Глава 19

ГЛАВА 19. Двойной заказ на убийство. У подневольной сошки выбора нет

Клермон сдержал слово. Князь Микес не разрешил ему войти с отрядом, который был готов отправиться на поиски Милы Мак, дочери Миреллы, и поручил это дело разведчикам. Само собой, они не только искали исчезнувшую девочку, но и собирали сведения об оборонительных сооружениях Лесногорья, что чуть было не привело к вооружённому столкновению с князем Микесом.
Дело кончилось тем, что североводский командующий Драгон Остар лично переговорил со стариком, и тот неохотно признался, что его люди тоже искали проклятую девчонку, но она будто сквозь землю провалилась. После этого заявления он разразился руганью, — мол, хватит ему голову морочить, поскольку в указанном месте никогда не было такой семьи. «Этот щенок Клермон Красноземельский мог бы придумать предлог получше для наглого вторжения на мои земли. Я прощаю его лишь ради старого друга, которому он хлуд знает кем приходится, но уж всяко не сыном», — рявкнул он в сердцах и махнул рукой, чтобы североводское посольство убиралось прочь, что Драгон Остар и сделал, не имея приказа о конфронтации.
Даджи проверил. Действительно, там, где раньше находился дом Миреллы, ничего больше не было, причём так давно, что там росли вековые ели. Сельчане тоже смотрели на него с опаской и удивлением, когда он расспрашивал их о вдове с дочерью, но они не вызывали у него доверия, поскольку молчание людей всегда можно купить.
Исключительно из упрямства он целый год продолжал поиски девочки, пока неожиданное происшествие не забросило его в очень странное место.
***
Помимо личных дел, у Даджи, как первосвященника, были определённые обязанности, которыми не стоило пренебрегать. Намёки Кар-до-Риса были более чем прозрачными, а ему совершенно не хотелось принимать участие в региональных войнушках, воюя непонятно за кого и за что. В то время он ещё не знал, что ни змейсы, ни Хранилище больше над ним не властны.
Впрочем, это знание ничего бы не изменило. Даджи был ответственным по натуре и при любом раскладе педантично выполнял взятые на себя обязательства. Вот и сейчас, когда близилось зимнее солнцестояние, он хотел проследить за тем, как идут приготовления к празднику, после которого наступала пора суровых испытаний голодом и холодом, чреватая смертью для тех, кто беден и немощен телом.
Он намеревался перенестись в храмовую цитадель на Священном озере, но оказался не в зале центральной пирамиды, а в незнакомом помещении, которое было настолько большим, что его стены терялись в царящем здесь полумраке. «Опять занесло куда-то не туда. Это со мной что-то не так или проделки какой-то сволочи?» — с досадой подумал он и насторожённо огляделся по сторонам. Интуитивно он чувствовал, что попал сюда не по своей воле. Вдобавок, при виде окружающей обстановки, в его памяти забрезжило неясное воспоминание, и он напряг память. «Судя по описанию, именно здесь Мирелла оказалась после смерти, — наконец догадался он, и по его спине пробежал озноб. — Неужели я умер? Иначе какого чёрта меня занесло в царство Чернокрылого Мора?»
Действительно, это было то же место, куда после смерти угодила Мирелла, а вслед за ней и Клермон, когда под действием яда его душа едва не рассталась с телом. С той поры здесь ничего не изменилось, Безвременье по-прежнему выглядело как вселенский чердак, захламлённый горами вещей, когда-то ценных для своих владельцев, но отслуживших свой век.
Попытка переместиться не дала результата, и Даджи снова огляделся по сторонам, ища хоть какой-то намёк на выход. Долго он не выдержал. Окружающее запустение вызывало столь острую тоску и чувство безнадёжности, что он попытался закрыть глаза, но это не помогло: он продолжал видеть сквозь веки. Тогда, стараясь не поддаваться отчаянию, он начал пробираться туда, что показалось ему выходом, — во всяком случае, в том направлении находилось светлое пятно. Несмотря на бесшумную поступь, ему не удалось скрыть своё присутствие, впрочем, вряд ли такое было возможно. Как бы то ни было, от множества старых ковров и ковриков, лежащих везде и повсюду, у Даджи запершило в горле, и он оглушительно чихнул.
— Извините, у меня здесь довольно пыльно, но нет смысла наводить порядок. Души живых существ здесь не задерживаются, а душам вещей пыль не помеха, — вежливо пояснил мужской голос.
Даджи поискал говорившего, но никого не увидел. «Наверное, прячется за какой-нибудь кучей мусора», — решил он и на всякий случай положил ладонь на рукоять кинжала, чтобы нападение неизвестного не застало его врасплох.
Невидимый собеседник иронично хмыкнул.
— Мой друг, вам нечего бояться. К тому же я по своей природе таков, что вашим оружием меня не убить.
«Это мы ещё посмотрим», — самонадеянно подумал Даджи.
— Что это за место? — спросил он без особого интереса. Единственно, чего он хотел, это убраться отсюда и чем скорей, тем лучше.
— Вы же знаете, что в каждом доме есть местечко, где скапливаются вещи, отслужившие свой век, но из-за связанных с ними воспоминаний мы не можем с ними расстаться. Вот и здесь, по сути, такое же место.
Над ближайшей кучей хлама воспарил чёрный бесформенный камешек, на который из ниоткуда упал яркий солнечный луч, и он развернулся в тонкую золотую цепочку с надетым на неё обручальным колечком.
— Знаете, что это такое? — вопросил невидимый собеседник и снисходительно добавил: — Не стоит сердиться, естественно, вопрос риторический. Это, мой друг, залог любви. Если бы вас интересовали подобные истории, я бы рассказал вам об очень милой девушке, обладательнице сей незамысловатой драгоценности. В частности, о том, как она ради любимого шагнула в костёр и, несмотря на невыносимые мучения, не издала ни единого звука, пока не умерла. Знаете, почему она молчала? Если бы из её губ вырвался хотя бы стон, её любимого постигла бы та же участь. А знаете, что самое печальное в этой истории? Возлюбленный девушки, которая пожертвовала собой ради него, вскоре женился на той, что заставила его любимую взойти на жертвенный костёр.
— Если бы девчонка знала, не думаю, что она пожертвовала бы собой ради его спасения, — заметил Даджи.
— Вы ошибаетесь. Когда она узнала о поступке возлюбленного, она сказала, что это ничего не меняет, — мол, несмотря на его предательство, она всё равно шагнула бы в костёр и молча вытерпела любую боль, лишь бы он остался жив.
— И вы ей поверили?
— Да, я ей верю.
Даджи усмехнулся, стараясь не обращать внимания на растущую тревогу.
— Она либо лжёт, либо дурочка.
— Нет, мой друг, ни то ни другое. Просто у девочки душа как бриллиант чистейшей воды. Такие, как она, о своих чувствах никогда не лгут.
— Не понимаю, каким образом она сообщила вам о своей неземной любви. Разве что вы сочинитель и потчуете меня одной из своих сказок. Кстати, не хотите представиться? А то неудобно разговаривать, не зная, как обращаться к собеседнику. Моё имя Ло Вень, но, если вас не затруднит, зовите меня Су Даджи.
— Хорошо, мой друг, давайте познакомимся, хотя я не вижу в этом необходимости. Думаю, вы уже поняли, что попали в необычное место. Ну а я его смотритель. Можете так и называть меня.
— Господин Смотритель, я умер, а это место нечто вроде Хранилища душ?
— Хранилище душ, Безвременье или вселенский чердак — выбирайте любое название. Что касается вас, то вы очень близки к смерти, но в вас ещё теплится жизнь.
— На грани смерти? Я же был в энергетической форме.
— Вы угодили в ловушку адептов Двойного Сердца. С недавних пор у них обретается один очень талантливый учёный. Если мои подозрения верны, это человек величайшего ума, но крайне своеобразный по образу мышления. Как он себя поведёт, не способен предсказать даже я.
— Что за ловушка? — заинтересовался Даджи.
— В общем-то, ничего особенного. Такой же артефакт, служащий поглотителем энтериума, какой использовала ваша хорошая знакомая Мирелла Маска на Тайре-род-Высокая Волна, но на порядок мощней. Вдобавок ему не требуется близкий контакт с жертвой и голосовая настройка, чтобы установить связующий канал. Вы тому наглядный пример. Вашу жизненную силу откачали, когда вы попали в зону действия артефакта, и она довольно велика. Поскольку вы — новичок, думаю, вы соблюдали инструкцию, которая требует, чтобы на первых порах перемещение в энергетической форме проходило на высоте не меньшей, чем семь километров.
— Семь с половиной. Я несколько превысил высоту. На непредвиденный случай.
— Предусмотрительно с вашей стороны. Район сейсмически активен, и здесь полно действующих вулканов...
— Простите, что перебиваю! Господин Смотритель, где моё тело? Насколько я понял, этот ваш злой гений всё же не полностью ободрал мою жизненную силу.
— Верно, вы ещё живы, но ваш организм находится в крайне плачевном состоянии, жизнь еле теплится в вас.
— Значит, у меня мало времени. В таком случае, давайте перейдём к делу. Скажите, вы поможете мне вернуться к жизни или нет?
— С чего вы решили, что я могу вам помочь?
— Думаю, это вы вернули Миреллу с того света, когда она лишилась головы, и я вам очень благодарен за это, — Даджи вздохнул. — Понимаю, мне нет прощения, я не оценил ваш великодушный дар, но прошу, будьте милостивы, пожалуйста, не отнимайте её снова. Клянусь всем, что мне дорого, отныне я буду беречь её как зеницу ока.
Молчание Смотрителя длилось так долго, что Даджи начал опасаться, что его песенка спета, но он всё же откликнулся.
— Вы ставите меня в неловкое положение. Вашими стараниями Мирелла Маска мертва; и больше она не воскреснет ни в каком виде. С моей стороны и так было неразумно нарушать законы мироздания, а я дал ей целых две попытки. На этом всё, повторения не будет и даже не просите. Вам я могу сохранить жизнь, но при условии, что вы уничтожите учёного, виновника вашего плачевного состояния.
— Как скоро я должен его убрать?
— Чем быстрей вы это сделаете, тем лучше. Аден Роу… этот учёный вносит хаос во Вселенную, но меня больше беспокоит, что его безответственные действия могут отрицательно сказаться на… — Смотритель запнулся, — на развитии цивилизации Триса. Возможно, тёмные области, поглощающие нормальное пространство, это следствие его экспериментов. Правда, утверждать наверняка я не могу, это всего лишь предположение.
— Что будет, если я не сумею или не захочу его убивать? — поинтересовался Даджи.
— Ничего не будет. Я не мстителен. Просто имейте в виду, что никто не вечен. Со временем, как все живые существа, вы умрёте. Вот только смерть смерти — рознь. На ваших руках слишком много крови. Не думаю, что вы останетесь безнаказанным, но я могу помочь вам искупить свою вину.
— Хотите сказать, что ад существует? Ерунда. Я не верю. Рай и ад — это не более чем религиозные сказки, чьё предназначение держать в повиновении простой народ.
— Не будьте столь категоричны, — отозвался Смотритель и добавил: — Для тех, кто достиг энергетической формы, смерть протекает иначе, чем для существ, владеющих только первичной формой. Не спрашивайте, это слишком долго объяснять и, скорей всего, вы всё равно не поймёте. Примите как данность, что смерть для таких, как вы, это ещё не конец.
— А для таких, как вы? — парировал Даджи, всё же воспринявший слова собеседника как угрозу.
— Возможно, я тоже умру, а может, нет, кто знает. Во Вселенной нет таких, как я. Разве что он… Нет, он другой, — задумчиво проговорил Смотритель. — Впрочем, я отвлёкся. Давайте поторопимся, мой друг. Иначе мне придётся прибегнуть к вашему воскресению. Процедура не сложная, но мироздание такое не поощряет. Не хочу, чтобы оно ополчилось на меня, ведь его законы писаны для всех, в том числе и для меня. Итак, если вы принимаете моё предложение, то я советую вам не медлить со своей частью нашей договорённости. Хочу предупредить: ваши шансы на успех ничтожно малы. Аден Роу гениален и непредсказуем. Честно говоря, я не верю, что вы сможете справиться с ним, поэтому не питаю особых надежд на успех вашей миссии. Тем не менее расчёты показывают, что вероятность успеха всё же отлична от нуля.
Хотя на кону стояла его жизнь, Даджи колебался. До какого-то учёного ему не было дела — он не сомневался, что запросто его прикончит, — его заботило другое. Смотритель был категоричен относительно Миреллы, тем не менее он хотел её вернуть, и не важно какой ценой.
— Почему Мирелла успела прожить целую жизнь, хотя мы расстались совсем недавно? — спросил он, надеясь всё же уговорить странное существо.
— Потому что она жила не в реальном мире, а в его симуляции.
— Но…
— Каким-то чудом вы туда попали, и ваша встреча вновь не принесла ей ничего хорошего.
— Значит, нет смысла искать её дочь, она тоже находится в симуляции, — заключил Даджи.
— Верно, — подтвердил Смотритель и с лёгким нетерпением добавил: — Не осложняйте мне задачу. Уговоры бесполезны, воскрешения вашей возлюбленной не будет.
— Можно последний вопрос? Ладмон знает, что его детище обрело самосознание?
Ответа Даджи не получил, а может, не услышал. В последовавшей яркой вспышке света он увидел гобелены, которые сплошь закрывали стены вселенского чердака. Изображённое на них вызвало у него такое сильное потрясение, что психика не выдержала, и он отключился. Впоследствии он так и не смог вспомнить, что именно послужило причиной обморока, который он посчитал позорным для себя.
***
Придя в себя, Даджи ощутил, что лежит на чём-то гладком, жёстком и холодном, причём связанный по рукам и ногам. «Судя по запаху крови и благовоний, это действительно храм адептов Двойного Сердца», — заключил он.
Тускло горящие редкие светильники почти не разгоняли тьму, но их света всё же хватило, чтобы подтвердить его умозаключение: он действительно находился в храме Двойного Сердца. Смутно видимые барельефы на стенах изображали лунных любовников.
«Никак меня собрались прирезать во славу кровосмесительной пары божков», — усмехнулся Даджи, обнаружив, что лежит на жертвенном алтаре. Но как он ни старался, он не мог принять энергетическую форму, хотя Смотритель не поскупился и его потряхивало от переизбытка энтериума. Тогда он попытался освободиться от верёвок, но и тут его постигла неудача, хотя по его ощущениям это были обычные пеньковые верёвки. Грубые и колючие, они раздражающе действовали на кожу, что ещё больше выводило его из себя.
«Ладно, сволочь! Вижу, ты основательно подготовился, да только меня так просто не возьмёшь. Законы физики никто не отменял, даже в этом ублюдочном мире!» — гневно подумал Даджи. Увидев поблизости поблескивающую лужицу — своим появлением она была обязана недавнему дождю и прохудившейся крыше храма — он скатился к краю жертвенника и упал на пол. Морщась от боли в ушибленном боку, он подождал, когда верёвки основательно намокнут, и с облегчением освободился от них. Это была хоть небольшая, но победа. Он направился к выходу из храма и… наткнулся на силовой купол.
«Понятно. Для виду связали, а на деле посадили в клетку, которая блокирует мои способности. Что ж, простой и эффективный способ. Вот дурак, мог бы сразу догадаться», — с досадой подумал он и сел на пол. Ощутив чужое присутствие, он подобрался, готовый взорваться действием. Душивший его гнев, как пар под давлением, требовал выхода. Сейчас он убил бы любого, кто попался ему под руку.
— Кто вы? — спросил он и машинально отметил, что его голос утратил свойственную ему музыкальность, что случалось лишь тогда, когда он был на грани нервного срыва.
— Успокойтесь, господин Ло Вень! Поверьте, вас связали не для того, чтобы унизить, — отозвался незнакомец.
— Ну, конечно! Именно так я и подумал, — окончательно разозлился Даджи.   
Под куполом храма вспыхнуло крохотное солнце, залившее ярким светом всех и вся, и он прикусил язык, увидев, кто его противник.
Хорошо сложённый мужчина в чёрном облачении буйрасов, который с холодной иронией наблюдал за ним, скорее походил на такого же убийцу, как и он сам, чем на учёного. Особенно Даджи не нравилось выражение превосходства на его лице и жёсткий взгляд. «Что-то этот тип совсем не походит на того чудака, каким его рисуют легенды, — подумал он, тем не менее интуиция говорила ему, что это никто иной как Аден Роу. — Чёрт! Если это он, то Смотритель переоценивает мои способности. Вряд ли я сумел бы его убить, даже если бы застал врасплох. А вот ему ничего не стоит прикончить меня», — мелькнула у него обескураживающая мысль. В Адене Роу он ощущал столь мощную жизненную силу, какая не встречалась ему ни в ком другом.
— Верно. Будь у меня такое желание, я бы вас убил, но вы нужны мне живым, — заявил Аден Роу и, смерив его изучающим взглядом, добавил: — Следуйте за мной. Поговорим в более комфортных условиях. Я хочу, чтобы вы меньше нервничали и больше слушали меня.
Даджи помедлил, но затем всё же встал и отправился следом за сиртианской легендой. Силовой плёнки на прежнем месте он не ощутил, но радоваться было рано. Энергетическая форма вернулась, но, материализовавшись, он оказался не у Ката Ворона, как намеревался, а в убогой келье, какие служили буйрасам жилищем.
— Присаживайтесь, — сказал Аден Роу и вопросительно глянул на подневольного гостя, когда у того заурчал желудок. — Если хотите есть, то я подожду.
— Не нужно, я не голоден, — отказался Даджи, игнорируя протест организма, который заявлял во всеуслышание, что это не более чем высокомерная ложь. Понимая, что ему не уйти, он сел за дощатый грубо сколоченный стол.
Аден Роу видел его насквозь. «Заносчивый негодяй, воспринимающий как должное, что окружающие из страха преклоняются перед ним. Вот только для меня ты не более чем ничтожная букашка, вообразившая себя пупом земли», — с презрением подумал он и нахмурился, проверяя расчёты. «Всё верно. Он подходит как нельзя лучше. Хорошо подготовленный профессиональный убийца — это уже высокое совпадение по рефлексам. К тому же он достаточно умён, решителен и беспощаден. Не менее ценно, что, взявшись за дело, он идёт до конца, невзирая ни на какие обстоятельства. В общем, приемлемо как по личностным, так и физическим качествам. Отторжения быть не должно», – заключил он и натолкнулся на мрачный взгляд своего подопытного кролика.
Вопреки обыкновению, Даджи не скрывал своей враждебности. Будучи долгое время сам себе хозяином, он уже забыл, что это такое — подчинение чужой воле. Зная его мстительную натуру, Кар-до-Рис и Делия-до-Вад старались с ним не конфликтовать; тем более что он был лучшим убийцей среди всех, с кем им приходилось иметь дело, а змейсы, будучи кровожадными от природы, такой навык уважали, хотя, поднявшись к вершинам цивилизации, предпочитали сами не пачкать руки. Заручившись расположением руководства, остальных сотрудников колонии инопланетян Даджи либо не замечал, либо смотрел на них как на пустое место. Единственным исключением был Кат Ворон, к нему он испытывал нечто близкое к уважению, ценя его за ум и нетривиальный подход к решению сложных проблем. Симбионтов он презирал и с удовольствием их убивал, когда они теряли свою ценность для змейсев. Бэра он воспринимал как достойного противника, но не более. Несмотря на зачатки интеллекта, для него он оставался роботом, а значит, неодушевлённым предметом. Испытывать какие-либо человеческие чувства к машине, будь то ненависть или расположение, Даджи считал ниже своего достоинства.
В общем, за многие годы Смотритель и Аден Роу были единственными, кто взял над ним верх, и это подействовало на него как шпоры на коня. Задетый собственным страхом и чувством беспомощности, которые заставили его испытать один и другой, Даджи рвался в бой.
Ярость прорвалась в спонтанном ударе. Это был направленный взрыв, крошечный, но эффективный. Яркая вспышка ослепила его, а когда он вернул глазам прежнюю зрячесть, его ждало разочарование. Аден Роу по-прежнему сидел напротив него.
— Это всё? Поговорим? — спросил он со спокойствием удава.
— К чёрту ваши разговоры!
Даджи вскочил на ноги и попробовал переместиться, хотя знал, что это напрасный труд, и ему не позволят уйти.
Так оно и вышло. Вдобавок, возникшее кресло, подкатившись сзади, ударило его под колени, а когда он вынужденно сел, оно срослось с его телом, обретя при этом неподъёмный вес.
При виде тщетных потуг взбешённого гостя на лице Адена Роу впервые промелькнуло подобие улыбки. Недоброй улыбки, как отметил Даджи, не выпускающий противника из поля зрения.
— Понимаю, насколько неудобно быть одним целым с мебелью, но я настаиваю на беседе, — сказал Аден Роу и сухо добавил: — Не упрямьтесь. Как только вы выслушаете меня, и мы придём к согласию, а мы обязательно к нему придём, вы избавитесь от кресельного довеска.
— Хорошо, — сдался Даджи. — Какого чёрта вам нужно?
— Хочу, чтобы вы поработали на меня.
— Я ничего не смыслю в науке.
— Я знаю.
— Тогда зачем вам я?
— Вы нужны мне… как профессиональный убийца.
— Такое чувство, что я теперь единственный убийца во Вселенной и потому нарасхват. Даже не знаю, что потребовать в качестве награды за свои труды.
— Как вы смотрите на то, чтобы вернуться к тем временам, когда вы всего себя отдавали искусству танца, а затем актёрскому мастерству? — предложил Аден Роу.
— Принимаете меня за невежественного простака? — скривился Даджи. — Конечно, я не учёный, но я знаю, что время линейно, его невозможно повернуть вспять. Так что разговор окончен, я не имею дела с обманщиками.
— Обманщик? — воззрился на него явно оскорблённый Аден Роу. — Вы ошибаетесь, я не из тех, кто бросает слова на ветер. Но для вас это пустой звук, не так ли? — добавил он и сгорбился наподобие роденовского мыслителя. Отрешённый взгляд говорил, что он ушёл в себя, а линия твёрдо сжатых губ говорила о том, что он снова над чем-то напряжённо размышляет. Спустя минуту он выпрямился и жёстко произнёс:
— У вас два варианта. Первый: вы берётесь за моё поручение. Второй: смерть. И забудьте, что говорил Смотритель. Вы умрёте, полностью и окончательно, это я вам гарантирую. Но лёгкой смерти не ждите. Я не из тех, кто прощает отказ. Итак, да или нет? Отвечайте! Живо!
Даджи фыркнул. Смерть его не пугала, а вот поворот времени вспять его очень даже заинтересовал, хотя он по-прежнему не верил, что такое возможно. Он знал, что время вариативно, то есть в разных областях Вселенной оно идёт по-разному, где-то быстрей, где-то медленней, но в целом оно движется от прошлого к настоящему, поэтому путь в собственное прошлое заказан. «И всё же это Аден Роу, легенда учёного мира. О нём почти ничего доподлинно не известно, да и открытия, приписываемые ему, находятся за гранью моего понимания. Впрочем, учёная братия, если верить Кату Ворону, тоже ничего в них не понимает. И всё же, судя по проделанным фокусам, он явно знает и умеет больше других. Так почему бы не рискнуть?» — подумал он и кивнул в знак согласия.
— Так и быть, я постараюсь убить того, кто перешёл вам дорожку, а вы сдержи;те своё слово, если столь уж цените его, — сказал он, попутно размышляя над возможными рисками задания и над тем, что ещё под это дело можно потребовать у работодателя.
— Договорились. Инструкции будут у вас в голове. Неукоснительно следуйте поступающим указаниям и, возможно, вам удастся не только выжить, но и получить желаемое, — напутствовал его Арден Роу.
Не успел Даджи спросить, кто же его цель, как оказался нос к носу с Катом Вороном. «Проклятье! Неужели я должен убить именно его?» — огорчился он и прислушался к себе, но инструкции Адена Роу никак не проявили себя.
— Чёрт! — отшатнулся Кат. — Ло Вень, а ты что здесь забыл?
— Вот и мне интересно, почему мой корабль превратился в проходной двор, — нахмурился Романов при виде уже двоих незваных гостей. Он наткнулся на них при выходе из пультовой.
 — Владислав Петрович, можно вас? — взволнованно воскликнул розовощёкий молодой человек, выскочивший следом за ним.
— Нельзя! — отрезал Романов и, поняв, что дело серьёзное, раздражённо добавил: — Лейтенант, только не говорите, что на борту возникла внештатная ситуация… Так! Насколько это серьёзно?
Даджи спокойно ожидал дальнейшего развития событий. Лейтенант покосился на него и снова что-то доложил по внутренней связи, вследствие чего капитан ковчега смерил второго «зайца» насторожённым взглядом и приказал его арестовать. В ответ на озадаченный взгляд Ката Даджи пожал плечами. Сказать ему было нечего, а признаваться, что он сам ничего не понимает, было недальновидно и глупо. Вопреки ожиданиям, он по-прежнему был не в курсе содержания инструкций, подсаженных ему в мозг, хотя был уверен, что его цель находится где-то здесь.
«Странно. Зачем держать меня в неведении, да ещё на борту корабля двенадцатого континуума. Мало того, что он принадлежит представителю Коллегии Двенадцати, вдобавок это военный корабль. Без добротной легенды мне придётся туго. М-да… Похоже, плохи мои дела. Когда используют втёмную, это означает, что шансов на выживание практически нет», — огорчился Даджи и протянул руки, чтобы лейтенант мог надеть на него силовые наручники. Вскоре появились двое охранников и повели его к месту заключения.