Южной Германии. Сложеные из больших брёвен, с четыремя окнами с боков, строения очень радовали глаз. А уж как здесь дышалось, такой чистейший, благотворный воздух! Модно быо бы остаться здесь, подлечится и отдохнуть.
 Но вот, авто подкатило к бункеру, словно спрятавшемуся между столетних, никак  не менее, деревьев.  Серое, бетонное, непритязательное здание, с небольшой дверью, словно из ниоткуда возникло в этой густой роще.
- Вот, проходите! - и впереди шёл уже Йоган Раттенхубер, показывая столь важное строение.
Солдаты СС, стоящие  на постах, вытягивались в струнку, завидев своего строго начальника. Тот же благосклонно улыбался своим подчиненным. Видно было, как горд группенфюрер порядком, который здесь он завёл и упорно поддерживал.
- Фюрер вас ожидает, - проговорил дежурный офицер СС, отсалютовав пришедшим.
Тяжёлая дверь отворилась, словно сама, открывая вход в зал для совещаний. Тилеманн был почти удивлён аскетизмом этой комнаты. Слева, у стены,  поднималась к потолку печь с камином, белёная, украшенная тремя раскрашенными  тарелками. Рядом стоял большой круглый стол , видимо, обеденный, и длинный стол для совещаний. Кресла и стулья были совсем простые, без особых изысков. На потолке горел обычный светильник. а не дорогая хрустальная люстра. Сама обстановка даже не говорила, а просто кричала о скромности фюрера Германской нации.
 И вот, из боковой двери, вошёл сам Гитлер. В непременном полувоенном мундире, с повязкой со свастикой на правом рукаве. Левую руку держал за спиной, немного сутулился. Лицо его выглядело усталым, и чёрные волосы тщательно приглаженными, но всё равно капризно не слушались расчёски, и некоторые локоны топорщились, очень расстраивая этим своего владельца.
- Раттенхубер,  и вы, полковник Томас, выйдите, прошу вас. Эт люди сообщат мне нечто важное. Нам лучше переговорить наедине, - повелительно проговорил фюрер.
- Так точно, мой фюрер! - сразу, не рассуждая, ответил Раттенхубер,- Томас, пойдёмте! - позвал он полковника.
У самой двери эти офицеры щёлкнули каблуками и отсалютовали. Гитлер в ответ поднял свою правую руку. Полождал, когда они выйдут, и знаком пригласил членов «Ананербе» присесть за круглым столом. Здесь уже стоял наготове кофейник и приборы.
- Так что же, господа, как ваши идут приготоволения к экспедиции? - чуть улыбнувшись, спросил Гитлер, - вы, Вольфрам, мне докладывали, что фон Венден согласился принять участие в этом рейде?
- Да,  мой фюрер. И это должно принести успех предприятию. Группа Тилеманна проходит подготовку в Альте, в Норвегии, и через неделю будет переброшена на базу «Каменная» на Новой Земле.
- Большевики не чинят препятствий? Всё-таки наша база недалеко от их пунктов наблюдения?
- Они близоруки, и лишены умения творчески мыслить.
- Да, эти комиссары примитивные сушества, и куда их слабому разуму до немецкой гениальности. А большинство учёных и толковых офицеров уехали, скорее бежали от дикого террора,  - с удовольствием проговорил Гитлер, скрещивая руки на груди, и гордо выпрямляя спину, - они ничего не поймут, прежде чем мы захватим Сердце Земли, и обеспечим себе победу. Тилеманн?
- Скрытый остров пребывает постоянно в кольце плотного тумана, по словам фон Вендена острейшие скалы на дне прикрывают фарватер, и выгрузка будет затруднена. Непростое , очень защищённое место. Но, фон Венден обещал провести нас.
- Я очень, очень надеюсь на барона. И, я достойно вознагражу этого Сверхчеловека. Я вам очень обязан, Зиверс, что вы меня с ним познакомили. Тот день был одним из лучших в моей жизни, я воистину увидел чудо!
- Только, мой фюрер, фон Венден, он утверждает странное... Совершенно невероятные вещи... Что остров охраняют Мертвецы, и нас могут спасти лишь несколько коз, принесённых в жертву, прямо на берегу.
- Козы?
- Именно. Это так странно, мой фюрер!
- Я тоже не верил во многое, Тилеманн, пока не увидел сам Сверхчеловека, его воскрешение. Лично присутствовал, как доктор Менгеле отрубил голову Вендену, а затем, наблюдал, как она приросла к его шее, и тот опять ожил. Я ощутил его необоримую силу, - и Гитлер начал ходить в волнении по кабинету, бросая яростные взгляды на гостей, - всё это есть, и это не сказки для детей... Как не сказки и само существование Древних. Мы добьёмся от них помощи. Вы, Тилеманн, заберёте Спящую с Острова. Так мы получим козыри в переговорах с Бессмертными. И получим из их рук Wunderwaffe. Пускай слепцы считают, что Wunderwaffe это сверхтанки, или пушки, даже ракеты. Нет, истинное Сказочное оружие это оружие из Страны Сказок, Wuderwaffe может быть лишь из Wunderland. Его ужасающая мощь поможет нам выиграть войну.
- Так точно, мой фюрер! - громко проговорил Зиверс, - груз доставим на подводной лодке!
- Нет, Вольфрам нет... Слишком рискованно... - Гитлер присел, на стоявший рядом стул, и принялся быстро записывать на листе бумаги, - вот, приказ... В море выйдет броненосец «Адмирал Шеер», и он доставит Спящую в Норвегию, а затем вы лично привезёте  её в Германию.
- А что же потом?
- Вы помните, Зиверс, о том случае в Сибири, в 1908 году? О взрыве невероятной силы, о котором писали в газетах? Как на многие десятки километров вокруг всё было просто снесено, сокрушено! - Гитлер говорил это в невероятном возбуждении, у него просто горели глаза, и начали трястись руки, - Русские тогда смогли многое скрыть, но ведь это именно вы раскопали, что это была бомба, подорванная Бессмертными... Ну, а сейчас, этим комиссарам, - и он с презрением произнёс эти слова, -  всё это стало не нужно, они глупы, глухи и слепы. Вот, это и есть подлинное Wunderwaffe, чудесное, сказочное оружие невероятной силы, которое даст нам победу... - повторил Гитлер, - с ним, только с ним мы победим!
- И что же? Как будем действовать, мой фюрер?
Вольфрам Зиверс уже со страхом смотрел на Гитлера, тот становился реально одержим, говоря такие слова, обсуждая этот невероятный проект. Значит, главная цель - Wunderwaffe...И, это многое объясняет.
- Всё же просто Зиверс... - и Гитлер снова посмотрел на главу «Ананербе», как на маленького ребёнка, - Это станет вполне выполнимым и логичным. Мы отдадим Бессмертным Спящую, а взамен попросим у них Wunderwaffe. Они нам не откажут, я в этом уверен...

ЧАСТЬ 1. Телеграмма- Предупреждение. « Будет огромный взрыв на Тунгуске»

 ГЛАВА 1 Телеграфная станция

Телеграфист Алексей Пятаков дежурил у аппарата Юза, часто поглядывая на башенные часы, так и неспешно, даже нудно тикавшие в   углу комнаты. Сегодняшняя ночь четырнадцатого июня  выдалась беспокойная, вот,  пришлось даже отбить телефонограмму , стукая по этим клавишам по распоряжению самого генерала Орлова. Правда, поудобнее стало работать, чем на ключе Морзе, это Пятаков сумел оценить.
Грустно окинул взглядом стены такой привычной комнаты, прикрытые, словно в насмешку, весёленькими зеленоватыми обоями. Всё же, начальство средств на содержание их службы не жалело, и даже мебель была дорогого орехового дерева, с пружинными сидениями на стульях и креслах, и кожаной обивкой. Диван был особенно хорош, такой весь из себя такой  завлекательный, с закруглённой спинкой, мягкими боковинками, которые его словно просили, даже, умоляли:
« Присядь к нам, солдатик... Посидишь, отдохнёшь. А, может, и приляжешь! Куда твой телеграф- то денется!».
Словно уступив таким мыслям, он расположился в кресле поудбнее, даже вытянул ноги. Уже хотелось спать, и казалось, что стрелки  на циферблате просто замерли. Он проверил, как лампа электрическая работает, пощёлкал выключателем, понравилось, как выбивается свет из под зелёного абажура.
- Но, служба есть служба, а здесь, всё же тянуть лямку куда лучше, чем где-нибудь на Кушке, - тихо проговорил Алексей, успокаивая сам себя- вот, а мы сейчас чаю крепкого, да сладкого... И, у нас и чайная колбаска имеется, для подкрепления сил.
Здесь, в углу, стоял холодильный шкаф, пусть, на первый взгляд, непритязательного чёрного цвета. И точно, холод имелся, от льда, загружаемого в верхний люк. Ну а лёд, понятно, как у всех дома, хранился в глубоком подполе, укрытый весьма тщательно соломой. И, хранились продукты очень хорошо, что даже их повар, Ефим Сергеевич, спускался тула только в овчинном тулупе, здоровье берёг.
  Но, вещь была куда как основательна , весила пудов эдак пять, не меньше. Недавно по приказу старшего Пятаков с Евстафьевым передвигали эту штуку из одного угла в другой, намучились. Чуть Алексей не пострадал при этом деле, палец едва не придавил. А, почти заработал оплеуху от старшего, фельдфебели Ивана Фёдоровича Долгунова, человека основательно и рьяного по службе.
 Но, теперь было куда удобнее извлекать из него весьма полезные вещи, к примеру, ту же чайную колбасу. Вот её-то, сердешную, и достал сейчас Алексей. Как и хлеб из хлебницы. Положил эти припасы перед собой на белую тарелку, аккуратно порезал колбаску ножичком, и вышло, как в офицерском буфете. Ну, по крайней мере, не хуже. Хлеб, конечно, не ситный, как там, но тоже, неплохой.
- Вот, кушанье это бутерброды называется, - припомнил даже название телеграфист.
Выгледело очень красиво, даже стало жалко есть. Но ничего, как говорится, пересилил себя, и неспешно всё это сжевал,запивая знатным горячим чаем. Теперь, подражая Ивану Фёдоровичу, провёл указательным пальцем правой руки по усам, и авторитетно кашлянул. Но, к сожалению Пятакова, усы росли пока не очень, густота их была слабовата...Всё же исполнилось ему едва двадцать два года.
  А поел, сразу и сон как рукой сняло. Уже с радостью смотрел, как за окном светает, солнышко поднимается.
  И тут, застрекотал приёмный аппарат.Бумажная  лента быстро закручивалась на столе, покрытая буквами, как видно, очень срочного и важного послания. Пятаков схаатил листок картона, и прнянялся резво наклеивать ленту, шустро разрезая ножницами по границам слов. Сначало выбило, откуда послание: « станция Вагран». Он и не знал о такой. Затем, адресат, от чего Пятакова аж в пот бросило:« Его Императорскому Величеству Николаю Александровичу в собственные руки». Потом, ещё хуже:«Секретно». Алексей уж собрался утерется рукавом, да быстро достал платок из обшлага мундира, и вытер влажный лоб. Клеил и клеил дальше, и вскоре,послание было готово. Убрал в большой серый конверт и запечатал. Оставалось, самое неприятное. По таким посланиям, согласно инструкции, надо было сразу же докладыаать лично господину Щолкову. А этого ой как не хотелось Алексею Пятакову!
 Бессменным начальником  Отделения дворцовых телеграфов был Василий Алексеевич Щолков, и квартировал он здесь же, в домике рядом.  Кто не знал, что господин Щолков застал ещё эпоху оптического телеграфа, с его знаменитыми деревянными крыльями, сложными для связи. Была целая система таких знаков, и семафорить было непросто, Алексея заставлял изучать и это придирчивый фельдфебель. Да  электромагнитного телеграф Василий Иванович строил, как и здание этой станции, и вдобавок внедрял  телефонную  связь а Санкт-Петербурге и Петергофе. И что отдавший делу полвека жизни и ставший свидетелем правления трех императоров, Василий Иванович Щолков был такой живой легендой у телеграфистов. А тут, будить...Но, дело военное... И, Пятаков покрутил ручку телефонного аппарата Эриксонн, поднял трубку, и внушительно проговорил:
- Соедените с домом его благородия Щолкова... Да, служебная надобность... Ожидаю...
Пришлось, конечно подождать. Но, как раздался голос любимого начальника, Пяиаков вскочил с кресла, и вытянулся в струнку, словно его даже тут могли видеть.
- Ваше благородие, получена телеграмма на высочайшее имя, с грифом Секретно. Доложил телеграфист Пятаков. Так точно, запечатал. Есть, выдать под роспись вестовому дежурного генерала!
 Пятаков в два движения достал с полки толстую книгу с надписью: «Экспедиция», быстро заполнил исходящие данные- 14июня 1908 года, 03 часа 20 минут. Услышал звук подъехавшего автомобиля, и пришёл вестовой, вахмистр Конно-гвардейского полка, его знакомец Григорий Иванович Чудаков. Выглядел ужасно  важным и представительным, в своей кожаной куртке и белой фуражке с красным околышем.
- День добрый, Григорий Иванович. Вот, и пакет, всё готово.  - и протянул стальное перо для подписи.
- Опять дежуришь, Алексей? Ну, здесь служить неплохо, - проговорил он, пряча конверт в суму, - пора, извини. Потом ещё поговорим.
Мотор у входа всё тарахтел. Авто разок чихнуло, верно, для авторитетности, и быстро покатило в сторону Большого Дворца. Пятаков поправил фуражку, и вернулся к аппарату Юза. До конца смены было ещё три часа целых сорок минут.

 ГЛАВА 2 Дворец в Александрии

- Ваше высокопревосходительство, пакет. Передан телеграфистом Пятаковым.
- Спасибо, Григорий, спасибо, - озабоченным голосом ответил генерал.
Он осмотрел печать на сером конверте с временем передачи, всё было в порядке. Ещё раз махнул рукой вахмистру, отпуская вестового. И то, из родного полка, старый проверенный  служака. Ещё когда сам Орлов пришёл в Конногвардейский полк, Чудаков уже тянул лямку нелёгкой  сверхсрочной службы.
Теперь генерал Орлов был флигель-адьютантом у государя. Почет немалый, и уважение, но много чего сверх этого. Его служба при Дворе шла по суточному графику. Дежурство продолжалось 24 часа. Флигель-адьютанты присутствовали при ежедневном разводе дворцового караула, принимая от караула «пароль» и сообщая его императору. Дежурные флигель-адъютанты обеспечивали «связь» царя и народа, собирая прошения у лиц, присутствовавших у дворца при разводе караула. Это делалось для того, чтобы «Государь Император не был останавливаем просителями».
   А генерал Орлов  прошёл мимо сидевших у подъезда двух агентов Охранного Отделения, небезизвестных подчиненных дворцового коменданта Дмитрия Федоровича Трепова: Два года назад  был создан особый отряд из толковых и шустрых людей, готовых и умевгих многое. Задачей отряда была охрана Царя при выездах за пределы дворцовых резиденций. Его создателем и непосредственным руководителем стал Александр Иванович Спиридович. В расписаниях занятий для бойцов были гимнастика на машинах (тренажерах), теория филерского наблюдения, словесный портрет, сведения об оружии и стрельба, история революционного движения, чтение планов и карт, отечествоведение, русский язык и русская история. И, что забавное,  раз в неделю проводилась духовная беседа. Зачем, генерал Орлов этого уже не понимал.
 Время было раннее, а день-то, вернее ночь, уже шла совсем не так, как надо...
***
- Так что, Петрович, буди если что.
- Да помню я, ваше превосходительство... - повторил седой денщик.
Лука Петрович Васильев был  бессменным денщиком графа Орлова, а начал служить, еще когда генерал начинал свой военный путь корнетом в родном Конногвардейском полку. Та что оба они прошли долгий путь, и граф никогда не жалел, что взял в услужение толкового парня из Ярославской губернии.
- Да вы ложитесь, поспите пару часов. Я и так ща всем присмотрю, ваше превосходиельство ...
Генерал прилёг, накрылся одеялом, и провалился в тревожный сон. Снилась всякая всячина, да ещё вдобавок какие-то голоса, и женский плачь. Вздохнув, он присел на угол скрипнувшей под ним кровати, думая, что всё это привиделось. Ан нет, в услышал  соседней (приемной) комнате шум и голоса, притом, очень отчётливо.
 Вскочил, привычно облачился по всей форме, успел глянуть на себя в зеркало, не годится же флигель-адьютанту выглядеть плохо? Поправил фуражку, и вошёл в приёмную комнату.
- Да вы поймите, - задыхаясь, говорила барышня, - казнят Дмиитрия завтра, времени совсем нет, а он не виновен.. Честно благородное слово!
Орлов нахмурился. Немало он уж видел просителей, чьи друзья или родственники были якобы невиновны, вдоволь насмотрелся да наслушался. Правда, и эта девица была славная, а говорила, кажется, от души, не просто не играла словами.
- Вот, посмотрите...Чахоточный он, лечился, - и она положила желтоватую бумагу от доктора, - да он и выйти из их ячейки хотел, но ему угрожали. Обещали убить, его и меня. Я только три дня как это узнала...- она расплакалась и схватила за руку генерала, - Вы, вы, в вашей власти помочь, разобраться...
- Так суд же был...
- Кто же их судит? Военный трибунал, в три дня. Ни адвокатов, ни присяжных... И слушать не стали. Как взяли всю ячейку с оружием да динамитом, так всех в Петропавловскую крепость... Да он и умрёт скоро, чахоточный мой Дмитрий..
- Здесь посидите, я поговорю с камердинером.
Генерал поднялся со стула, вышел, прикрыл за собой дверь. И то, уже было около двеннадцати после полудни, государь мог уже лечь спать. Но, барышня была на диво прелестная, и не мог гвардейский офицер отказать ей в просьбе. Орлов постучал в комнату камердинера. Дверь сразу отворилась.
- Ваше превосходительство?
- Срочное дело. Государь ещё не почивает?
- Нет, изволит читать. Просил подождать полчаса.
- Вилишь, а тут и Просительница появилась. Молит о снисхождении к жениху. Прошу доложить.
 Камердинер весь в раздумьях только покачал головой. Глянул на свою ливоел
- Без сомнеиия, обождите.
Буквально через пару минут вышел сам Николай Александрович, в обычном для него офицерском мундире. Был, как всегда, подтянут и бодр.
- Так что там, Орлов?
- Дама просит о помиловании для жениха. Тот очень болен, и никого не убивал, в акциях не замаран, крови на нём нет. Говорит, завтра уже казнь...
- Пусть зайдёт, - уверенно проговорил Николай, откладывая в пепельницу мундштук с дымящейся папиросой: - Я очень благодарю Вас за то, что Вы так поступили. Когда можно спасти жизнь человеку, не надо колебаться. Слава Богу ни Ваша, ни Моя совесть не смогут нас в чем-либо упрекнуть, - добавил государь.
 Он стоял очень прямо, заложил руки за спину. Из другой двери вышел лейб-казак. И это было верно, правда, и в кармане генерала всегда имелся готовый к стрельбе «браунинг». Кула было деваться? Время такое...
 Но вот, вошёл камердинер, провёл барышню, и покинул приёмную. Государь всё вниательнейшим образом выслушал, прочитал и Прошение.
- Всё будет хорошо, - спокойно произнёс государь.
Он быстро сел к столу, стал уверенно заполнять бланки телеграмм, адресованные министру юстиции и коменданту Петропавловской Крепости.
- Посмотрите, - показал бумаги барышне.
«Задержите казнь Фролова Дмитрия Ивановича. Ждите приказаний. Николай".
Та просто зачарованно глядела на ровные строки царского приказа, не в силах ничего сказать,затем кивнула и потеряла сознание. И упала бы на пол, если бы Орлов поспешно не подхватил барышню,и не уложил её на диван.
- Немедленно пошлите вашего вестового в Дворцовый  телеграф. Моё авто в вашем распоряжении, Орлов. И одновременно телефонируйте министру юстиции и коменданту, что телеграммы посланы, и что они должны принять надлежащие меры. И, камер - фрейлину пригласите, нужно позаботится о девушке.
- Всё сейчас же и исполню, государь!
Генерал поспешно покинул дежур-комнату, и на вахте, телефонировал в гараж Его Величества, а затем и вызвал вестового.
 Орлов помнил, что ещё в 1906 году произошло еще одно важное для истории российского Дворцового Ведомства  событие: был создан Собственный Его Императорского Величества гараж. В императорском гараже служили 30 водителей, 30 мыльщиков, 30 механиков. Во время выездов Николая II на отдых в Ялту руководство гаража сопровождало его вместе с семьями.
- Вот, Григорий, съездишь сейчас на Дворцовый телеграф, лично проследишь, что бы телеграфист отбил сообщение, да возьмешь с него ответ, что телеграммы получены. Понял ли?
- А то, как не понять, ваше Превосходительство! Я знаю где находится  телефонная станция, Санкт-Петербургский проспект дом 46 , дом Трувеллера!
- Совсем молодец! Вот, и телефонируешь адресатам, и продублируешь телеграмму. Всё, езжай!
 Вестовой лихо козырнул начальнику, и спустился по лестнице подъезда. А уже через пару минут подъехало авто. Орлов достал из кармана серебряный портсигар, и вооружился папиросой. Можно было спокойно покурить, и прогуляться по парку, насладится ночной прохладой.
 Вестовой вернулся через пару минут, генерал забрал бумагу о исполнении, и зашёл в покои царя. Государь спокойно ожидал прибытия своего флигель-адьютанта.
- Так что, Орлов?
- Всё исполнено, ваше величество! - и протянул бумагу.
- Видите, как вы хорошо сделали, что послушались Votre Inspiration. Вы осчастливили двух людей, - сказал Николай, - теперь, мы можем и отдохнуть. Не сомневайтесь, Господь нам  воздаст за наше к просящим снисхождение.
***
Флигель -адьютант опять вернулся к покоям государя. Ему было весьма неудобно опять отрывать камердинера ото сна, и генерал решил обождать. Дело ведь шло уже к восьми часам. Правда, можно было обратится к дежурному генералу, но, тут всё-таки  вышел камердинер, словно подслушав его мысли.
- Ваше превосходительство, - обратился к нему этот преданный служащий Дворца, - Государь не спит. Можете передать, если случилось нечто важное.
- Получена срочная телеграмма. Должен вручит лично, в собственные руки его величества. Прошу извинить за беспокойство!
- Проходите.
Генерал вернулся в то помещение, в котором уже бывал в сегодняшнюю ночь. Был слегка смущён, и с трудом  улыбнулся.
- Да Орлов, ночь выдалась беспокойная ...- Николай сам спрятал лёгкую усмешку в свои густые усы и тщательно ухоженную бороду.
Перочинный нож слоновой кости мигом взрезал серую бумагу послания, шпагат разом лопнул, и на столе очутился картон с накленной на нём телеграммой. Николай чуть усмехнулся, завидев адрес отправителя.
- Однако же... - пробормотал он, погрузившись в чтение.
Граф Орлов стоял напротив государя, ожидая, что тот его отпустит. Спустя пару минут Николай протянул послание своему флигиль -адьютанту.
- Прочти и ты, Орлов... Совершено непонятно, кто это отправил, да и больше похоже на шутку. Присядь, вот и стул рядом.
Флигель - адьютант расположился за столом, подвинул к себе телеграмму. Начал читать:
« Станция Вагран, 12 часов 10 минут. Телеграфист Тимофеев. 17 июня 1908 года, над подкаменной Тунгуской произойдёт взрыв силой в 20 миллионов тонн тринитротоллуола. Это станет доказательством нашей мощи, и готовности снова применить такое оружие, но, уже для нашей защиты. Мы требуем не посещать некоторые районы острова Новая Земля ...сев. широты ...восточной долготы и Уральского хребта ...сев. широты и ....вост. долготы. Это лишь предупреждение. »
- Весьма странно, и вправду, напоминает странную шутку, государь. Но, нет ничего проще, чем проверить. Дать поручение жандармам Пермской губернии проверить этого Тимофеева, и кто был на телеграфном ключе в это время.
- Без сомнения. Вполне ращумное предложение.  Но, пока никто не должен об этом знать, Орлов! Ты же помнишь, что это уже вторая депеша подобного содержания. Первая была послана, если я не ошибаюсь, второго мая?
- Так точно, ваше величество. Да выглялело это непонятно. Вот и не придали значения происшествию.
- Теперь надо во всём  разобраться. И, мне доложили, что французы собираются послать экспедицию на Новую Землю. Уже корабль вышел. Чего они там найти хотят? Не находишь это всё слишком ... подозрительным?
- Государь...
Николай Александрович  быстро написал приказ, и распоряжение для генерала Герасимова. Генерал Александр Васильевич Герасимов, возглавлявлял, и весьма успешно, с 1905 года  Петербургское охранное отделение, и в его власти было быстро установить истину в данном вопросе.

ГЛАВА 3 Станция Вагран

На чистом, недавно вымытом стекле  окна, всё так и  суетились два комара, тщетно тыкаясь длинными носами в толстое стекло. А ведь того не понимают, твари глупые, что и окно-то чистое, недавно мытое, и трудилась над ним самолично его супруга, Ефросинья Ивановна. Только вздохнул сидевший напротив, за рабочим столом человек, в строгом мундире, и не стал бить по злодеям уже свернутой старой газетой. Не то что мвъплую живность пожалел, а о оконной чистоте подумал.
 И всё бы ведь  ничего, но при этом неблагодарные твари  противно жужжали, действуя на его исстрадавшиеся  нервы. А у Фёдора, ещё с ночи страшно болела голова. Он был на службе, здесь, в почтовом отделении станции Вагран. И то, несмотря на раннее время, при деле. Отдыхать тут не давали. Уж с час назад пришла из Санкт-Петербурга телеграмма, и непростая, а шифрованная. Такую не прочтешь. Запечатал, как положено, да отправил с мальчишкой разносчиком, Петькой Ивановым, а теперь, всё же подошёл к доспевшему самовару, и с удовольствием налил в стакан с подстаканником кипятку. Затем и заварочки из небольшого чайничка, а там, из тумбочки, словно сама собой, появилась и пышка. Надо же было поправить силы! Вот, поел, сразу и полегчало...Положил перед собой ведомость, мало ли что, а он, при деле... И тут, хлопнула входная дверь, и опять , от громкого звука, немилосердно заболела голова.
- А, Фёдор Иванович, только тебя  и вспоминал! - проговорил вошедший господнн.
Тут Трофимов  вскочил со стула, да поправил фуражку. И то, не простой человек пришёл, а жандармский ротмистр, большая власть в их краях. Сам  Артемизов Николай Фокич, собственной персоной изволил сюда заявиться по раннему времени.
- Ваше благородие, чем обязан? Всё у нас как должно, не нарушаем! При службе, денно и нощно!
- Ага...- глубокомысленно изрёк Артемизов и сел напротив так и столбевшего телеграфиста, - вот, господин Трофимов, из столицы указание пришло, разобраться с твоими шуточками. Ты же, озорник, отправил, - и он глянул в бумагу, - телеграмму на Высочайшее имя в полночь, считай, сегодня. И кто тебя надоумил, или сам это решил?
- Да я.. Ваше благородие... Да не мог я на такое решиться... Я только по служебной надобности!
- Давай, отвечай быстрее. А то мигом уволят тебя со службы, станешь шишки в лесу собирать! - и хлопнул ладонью по столу, - может, пьян был? - и уже с сочуствием посмотрел на служащего почты, - со всяким ведь бывает. А начальство доброе, простит тебя на первый-то раз.
 Трофимов лихорадочно вспоминал эту ночь и прошлый день. Нет, и по хозяйству какие дела делал, вот, дрова рубил, а водки, так точно, не было... Он вспотел весь, стал лихорадочно вытирать лоб носовым платком, уронил его пару раз, но, словно не понимая, только пожал плечами.
- Да не пил я... Точно, не ни полстакана...
- Ладно, - враз посуровел лицом ротмистр, - а может, кто другой был? Или сынки твои, озоровали?
- Нет, не умеют так-то. Точно, никто не мог, ваше благородие.
- Ну, Трофимов, значит ты и послал. Кто же ещё, сам подумай? Или, другие люди на ключе твоём сидели?
Бедный телеграфист не знал что и ответить. Так верно ведь говорит его благородие, никто и не мог, кроме него телеграмму отправить...
- Значит я... Что делать, пусть увольняют, выгонят с места человека, если у них совести нет...
- Хорош ты, дурья голова... Вот, пиши... Выпимши был, случайно вышло. Ручаюсь тебе, всё и обойдётся...
Задумался на минутку Трофимов, но понимал, что лучше всё устроить нельзя. Придётся уж и соврать. А то и вправду, уволят ведь, а другой службы тут на сто вёрст не сыщешь...
- Точно, Николай Фокич, так всё и было... Не со зла...
Ротмистр просто просиял от таких слов, подвинул к телеграфисту листок бумаги и стальное перо.
Трофимов тут же отбил телеграмму, а Артемизов покинул почтовое отделение.
  Весьма был  доволен собой жандармский офицер, такой вот выполненной работой. И то, дело сделано, а сейчас ожидала его рыбалка, к которой уж поутру подготовился. Вправду ведь, места то у них глухие, никаких тебе театров, зато и охота и рыбная ловля на диво были хороши. Так думал ротмистр, оглядывая железнодорожную станцию. Ну как сказать, станцию? Платформа да пара строений рядом, правда, грех Бога гневить, поезда два раза в день к ним приходили.
 Но и другое, похуже скйчас в голову пришло. А что, как это кляуза на него была. Дескать, Артемизов принялся мзду брать, не дежурит как должно, на тракте не ловит злодеев, а обирает несчастных обывателей! Тут уж сам жандармский ротмистр вспотел. Как сразу то не догадался? А ведь мог, Трофимов-то...Мог... Ведь зимой, помнится, наказал его за беспорядок, а он и припомнить мог...
- А добрый вечер, ваше благородье! - услышал он внезапно голос бабки-торговки.
Шёл, да за своими мыслями и не заметил он Прасковью Кузьминичну, даже себя отругал. Мысленно, конечно, не вслух. Весьма важный и нужный здесь была она человек, заменяла филёров, которых, впрочем, у жандармского ротмистра здесь и не имелось. А бабка, всё видела и слышала, и любила докладывать обо  всём, что приключалось на станции Вагран. Наиважнейший, государственный,  была, в общем, человек!
- И тебе привет, Кузьминична! Как, пироги-то, разбирают? - поспешно ответил жандармский офицер.
- Так поезд придёт через полчаса, его и ожидаю. Вот, подъедут люди добрые, захотят перекусить с дороги, а у меня и всё готово, и с ягодами, и вот, с зайчатиной, и даже с рыбой имеются. Небось, люди всё культурные, а не такие, что бы по- ночному времени тут шлятся...
- Что? - разом просто остолбенел Артемизов, - кто тут прошлой ночью был? Говори, говори, Кузьминична, - и ротмистр извлёк из кармана два серебряных полтинника и положил перед женщиной.
Люди здесь были старой закалки, и не больно-то жаловали бумажные деньги. Сразу старались поменять кредитные билеты на куда более осязаемые серебряные, а то и золотые монеты. Поэтому и жандармский ротмистр больше надеялся на действие серебряных монет. И вправду, не ошибся. Ну, не совсем...
- На рубль тебе, почитай, почти половина всего положена, - озабоченно прошептала торговка, складывая товар в кульки из коричневой бумаги, - на вот, кушай на здоровье! Хорошие пироги, свежие, только сегодня пекла!
- Спасибо, Кузьминична. Поем, да и на обед хватит нам с Марьей Васильевной. Супруга вам уж давно кланятся приказала!
- Ох ты,Боже мой, Николай Фокич! Премного благодарна! А то, людишки какие злесь ходят, иногда, конечно...Так ведь поначалу думала, что не местный...А он, рыбак долговязый, Мишка-то, заглядывает сюда. И он, ночью на почту и приходил, точно! И что удивительно, не один, а с женщиной, на вид, не старой, высокой да ладной. Крепко я это запомнила... Я ещё в окошечко подглядела, чего там делается... Так эта, женщина, что-то телеграфисту сказада, и тот за дело взялся. Мишка,  как зыркнет на меня своими ледяными глазами, я аж обомлела! А Федька, ну, Фёдор Иванович, всё работал, стучал на своём аппарате. Я сбежала, конечно. Хотя он просил занести ему пару пирогов, да забыл, видно, - слегка путанно рассказывала торговка, - как Мишка с женщиной ушёл, я подождала маленько, да я и зашла. А телеграфист на меня глянул, да спросил, кто такая, да зачем пришла, словно и не узнал. Вот оно как...
- Да ты не думай плохого. - ответил жандарм, - Видать, заработался Фёдор Иванович, устал малость... Дело такое. Ну, я пойду. И за пироги спасибо!

ГЛАВА 4 Дом жандармского ротмистра

« Вот как оно дело-то, заворачивается, - подумал про себя жандармский офицер, - к Трофимову, заходил ночной гость, о котором он и не обмолвился. И, точно, работал на ключе, как Кузьминична показала. Вот, значит, и хорошо, и начальство я не обманул. Отправлял телеграфист депешу, это точно. Вовремя всё выяснилось».
Пока суть да дело, добрался ротмистр до своего дома. Ну, не совсем своего, а служебного, данного ему от казны. А всё одно, нравилось ему это обиталище. Уютный дом, на каменном подклете, в два этажа, ладный да красивый, обитый дранкой для тепла и оштукатуренный. Выглядел, словно настоящий кирпичный, покрашен был в нарядный светло-зелёный цвет, под железной, крашеной суриком крыше.
 - Николай Фокич, день добрый! - поздоровался с ним дворник.
Дворником у него служил Ермолай Пантелеймонович Фёдоров, да скорее не ему служил, а этому дому. Был при этой усадьбе уже лет десять.
- Здорово, Ермолай. Всё ли хорошо?
- Так слава Богу, ваше благородие!- и принялся опять мести двор.
И здесь был порядок, и это радовало. А то ведь, скучновато стало в усадьбе, осталась с ними только младшенькая их, дочка Аннушка. Старший сын, Леонид, в горном училище, в Перми учился, средний Иван, тоже, в прошлом году туда поступил. А старшую дочь, Елену, так недавно замуж выдали, за служащего железной дороги, тоже, теперь в Перми проживает. В общем, неплохо было всё у Николая Фокича, или не хуже чем у других,  как он искренне считал. 
 Артемизов зашёл в дом, где на первом этаже, при хозяйстве, распоряжалась Таисья Ильинична, их кухарка. Тут Николай Фокич скромно кашлянул, пока ответственная и строгая женщина священнодействовала с самоваром. Она повернулась, сделав строгое лицо, но заметив кто это, сразу улыбнулась.
- А, Николай Фокич! А я думала, опять, Ермошка беспокоит.
И то, кухарка была женщиной старых правил, и обожала мужчин обстоятельных, и лучше всего, конечно, военных. Ротмистр замечал, с каким одобрением смотрит она на его мундир с блестящими пуговицами.
- Вот, Таисья Ильинична, скажете Глафире, что бы пироги к чаю подала.
- Так не иначе у Кузьминичны взяли? -  она осуждающе покачала головой, - да у нас в доме мука-то ситная...
- Да ничего, едят люди, и мы попробуем.
- Хорошо, через десять минут самовар закипит.
- Спасибо, Таисья Ильинична.
И хозяин дома неспешно поднялся по лестнице, в господскую часть дома. Прошёл в гостиную, присел в кресло. Услышав шаги, сюда зашла и Марья Васильевна, его супруга. Артемизов встал, приветствуя любимую женщину, та улыбнулась в ответ. Марья Васильевна в свои сорок два года, как и прежде, была хороша собой, мила и приветлива, и Артемизов ни ращу не пожалел о своём выборе супруги.
- Сейчас чай пить будем, с пирогами, - сообщил он.
- Так и хорошо, - ответила женщина, присаживаясь рядом, - и Аннушка придёт.
- Что она?
- Читает всё. Вышивать не больно-то любит. Хотя, тебе, на машинке сшила рубашку. Но, это так, по секрету. Дарить на день ангела станет.
- Хозяйка растёт, - довольно улыбнулся ротмистр.
Но тут, прервав их разговоры, в комнату вошла Глафира с самоваром, а затем, принясла и деревянное  блюдо с пирогами. Затем расставила чашки простого сервиза, обычного белого фаянса.
- Глафира, дочь позови, будь добра. И, можешь идти.
- Сейчас, Марья Васильевна.
Горничная ушла, а хозяйка дома самолично стала разливать чай по чашкам. Вышло это всё мило и приятно, успокаивало Артемизова. Нет, конечно, слыхивал он о китайских чайных церемониях, да, как он считал, у них, на Урале, небось не хуже, а то и лучше будет. Да и чай повкуснее с пирогами.
- Папенька, маменька, - поздоровалась вбежавшая в гостиную дочь.
Вздохнул осуждающе Артемизов. Уж чего бегать? Пора доченьке было и ходить медленно, осанисто, как прилично молодой барышне. А то вот, коса до пояса, а всё бегом . Хотя хорошенькой да заботливой выросла Аннушка, радовала отца.  Да и удивительно шло ей это простое коричневое платье, и большой бант того же тона, украшавший её косу.
- О, пироги! И пахнут вкусно! - прощебетала она.
- Вот, кушай, - и Мария придвинула полную чашку на блюдце к дочери
Затем, и Николай Фокич обзавёлся чаем, и, сама Марья Васильевна напоила и себе. Артемизов неспешно,и поначалу осторожно принялся дегустировать стряпню Кузьминичны. Нет, точно, знала она секрет какой или там ворожила, но пироги были на диво хороши, что прямо невозможно оторваться даже сытому человеку. Все ели с удовольствием. Аннушка даже одолела целых три пирожка, затем чинно пила чай. Понятно, начиталась девица о диэтах там разных, фигуру берегла.  Ну а сам Артемизов съел с десяток, и, решил остановится, пока, по крайней мере. Марья Васильевна много не ела, всё супругу подкладывала. Но вот, трапеза закончилась, Анна поцеловала мать и отца и ушла к себе.
- Ну и мне пора... - заявил Николай Фокич, - служба. Надо ещё к рыбакам съездить, да и в Андроновку, к старовером заглянуть надо бы.
- Ты бы с собой Тимофея взял и Петра. Всё спокойнее, - заметила женщина, - нечего одному по дальним местам таскаться.
- Ничего, я и сам ещё не старый...
И Артемизов отправился на конюшню. Офицер привычно оседлал своего жеребца, каурого Каштана, вывел под уздцы во двор. Тут уж жена провожала, умело приладила вьюк с съестным к седлу. Ротмистр, как ему казалось, лихо сел верхом, поцеловал Марью Васильевну, и шагом послал жеребца. Торопится было пока не след. И уж на околице, погнал неспешной рысью, благо ехать было о Андроновки вёрст пять, или чуть более.

ГЛАВА 5 Странный рыбак и револьвер с согнутым стволом

Конь шёл по лесной дороге хорошо, сноровисто. Ну, а сам Артемизов был лошадником знатным, привычным к дальним походам. И что там для него эти пять вёрст, так, малая прогулка. Поехал -то не с проста, надо было поглядеть на этого Михайлу, на позднего гостя телеграфиста Трофимова. Подозрений вроде бы не имелось, лишь внутренний голос что- то такое гадкое нашёптывал, что не плохо бы и поговорить с таким человеком. Странно всё было, непонятно. Ну, а если Михайла пропадал в Андроновке, то, следовал поговорить о этом человеке со старостой этой деревни.
 Вскоре уж оказался на окраине этого селения. Да, выглядел местечко богатым да ухоженым. Дома стояли все большие да хорошие, в два этажа, из громадных брёвен. Прихотливо изукрашеные резными досками и столбами, а калитки и ворота-так просто загляденье, глаз было не оторвать. У дороги играли ребятишки, к ним и подъехал ротмистр.
- День добрый. К старосте не проводите? К Харлампию Лукичу?
- И что, сильно нужен? - спросил хмурый паренёк, нахмурив белёсые брови, - без него никак?
Обычный на вид деревенский мальчишка, в простых сепых портках и такой же рубахе. Босиком, но при картузе, бывшим, очевидно, предметом его гордости.
- Как зовут-то тебя, мужичок?
- Андрей Петрович...
- А меня Николай Фокич. Служба, дело такое. Очень нужен по государственной надобности.
- Так попробуем, конечно, - чинно проговорил мальчишка.
Правда, Артемизов приметил, как один из озорников помчался, сверкая пятками, к домам за околицей. Ну, да такое было ротмистру не  диковинку. Побежал гонец предупредить старосту, что мол, чужой, недобрый человек  заявился в их места.
  Не больно жаловали староверы жандармов. Да и полицейских. И вообще, представителей властей, всех до единого. Ну, в России вобще власть не жаловали, а в Сибири так особенно, и к этому Артемизов давно привык. Собственно, люди от начальства ничего хорошего сроду не видели, да и не рассчитывали никогда. Поэтому и знать её не желали, и дел старались с ней не иметь никаких, по возможности, конечно.
 Так что жандармский ротмистр ехал далее, к тем домам, куда мальчишка побежал. Артемиов и не волновался слишком-то, знал, что всё одно разберёися с этим делом. Мимо прошли две староверки, с водой от колодца. Девицы видные, только хмурые да неулыбчивые, прятали лица от чужого человека. Ну, а вскоре, навстречу вышёл долгожданный староста с двумя крепкими на вид молодцами. Тут, из вежливости, покинул седло Артемизов, повёл коня в поводу.
- А, ваше благородие! - нарочито сердечно поздоровался староста.
- И вам я рад, Харлампий Лукич, - ответил жандарм.
Он собственно был честно рад увидеть этого человека. Умел он всё сделать прилично, дабы конфликты не возникали между староверами и переселенцами. Немало приезжало рабочих из Перми сюда на заработки, и, случалось, понятно, всякое.
- Что привело к нам? Может, мёду желаете? У нас на диво хорош!
- Да нет, староста... Много сладкого мне нельзя, доктора не велят. А вы всё торгуете? Немало всего прикупили, знаю... А для чего тебе, Харлампий, комплект химической посуды из жаропрочного стекла? Неужто самогон в обычном не выходит? Или на вкус плохой получается?
Знал, что не пьют староверы, а ввернул такую колкость жанларм, не сдержался. Но, странновато было это, что закупали эти жители в селении. Если бы там ружья, или снасть какую, или хотя бы грамофоны. Нет, грамофоны прикупили конечно, аж целых пять. И рояль, чем просто поразили его воображение. Велосипеды, впрочем тоже были куплены. А не замечал, что бы хоть кто-то из местных на них ездил.
- Всё то вы шутите, Николай Фокич. Что- то берем конечно, так артельно, для себя. Детишкам в школу, для уроков.
- Дети, конечно, дело божье...И телефон собираетесь в деревню провести? Даже в Перми провод прикупили, четыре аппарата «Эрикссон».
- А что? Закон что ли, я нарушил? Так мы не террористы с реольвертами, по станциям не бегаем, бомб не взрываем, - начал сердится староста.
- Да я про другое хотел поговорить, не злись на меня, Харлампий. Слыхал я про рыбака одного, Михайлу. Нодо бы поговорить с ним. Странный он какой-то... Да и не местный он.  Слыхал, недалеко у него заимка?
 Артемизов расчетливо вёл этот разговор, в котором важно было каждое слово. Он нарочно провоцировал старосту, желал прощупать реакцию собеседника. Надо было сподвигнуть старовера в нужном направлении. Это, как тяжелую бочку катать- сложно и трудно только на край поставить, а дальше, легко идёт, почитай, сама катится. . Видел, что чуть покраснел староста, злиться начал, вон, кулаки пудовые перед собой выставил, готов уж в бой кинуться, да бережёться...
- Не стоит, ваше благородие, хорошего человека беспокоить. Не буйный он, а живёт здесь очень давно. Толковый да добрый человек. Всё, что могу сказать.
- И где же найти его, Харлампий?Подскажешь?
Староста глаза прищурил, словно отказать хотел, но, почесал бороду, улыбнулся, да сказал спокойно.
- Так у реки, если он на ловлях. Сам приходит к нам, если ему нужно. Вы бы, ваше благородие, не ходили туда... Дело ведь такое...Лучше, когда Михайло сам к нам приходит, тогда и поговорить можно. Не любит он гостей...
- Ну что, проедусь...А ты, Харлампий, не видел с ним высокую женщину, милую такую, лет под сорок? А то люди говорят, не один он здесь ходит?
Староста тут едва по бревну, лежавшему рядом,  ногой не хватил. Видно, что даже новых сапог не пожалел.  И то, расстроился, занерничал, видно, Харлампий. А Артемизов порадовался за себя, и за то, что, прочёл толковую книжку господина Кошко о проведении допросов и их психологической составляющей. И то, верно говорят же господа англичане:«Знание-это Власть».
***
«Нет, конечно, леса здесь красивые, луга там и прочее, -думал про себя Николай Фокич, - да только и комары, прямо невоспитанные, - вздохнул он и принялся размахивать веточкой ещё сильнее, - как бы вот,было бы очень хорошо, без гнуса этого противного. И конь, тоже, злится».
 Так и вправду, его Каштан куда более энергично принялся помахивать хвостом, и Артемизову пару раз вполне прилично досталось по спине от лошадки.
- Э, не балуй! - рявкнул Николай Фокич, а то я живо тебе наподдам!
Конь будто понял,что говорят,  скосил глаз на седока, и пошёл по дорожке в лесу более шустро. Не рысью, понятно, но уж быстрым шагом -это точно. Тут Артемизов приметил шалаш, отлично спрятанный среди больших сосен. С первого взгляда такой не заметишь, да и со второго тоже. Просто ротмистр ожидал найти укрытие рыбака, и был очень внимателен к мелочам.
Артемизов спешился, и привязал повод Каштана к большой ветке, так удобно свисавшей с дерева. Лес не был особенно густым, но, вполне таким внушительным и основательным, а эта сосна, к которой он поставил своего коня, выделялась даже среди этих деревьев-великанов. Держал руку в кармане своих галифе, не выпуская рукояти револьвера. Костёр горел еле-еле, но не был потушен, значит хозяин находился совсем рядом. И, чудо какое, стояли здесь два складных швейцарских велосипеда, как раз обозначенных в доставочной ведомости, найденой на станции. То есть, Харлампий для Михаила всё закупал? Эти люди могут заплатить, но, не хотят сами получить товар, и нуждаются в посреднике...Вырисовывалась интересная комбинация, жандарм был всерьёз заинтригован.
- Эй, Михаил! - вдруг крикнул ротмистр,выходи, - поговорить надо!
Артемизов решил, что так поступить было умнее всего, показать, что пришёл не таясь. Без этих дурацких игр в прятки. Сделал пару шагов к шалашу, и вдруг услышал незнакомый голос за спиной.
- Ну, вот он я. Так ты ротмистр Артемизов что-ли?
Жандарм резко повернулся на каблуках, услышав это обращение. Сказать что удивился- так это ничего не сказать. Он не услышал как к нему подошли, и ни одна сухая  веточка на земле не зашуршала, не скрипнула. А здесь, не один человек, а двое стояли перед ним. Молодой высоченный парень, и красивая женщина, лет тридцати, не более. Одеты были  обычно для живущих в этих местах, и не как-бы не совсем. Обувка очень бросалась в глаза. Английские ботинки для путешественников были редки даже в Перми, цена у них была немалая. Ну и так, нечто не важное. Сразу и не понял таких мелочей. Ну как, мелочей? Золотые ожерелья, не меньше чем  фунта в три весом, украшали шеи обоих. И сделаны, как успел приметить, потрясающим мастером. Фигурки людей, олени, грифоны. Работа была не простого деревенского умельца, не кривая кустарщина, а прекрасно исполненный замысел истинного мастера.
- Так он и есть. - ответил жандарм, -  Николай Фокич Артемизов, ротмистр Жандармского управления. А вы кто будете?
- Так люди мы местные, издавна здесь обитаем. Меня Миклой звать, а мою матушку Дигной.
Женщина странновато посмотрела на этого рослого парня, затем и улыбнулась его словам.
- А что, непохожи? - проговорила она, и подбоченилась.
- Так наоборот, и очень даже. Может, у огонька посидим? У меня, вот с собой пироги припасены. Чаем угостите?
- Так отвар иван-чая, Николай Фокич, только он. Но, не гнать же вас отсюда? Давайте и поговорим! Если уж нужда такая, - ответила женщина.
 Тут удивился уж ротмистр. Появились принесённые из шалаша складные алюминиевые сиденья, новомодная вещь у богатых туристов. Кружки из того же металла, миски и ложки. Рыбак разложил и хитро сделанный складной столик.
- Я сам сделал, - похвалился Микла, - по иностранному журналу.
А женщина достала стальной термос, и словно это было не впревой, деловито разлила кофе по кружкам.
- Кончился иван-чай. Такое дело, - усмехнулась Дигна.
Поели пирогов, принесенных Артемизовым с собой. Люди, так, выглядели слегка непривычно, если слишком долго заглядываться. Помимо прочего, у рыбака на запястье сверкала циферблатом новенькая «Омега». Совсем небедная такая семейка здесь рыбу удила. Не удивился бы и такому расклалду ротмистр, если бы в дальних кустах стоял новенький мотоцикл «Индиан», вместо велосипедов.
- Нет, добрый человек, - неожиданно заговорила Дигна, - нету у нас мотоцикла. Велосипелы только.Правда, Микла всё хочет купить, да я не позволяю. А что? Средств у нас довольно, имеем право...
 Слыхал что-то Артемизов о семье промышленников, живших удалённо ото всех. Мол живут, людей не трогают,  но к себе никого не пускают. И грамотами аж Алексея Михайловича подтверждено их владение, ну, в это жандарм не сильно верил. Мало ли люди чего напридумывают.
- Да в другом дельце-то. Что сами, товары не заказываете, Харлампия обременяете? Неужто сами не можете груз на станции получить?
- Так заняты очень. Трудимся, всё в заботах, - ответил Микла, - и неблизко. Неохота далеко ходить.
- А чего, сынок ваш, не женится? И умен, и средствами располагает. Жених ведь завидный.
- Так не присмотрел ещё... Разве вот, к вашей дочери посвататься...Не откажете?- с заботой в голосе проговорила женщина.
А Артемизов аж схватился за ворот мундира, и фуражка офицерская едва с головы не свалилась. Как же, доченьку за такого великана?
- Дигна! - громко сказал Микла и вдруг вскочил с места, - да ты что! А Ильда?
- А кто такая Ильда? - оживился ротмистр.
- Да невеста его. Так всё, не выходит. Не ладится у них. Но, дело молодое...
- Оно конечно, - с облегчением согласился Артемизов.
- Да вот дела у нас. Не пора ли вам, ваше благородие? - спросила женщина.
- Да вот, вопросец у меня  шибко важный... Вы ночью в отделение почты заходили, к телеграфисту. Он там отправил послание, я ходил разбираться. И вот, заковыка какая, люди добрые, - и насмешливо поглядел на новых знакомцев, - Кузьминична, торговка вас видела, а сам Трофимов, телеграфист, твердит, что не было никого. И голова у него сильно болит. Что там случилось?
- Пройдёт, не отвалится! - и Микла еле успел убрать голову,  как жесткая ладонь Дигны, вместо его затылка угодила по спине.
- Вот, не зарывайся! - добавила Дигна,- мало ли что. - говорила уже с жандармом, - Зашли и зашли. Надо было. Почта, она, чай, для всех работает.
- Так Трофимов тогда передал послание в Петербург на высочайшее имя. И. весьма странное, надо сказать. Выходит, вы и приказали телеграфисту это сделать. Со мной поедете, в Вагран, для выяснения. Очную ставку вам с Трофимовым сделаю, да с бабкой Кузьминичной. Опознают вас, так в тюрьму пойдете.  Собирайтесь!
- Да не поедем мы. Нам и здесь хорошо, - ответила женщина, всем видом показывая, что не собирается подчинятся.
Артемизов рывком, как ему казалось, мгновенно, вытащил револьвер из кармана галифе. Только вдруг почуствовал руку Миклы на своём запястье. а затем, стал свидетелем  невиданного атракциона: Микла одной левой сжал ствол револьвера, да согнул его вверх под девяносто градусов. Оружейная сталь теперь больше напоминала носик смешного водопроводного крана.
- Дай, я ему голову оторву! - тихо сказал Микла.
С такой силой мог ведь и оторвать, как прикинул бывалый  служака. Ротмистр потянулся к своей шашке, висевшей на левом боку. Правда, отчего-то знал, что не успеет взяться за оружие. Подумал, что, верно, уж теперь не встретится ему с Марьей Васильевной да Анечкой...
- Больно ты резкий да прыткий, твое благородие! - высказалась и Дигна, разом оказавшись рядом с жандармским ротмистром, - ничего, и жену ещё увидишь, и дочку...Поспишь только немного, одумаешься, вот...
Он только успел почуствовать обжегший его лоб указательный палец женщины, и её ледяные глаза, казалось, проникшие в самое его нутро. И тьма встала перед глазами.
***
- Ну и что делать станем? - чуть капризно произнёс юноша.
Он оглядел сидевшего на стуле жандарма, так и смотревшего на огонь, словно застывшего сейчас или замёрзшего.
- Ничего. Сейчас в седло его посадишь, да отвезёшь в селение, к старосте. Там жандарм отлежится пару дней, да и очнётся. Чего зря неплохого человека убивать? Он ещё нам пригодится может.
- Больно уж любит в чужие дела лезьть... - пробормотал Микла, - чего сюда поехал? Далёко ведь.
- Ладно...А сам-то, зачем сколько добра разного накупил? Видно каждому, притом  с первого взгляда, что ты необычный рыбак? В следующий раз попроще оденемся. И без рояля своего обойдёшься.
- Так удобнее, да и тебе же нравится. А сапоги я вообще не люблю одевать. Неудобно в них! А такаяобувка и одёжка получше будет!
- Ничего, не в первый раз, - уже примирительно заговорила жегщина, - но, отвези офицера. Обязательно.  Да и предупреди жителей, чтобы 17 июня особо из домов не выходили, да окна ставнями прикрыли. Ты, точно всё сделал, как решили?
- Да уж куда точнее. Всё проделано в наилучшем виде. Собрано всё, часовой механизм рабочий. Я туда не бегал, летал. Быстро обернулся! - похвастался он.
- Ох, надеюсь... Лишь бы не переборщил. Иди давай, а я всё здесь приберу. Времени немного осталось. А меня у горного отрога к вечеру нагонишь. Велосипеды я с собой заберу.
А Микла лишь кивнул в ответ. Согнутый револьвер положил в карман офицера, подвёл ближе коня, слушавшегося его получше послушной собаки. Норовистый жеребец стоял смирно, только головой кивал, да хвостом помахивал. Рыбак ухватил двумя руками за пояс ротмистра, усадил в седло, вставил ноги в стремена, да привязал брезентовым ремнём к седлу для надежности. Затем, взявшись за повод, повёл коня с седоком по дорожке прочь от реки, к селению староверов.

ГЛАВА 6 Чудовищный взрыв на Востоке

Голова мучительно болела, словно собиралась лопнуть, бедный Николай Фокич ухватился за виски двумя руками, и крепко их сжал. Помогло, но так, не то что бы  очень. Правда, пульсирующая боль будто затихла, а ломило теперь в темени, но так, не очень сильно, терпимо. Посмотрел на себя, так и удивился, лежал он ведь в одном исподнем. Перепугался, если честно. Что, раздели его? Напился? Но нет, заметил вешалку, на которой в полном порядке присутствовали его мундир, фуражка, и даже шашка. А вычищенные сапоги стояли рядом, словно ожидали своего хозяина. Пытался вспомнить, как сюда попал? И не мог сосредоточится, перед глазами всё расплывалось, хотелось снова уснуть. Но тут хлопнула дверь в комнату, и на пороге появился староста, вот его Артемизов помнил хорошо.
- А, день добрый, Николай Фокич! Как вам у нас отдыхалось? Местечко хорошее, гостевой дом, никто и не потревожит. Спите, вот, и кровать хорошая, на пружинах, да и матрас преотличный! - нахваливал Харлампий это обиталище, словно содержал его, как гостинницу.
- Что со мной произошло? - спросил недоверчиво ротмистр.
Да, он желал знать, в чём дело, был просто обязан. Лучше уж самое плохое, чем сомневаться.
- Так ничего страшного, ваше благородие. Верно, притомились. Сели тут, рядом, у дома, да заснули. А мы уж, простите нас, отнесли на кровать. Вы и проспали тут двое суток. А мы уж вас и не тревожили. А сейчас чаю принесут, с пирогами. Силы, глядишь, к вам и возвернутся.
- Ехать мне надо. Дома, верно, уж заждались.
- Да не стоит, Николай Фокич. Отдохнуть вам надо, в себя прийти, - и староста как-то странно поглядел на гостя, а затем и на ходики, напольные часы, стоявшие в углу комнаты.
 Да и другое...Окна в комнате были прикрыты ставнями, свет, пусть неяркий, шёл от двух керосиновых ламп.
- Оденусь пока... - тихо проговорил ротмистр.
- Я обожду. И принесут вам поесть, - повторил староста,- обождать немного придётся, вы уж не серчайте. Недолго...
Харлампий вышел, а Артемизов осторожно сел на край кровати, поставив и ощутив ногами коврик деревянного пола. Сразу отлегло от сердца. Чувствовал пальцами, что он немного жёсткий и колкий, и это было хорошо. Значит, не удар у него риключился, ноги не отнялись,  и отлегло от сердца, разом успокоился. Быстро оделся, не забыл и про ремни с шашкой. Почувствовал себя уже уверенней. Но, в кармане что-то мешало. Вытащил на свет за рукоять револьвер, с изломанным, вернее, согнутым стволом, словно тот был не из стали, а из мягкого пластилина. Он нахмурился, пытаясь вспомнить, как это вышло, но не мог. Вздохнул, и спрятал револьвер,  ставшим лишь занятной вещицей, но никак не оружием.
  В комнату вошла девица, с лицом, замотанным в платок, так что только глаза были видны . Быстро поставила поднос, на котором имелись пироги, красиво выложенные на деревянном блюде. Потом принесла ягодного взвару. И вправду, почуствовал, как  оголодал за два или уже три дня, прогедшие с вечера четырнадцатого. А сегодня, уже семнадцатое число, скоро ведь, и Троица, подумал ротмистр, откусывая ещё кусочек этого лакомства . Хороши были ягодные, уж очень хороши. Ешь, и оторватьса невозможно, словно давно не ел.
 И тут дом сильно тряхнуло. Так, словно земля оживать стала, да потянулась от долгого сна. На улице сильно закричали. Артемизов, не особо задумавшись, выскочил во двор, его слабость, словно рукой сняло.
 Сбежал вниз по лестнице, оказался на улице, и увидел, как вся восточная часть неба затянута чёрными тучами, сквозь которые словно огонь полыхал. Дико выли собаки, одна курица, громко кудахча,  пробежала мимо, и спряталась в крапиву у забора. Слышно было, как призывно мычат коровы, наводя ещё большую тоску. Страх словно сжал сердце ротмистра, было трудно дышать, он оглянулся вокруг, думая, что хорошо бы оказаться сейчас дома. Рядом с Машей и Анечкой.
- Ну чего, ваше благородие? Нельзя на улице стоять, сейчас-то,- спокойно и как-то грустно проговорил подошедший Харлампий, - вишь как далеко взорвалось... А мы сейчас пойдём да поедим... Скоро дождь пойдёт, так для людей шибко не полезный. Пойдём, пойдём ваше  благородие... Меня вот, добрые люди упредили, зато у нас все окна целы, не побито ничего...
- Знали значит? Так зачем же это?
- Да нечего было Их задевать. Они попусту силу свою не показывают, - говорил с горечью в голосе староста, - вот, взгляни снова, что с твоим револьвером сделали. А могли и тебя на части разорвать.
- Так что же, им покориться? - вдруг взвился ротмистр.
- Не требуют они этого. Но, постоять за своё смогут, - и показал рукой вверх.
 Артемизов ещё раз глянул на страшное небо, кивнул, и быстро пошёл за старостой, обратно в дом. Подумал только, а как  там, далеко на востоке, где случился этот ужас?
***
Охотники неспешно перекладывали свою добычу, уже приготовленные на продажу соболиные  шкурки. Выходило неплохо, и оба были рады своей удаче.
- Но сегодня уйти надо. Шаман без тебя заходил, предупреждал. Дескать, надо уйти отсюда на юг на пятьдесят вёрст, не то, худо будет,- осторожно проговорил молодой парень, - сгорит тут всё, дескать...Мол, его Древние предупредили...
- Иван, сам пойми... Куда мы уйти сможем? А как же добыча? Неужто бросить всё? И кто он такой, сам подумай, нехристь ведь.
- Так местные говорят, что Теменчак с духами говорит... Людей лечит, да и тебя, Степан,  травами потчевал, ты выздоровел ведь...
- Эх, не верь ты в эту чертовщину. Всё хорошо будет, успокойся. Завтра, обойдём ловушки в глубине леса. Надо собрать всё, иначе добро наше пропадёт. Дело важное, что бы на зиму денег заработать.
- Зря ты так...Поберечься надо... Может быть, в погребе отсидимся, до завтра-то? А там, и ловушки обойдём...
Видел старшой, что помошник в самом деле напуган. Тут, понятно, решил подбодрить паренька.
- Конечно, Иван. Так и сделаем. А пока, кашу сварим, вот, и чайник уже закипел. Достань заварку из красной жестянки.
 Парнишка улыбнулся,  встал, пошёл к избенке,  нашарил там  в простеньком шкафчике коробку с надписью «монпасье», и припомнил, какие здесь находились вкусные разноцветные конфетки. А тут уже находился плиточный прессованый чай, столь любимый всеми сибиряками.
- Вот, щедрее клади, - усмехнулся бородатый охотник.
Сам разложил по эмалированным кружкам чай, и залил кипятком, и накрыл мисками сверху, что бы напиток хорошо настоялся. Вроде  бы всё удавалось, неплохо день начиеаося.
- Зачем толкнул? - вдруг спросил бородач, и обернулся.
- Это не я...- пробормотал Иван.
Младший просто замер с тарелкой в руках. Адская вспышка озарила небо, куда ярче, чем десятки солнц. Оба прикрыли глаза, не в силах выносить такую силу света. Огненный сполохи озаряли небо, и раздался ужасающий взрыв, почувствовался жуткий жар, будто совсем рядом пылал огромный костёр. Зажглось ещё одно солнце.
  Иван страшно побледнел, и показал пальцем вверх. Там, поднимался и рос от земли к этому солнцу, чудовищный черный гриб, над северной частью необъятной тайги.
 На обоих охотниках от страшного жара  начали тлеть рубашки, вспыхнула степанова борода, и волосы. От взрывной волны их отбросило к самому крыльцу их избы, стол опрокинулся вместе с чайником и кружками, а костёр залило водой из котелка.
Иван закричал тут от страшной боли, забился, держась за голову. Степан, стоя на коленках, ухватил за ногу и потащил его к подвалу. Благо, что двери, да и железный замок тоже сорвало взрывом, и тот отлетел в сторону, словно сделанный из бумаги. Даже трава горела под их ногами, но, правда, к счастью, крыша избы, земляная, осталась целой.
- Ничего, держись, паря... - шептал Степка, потушив тлеющую бороду.
Он осторожно опустил по ступеням вниз потерявшего сознание товарища, и уложил на дощатые полати. Воды тут не было, да водка имелась. Степан смочил губы Ивана, тот сморщил нос, но, задышал , наконец.
- Ничего, сейчас лицо да руки гусиным жиром смажу, заживёт всё, - быстро, с придыханием  говорил охотник.
И то, лицо Ивана и руки покраснели от ожога, и бывалый человек взялся за дело. Осторожно, стал покрывать жиром обожженную коду товарища, затем , также и себя всего обмазал. И то,полегчало сразу. Затем, отхлебнул из фляги, что бы успокоится. Всё же здесь было прохладно и хорошо, а снаружи, всё бушевал огонь. Бушевал сильный ветер, а затем начался ливень, который словно старался потушить, смыть всё это с многострадальной земли.
- Жив ты,  что ли, Степан? - наконец заговорил паренек, укрытый одеялом.
- Да живой я, Ваня. Всё, хорошо... Обошлось, кажется... Правда, уходить надо было. Но, вся добыча цела, вот она! - и он показал на ларь, и открыл крышку.
И вправду, добытые с большим трудом шкурки были на месте. И так же блестели при свете зажжёной керосиновой лампы.
 На следующий день решились идти, покипуть это место. Скарб загпузили на волокушу, впряглись оба, да не спеша потянули, берегли пострадавшие,обожженные руки.Идти стало еще тяжелее: очень много было сваленных лесин. Вместо сетей у реки, они  увидели лишь кучку камешков — грузила. Отличные богатые сети из конского волоса сгорели. Ну,  а в их избе, погорела даже ржаная мука. Вместо мешка муки остался только черный камень,а снаружи пенька-то целая была. Ткнул Иван в него палкой , и камень тот, уголь, взял и  разломался. В середине его  нашлось  немного муки, и Иван бережно пересыпал его в малый мешочек.
- Хватит чем в дороге уху заправить, - согласился Степан,- молодец ты, Ваня. Без хлеба, точно пропадём...
- Теперь доберёмся уж точно. Раз уж в такой передряге выжили, нельзя нам помирать.
Холодать стало, и опять пошёл унылый хололный дождик. Но, ночи и не было, чёрные тучи словно с высоты освещались, небо красное было. И словно не стало ночи, светло было,будто днём. Так и двмнулись охотники к тракту, к торговым факториям , подалее от страшного места.
А вот когда подошли они к  речке Чамба, то были уже совсем слабыми, усталость давила просто невыразимо. Еле ноги переставляли. А  кругом охотники  видели небывалое и страшное . Тайга стала словно совсем не своя. С деревьев ветки словно срезало, стояли, будто оголенные, жуткие, обгорелые,  без коры. И так, вёрст на десять. А трава, вся сгорела, под лесинами голая земля стояла. А дальше, тяжко стало идти, вся тайга в землю упала, словно уронили её. С трудом дошли охотники до людных мест.

полную версию романа можете прочитать здесь