Возвращение во Вселенную Проза. ру

Том второй

Предисловие

Первое путешествие закончилось там, где должно было закончиться: перед чистой страницей.

Я вернулся к писательскому креслу, написал книгу и поставил последнюю точку. По крайней мере, мне казалось, что она последняя.

Но точка в литературе отличается от точки на карте. На карте она обозначает место. В книге — приглашает читателя решить, что находится дальше.

Пока первый том существовал только в моём компьютере, он принадлежал мне. Я мог менять главы, переставлять встречи, сокращать диалоги и спорить с собственными героями. Но стоило книге выйти за пределы комнаты, как у неё появились другие владельцы.

Читатели.

Каждый прочёл свою книгу.

Один увидел путешествие по чужим произведениям. Другой — историю человека, который учился слушать. Третий — фантазию о литературном сайте. Четвёртый решил, что всё происходило на самом деле. Пятый был уверен, что ничего не происходило, а автор просто слишком долго просидел в неудобном кресле.

Кто-то хвалил.

Кто-то спорил.

Кто-то спрашивал, почему в книгу вошли одни произведения, но не вошли другие.

И почти каждый задавал один вопрос:

— А продолжение будет?

Я отвечал осторожно:

— Если появится причина вернуться.

Тогда я ещё не знал, что причина уже появилась.

Первый том изменил не только меня. Он изменил и Вселенную Проза.ру. Герои узнали, что о них написана книга. Литературные проводники прочитали приписанные им слова. Некоторые остались довольны. Другие потребовали исправлений. Третьи решили, что теперь имеют право войти в мою жизнь без приглашения.

Во время первого путешествия я был читателем.

Теперь возвращался автором.

Разница оказалась существенной.

Читатель может закрыть страницу.

Автору иногда приходится отвечать за то, что произошло после её закрытия.

Имена настоящих авторов и названия их произведений в этой книге связаны с реальным литературным общением. Но встречи, диалоги, города, учреждения, чудеса и приключения принадлежат художественному миру. Литературный образ автора не является самим человеком, а герой произведения не обязан соглашаться с тем, как его понял читатель.

Это особенно важно помнить во втором томе.

Потому что на этот раз не я входил в чужие истории.

Истории начали выходить ко мне.

Глава первая
Дверь открывается с другой стороны

После возвращения кресло вело себя безупречно.

Не скрипело без причины.

Не поворачивалось к экрану самостоятельно.

Не отправляло меня в библиотеку, болото, больничную палату или Древний Рим.

Я сидел в нём каждый день и работал над первым томом. Перечитывал главы, убирал повторы, сокращал объяснения, проверял имена и следил, чтобы художественный проводник нигде не притворялся настоящим автором.

Красный карандаш лежал справа от клавиатуры.

Он больше не совершал чудес.

Иногда перекатывался по столу, но стол был немного наклонён, поэтому научное объяснение существовало. Маленькое красное перо возле него тоже можно было объяснить. Например, статическим электричеством.

Если очень постараться, объяснить можно почти всё.

Особенно то, во что боишься поверить во второй раз.

Когда рукопись была закончена, я написал на последней странице:

«Конец первого тома».

Сохранил документ.

Закрыл его.

И почувствовал то, что чувствует человек, наконец донёсший тяжёлый чемодан до нужного дома: облегчение, усталость и лёгкое недоверие к собственным рукам.

Неужели всё?

На экране появилось уведомление о новой рецензии.

Я открыл его.

Читатель написал всего одну фразу:

«Хорошая книга, но почему вы решили, что путешествие закончилось?»

Я перечитал вопрос.

Потом ещё раз.

В нём не было ничего необычного. Читатели часто спрашивают о продолжении. Иногда из вежливости. Иногда потому, что действительно хотят знать. Иногда автор сам пишет такие отзывы с другого аккаунта, но я надеялся, что до этого ещё не дошёл.

Я ответил:

«Первый том завершён. Возвращение возможно, если появится новая причина».

Нажал «Отправить».

Красный карандаш покатился по столу.

— Наклон, — сказал я.

Карандаш остановился.

Затем покатился в обратную сторону.

— Сквозняк.

Окно было закрыто.

Карандаш поднялся на кончик и начертил на чистом листе прямоугольник.

Четыре линии.

Дверь.

В центре появилась маленькая ручка.

— Нет, — сказал я.

Карандаш упал.

На мониторе возник значок двери, который я видел в конце первого путешествия. Под ним стояло:

«НЕПРОЧИТАННЫХ ИСТОРИЙ: 901».

Число мигнуло.

«902».

— Их становится больше без моего участия.

Под счётчиком появилась новая строка:

«ВАША КНИГА ПРОЧИТАНА ВСЕЛЕННОЙ.

ПОЛУЧЕНЫ ЗАМЕЧАНИЯ».

— Пусть присылают рецензии.

«РЕЦЕНЗИИ НЕ ПОМЕЩАЮТСЯ В ПОЛЕ ОТВЕТА».

— Сократите до пяти предложений.

Экран погас.

В глубине чёрного стекла проступило отражение комнаты. Стол, кресло, книжный шкаф и я сам.

Но в отражении за моей спиной стояла дверь.

Я обернулся.

Стена была пустой.

Снова посмотрел на монитор.

Дверь оставалась.

На ней висела табличка:

«БЮРО ПОСЛЕДСТВИЙ ОПУБЛИКОВАННОГО».

Ниже:

«АВТОРУ ПЕРВОГО ТОМА ЯВИТЬСЯ С РУКОПИСЬЮ».

— Рукопись электронная.

Под надписью появился ответ:

«МЫ ЗНАЕМ».

Принтер включился сам.

Он печатал всю книгу.

Страница за страницей.

Бумага вылетала на пол, складываясь в аккуратную стопку. Я попытался остановить печать, но кнопки не работали. Отключил принтер от розетки.

Он продолжил.

— Это уже не мистика, а расход картриджа, — сказал я. — Имейте совесть.

Последняя страница вышла совершенно белой.

На ней красным карандашом было написано:

«МЕСТО ДЛЯ ПРИМЕЧАНИЙ».

Стопка бумаги поднялась и сама сложилась в толстую книгу. Появились переплёт и обложка. Та самая: космическая библиотека, писательское кресло, фонарь, две монеты, два ключа, красный карандаш, билеты, значок и стеклянный сосуд.

Только имя автора изменилось.

Вместо «Бухдрукер Сергей» было написано:

«ОТВЕТСТВЕННЫЙ ЗА ПОСЛЕДСТВИЯ».

— Я не утверждал такое название должности.

Красный карандаш подчеркнул слово «ответственный».

В отражённой двери щёлкнул замок.

Я посмотрел на кресло.

Оно молчало.

— Даже не предложишь остаться?

Кресло скрипнуло.

Не то предупреждая.

Не то смеясь.

Я взял книгу.

— Только выяснить, в чём дело.

На экране появилась строка:

«ВСЕ ТАК ГОВОРЯТ ПЕРЕД ВТОРЫМ ТОМОМ».

Дверь распахнулась.

На этот раз меня не затянуло внутрь. Не подхватил ветер. Не исчезла комната.

Мне оставили выбор.

Это было важное отличие.

Я подошёл к монитору и коснулся поверхности. Стекло стало мягким, как вода. За ним начинался длинный коридор.

Я оглянулся на комнату.

Чашка стояла на столе.

Телефон лежал рядом.

Окно было закрыто.

Обычная жизнь никуда не исчезала. Она не отпускала меня навсегда и не обещала терпеливо ждать. В первом путешествии я ещё не понимал этого. Теперь понимал.

Я написал на листке:

«Ушёл проверить последствия книги. Вернусь до того, как чай окончательно остынет».

Подумал и добавил:

«Если не вернусь — не садиться в кресло».

Положил записку на стол и шагнул в экран.

Коридор оказался таможней.

Слева стояли кабины с надписями:

«ГЕРОИ».

«ЧИТАТЕЛИ».

«АВТОРЫ».

«КРИТИКИ».

«ТЕ, КТО НЕ ЧИТАЛ, НО ИМЕЕТ МНЕНИЕ».

Перед последней кабиной тянулась самая длинная очередь.

Я направился к окну «Авторы».

За стеклом сидела женщина в форменном жакете. Вместо лица у неё была чистая страница.

— Документы, — сказала она.

Я протянул книгу.

На белом лице появилась строка:

«БУХДРУКЕР СЕРГЕЙ. АВТОР ПЕРВОГО ТОМА».

— Цель возвращения?

— Получены замечания.

— Это причина явки. Цель?

Я задумался.

— Понять, что произошло после публикации.

— Поздно.

— Почему?

— Уже произошло.

— Тогда исправить.

— Всё?

— Что именно — пока не знаю.

На её лице появилась вторая строка:

«СКЛОНЕН ИСПРАВЛЯТЬ ДО ТОГО, КАК ВЫЯСНИТ ОШИБКУ».

— Профессиональная привычка, — объяснил я.

— Опасная.

Она открыла мою книгу.

Поля были исписаны чужими замечаниями.

«Я этого не говорил».

«Почему меня сократили?»

«В жизни всё было иначе».

«Вы неправильно поняли финал».

«Мне обещали отдельную главу».

«Автор слишком много объясняет».

«Здесь было смешнее, чем он написал».

«Верните красный карандаш».

Некоторые примечания спорили друг с другом.

На одной странице стояло:

«Прекрасная глава».

Под ним:

«Удалить полностью».

— Кто это написал?

— Читатели.

— Оба?

— Их больше двух.

Женщина поставила в книгу печать:

«ТЕКСТ ОПУБЛИКОВАН. ИЗМЕНЕНИЯ ВОЗМОЖНЫ. ПОСЛЕДСТВИЯ УЖЕ НАЧАЛИСЬ».

— Что мне делать?

— Доставить книгу в Бюро последствий.

— Где оно?

Она указала на три двери.

На первой было написано:

«ПРЯМАЯ ДОРОГА».

На второй:

«КОРОТКАЯ ДОРОГА».

На третьей:

«ИНТЕРЕСНАЯ ДОРОГА».

— Какая ведёт в Бюро?

— Все.

— Какая быстрее?

— Это зависит от главы.

Я выбрал прямую.

За дверью находилась винтовая лестница.

Она уходила одновременно вверх и вниз.

— Это прямая дорога?

— В административном смысле.

Я закрыл дверь.

Короткая дорога оказалась длиной в пустыню.

Осталась интересная.

— Предупреждаю, — сказала женщина. — На этой дороге вам будут мешать сюжеты.

— Они и в первом томе мешали.

— В первом томе вы входили в них как читатель. Теперь они знают, что вы автор.

— И что это меняет?

На её лице возникло последнее сообщение:

«ТЕПЕРЬ ОНИ БУДУТ СТАРАТЬСЯ ПОПАСТЬ В КНИГУ».

Я открыл дверь.

За ней находился небольшой город. Над крышами висели часы. На каждом циферблате было своё время.

По улице бежал человек в чёрном плаще. Под мышкой он держал папку с надписью:

«ПЛАН МЕСТИ. ОКОНЧАТЕЛЬНАЯ РЕДАКЦИЯ № 48».

За ним гнались трое служащих.

— Остановите его! — кричали они. — Он пытается отомстить без согласования!

Человек заметил меня, подбежал и сунул папку в руки.

— Вы автор?

— Теперь это звучит как обвинение.

— Тем лучше. Мне нужен свидетель.

— Чего?

Он посмотрел на часы.

— Через сорок минут я отомщу человеку, который двенадцать лет назад испортил мне жизнь.

— Что он сделал?

Мститель мрачно ответил:

— Не похвалил мой тост.

Глава вторая
Месть с гарантией

— Повторите, — попросил я.

— Он не похвалил мой тост.

— И этим испортил вам жизнь?

— Не просто не похвалил. Сказал, что речь была слишком длинной.

— Насколько длинной?

— Сорок семь минут.

— Для тоста?

— Я говорил о дружбе.

— Видимо, очень подробно.

Мститель выхватил папку и прижал к груди.

— Вы не понимаете. Это было публичное унижение. За столом сидело двадцать человек. Все слышали.

— И что произошло потом?

— Ничего.

— Тогда каким образом ваша жизнь оказалась испорчена?

— Я двенадцать лет думаю об этом.

— Похоже, основную работу вы выполнили сами.

Он остановился.

— Вы точно автор?

— Иногда.

— Авторы должны сочувствовать.

— Сочувствую. Но не обязательно соглашаюсь.

Нас догнали служащие. На серых мундирах были нашивки:

«ГОРОДСКОЕ УПРАВЛЕНИЕ ОТЛОЖЕННОЙ МЕСТИ».

Старший протянул руку.

— Папку.

— Не отдам!

— Ваш план не прошёл окончательное согласование.

— Я подал все документы.

— Отсутствует справка о том, что объект мести помнит первоначальное оскорбление.

— Он обязан помнить!

— Обязанность не установлена.

Мститель повернулся ко мне.

— Вот поэтому я и хотел независимого свидетеля. Здесь всё построено так, чтобы честный человек не мог отомстить.

— Слово «честный» в данном случае требует уточнения.

Служащий раскрыл журнал.

— Заявление подано двенадцать лет назад. Причина: неполучение ожидаемой похвалы после торжественного выступления. Запрашиваемая форма возмездия: публичное нравственное поражение обидчика.

— Это старая редакция, — сказал Мститель. — Теперь план гораздо тоньше.

Он раскрыл папку.

Внутри находились схемы, таблицы, фотографии, расписания и чертежи сложного механизма.

На первой странице значилось:

«ОПЕРАЦИЯ “ЗАСЛУЖЕННЫЕ АПЛОДИСМЕНТЫ”».

— В двенадцать часов обидчик выйдет из дома, — объяснил Мститель. — Он пройдёт мимо кафе. В этот момент официант вынесет праздничный торт. Голубь перережет верёвку…

— Голубь?

— Специально обученный.

— Вы двенадцать лет обучали голубя?

— Первые три не справились.

— Что с ними случилось?

— Один улетел. Второй отказался сотрудничать. Третий теперь выступает в цирке.

— Продолжайте.

— Голубь перерезает верёвку. Вывеска поворачивается. Из окна напротив вылетает мешок муки. Обидчик оказывается белым с головы до ног. Оркестр начинает играть траурный марш. На соседнем здании разворачивается плакат: «Вот человек, который не ценит настоящую дружбу».

— Очень тонко.

— Благодарю.

— Это не была похвала.

— Именно так он сказал двенадцать лет назад!

Мститель посмотрел на меня с ужасом.

— Вы с ним знакомы?

— Нет.

— Тогда откуда знаете его интонацию?

— Возможно, сорок семь минут действительно было многовато.

Служащий откашлялся.

— Кроме того, в вашем плане нарушены правила эксплуатации голубей, требования к размещению вывесок и санитарные нормы обращения с мукой.

— Месть не может соблюдать санитарные нормы!

— Поэтому она и требует согласования.

— Я потратил на этот план лучшие годы!

— Это не является основанием подвергать прохожих воздействию кондитерских изделий.

— Торт должен упасть не на прохожих, а на него.

— В редакции № 31 торт падал на вас.

— Ошибка в расчётах.

— В редакции № 36 — на оркестр.

— Был сильный ветер.

— В редакции № 42 голубь съел верёвку.

— Он нервничал.

Я взял папку.

На последних страницах находилась смета.

Стоимость мести превышала цену небольшого дома.

— Вы всё это оплатили?

— Продал дачу.

— Ради человека, который не похвалил тост?

— Ради достоинства.

— А где вы отдыхаете летом?

— Думаю о мести.

На городской башне пробило половину двенадцатого.

Мститель вырвал папку.

— Осталось тридцать минут.

— А если объект ничего не поймёт?

— Поймёт.

— Если не узнает вас?

— Узнает.

— Если рассмеётся?

— Не рассмеётся.

— Если извинится?

Мститель замолчал.

Эта возможность в сорока восьми редакциях плана не рассматривалась.

— Поздно извиняться.

— Почему?

— Тогда все двенадцать лет окажутся напрасными.

Вот в чём заключалась настоящая причина.

Не обида удерживала его возле прошлого.

Его удерживало всё, что он уже вложил в обиду.

Если простить сейчас, придётся признать, что дача продана, голуби обучены, оркестр нанят, а годы потрачены не на восстановление достоинства, а на обслуживание одной фразы.

— Где тот человек? — спросил я.

— В доме с зелёной крышей.

— Поговорим с ним.

— До или после мести?

— До.

— Тогда она может не состояться.

— В этом смысл разговора.

Мы подошли к дому.

На крыльце сидел пожилой мужчина и чинил детский велосипед. Рядом стояла девочка лет семи и внимательно следила за работой.

Мститель спрятался за мной.

— Это он.

— Подойдите.

— Сначала вы.

— Мстить собираетесь вы, а знакомиться должен я?

Пожилой мужчина поднял голову.

— Вам кого?

Мститель вышел из-за моей спины.

— Меня помнишь?

Хозяин дома прищурился.

— Лицо знакомое.

— Двенадцать лет назад. Юбилей нашего общего друга. Я произнёс тост.

— Какой тост?

Мститель побледнел.

— О дружбе.

— А, вспомнил! Длинный такой.

— Сорок семь минут.

— Не засекал, но примерно.

— Ты сказал, что он слишком длинный.

— Разве?

— При всех!

Хозяин задумался.

— Возможно. Я тогда вообще много лишнего говорил.

— Для тебя это лишние слова. А для меня двенадцать лет жизни!

— Почему?

Мститель открыл рот.

Закрыл.

Снова открыл.

— Потому что ты меня унизил.

— Я не хотел.

— Но унизил.

Пожилой мужчина отложил инструмент.

— Тогда прости.

— Что?

— Прости. Если мои слова тебя так задели, я должен был сказать иначе.

— И всё?

— А что ещё?

Мститель растерялся.

По его плану обидчик должен был отрицать, смеяться, злиться или пытаться скрыться. Искреннее извинение не было предусмотрено.

— Ты должен объяснить, почему не похвалил мой тост.

— Он был длинным.

— Опять!

— Ты хочешь, чтобы я извинился или соврал?

Мститель сжал кулаки.

— Ты мог найти в нём что-то хорошее.

— Мог.

— Например?

Пожилой мужчина посмотрел на него внимательно.

— Ты говорил искренне.

— И?

— Верил в каждое слово.

— И?

— Хотел, чтобы люди за столом помнили, зачем они собрались.

Мститель немного выпрямился.

— Ещё?

— А вот здесь начинается новый сорокасемиминутный тост.

Девочка рассмеялась.

Мститель тоже едва не улыбнулся, но вовремя вспомнил о достоинстве.

На башне было без пяти двенадцать.

Из-за угла выглянул дирижёр оркестра.

— Начинаем? — прошептал он.

На крыше кафе появился дрессированный голубь с верёвкой в клюве.

Официант вынес огромный торт.

Служащие Управления отложенной мести бросились к механизму, но Мститель поднял руку.

— Стойте.

Все замерли.

Даже голубь.

— Отменяю.

— Операция запущена, — сообщил старший служащий. — После одиннадцати пятидесяти пяти отмена возможна только по взаимному согласию сторон.

— Какой ещё стороны?

— Объекта мести.

Все посмотрели на пожилого мужчину.

— Я согласен, — сказал он.

— Требуется подпись.

Служащий подал ему бланк.

Пока тот расписывался, часы начали бить двенадцать.

Голубь решил, что команда относится к нему, и перекусил верёвку.

Вывеска повернулась.

Мешок муки вылетел из окна.

Оркестр заиграл траурный марш.

Официант поскользнулся.

Торт взмыл в воздух.

Мститель успел произнести:

— Только не опять.

Мука накрыла его с головы до ног.

Торт приземлился сверху.

Оркестр, увидев результат, перешёл на весёлый марш.

На соседнем здании развернулся плакат:

«ВОТ ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ НЕ ЦЕНИТ НАСТОЯЩУЮ ДРУЖБУ».

Но одна верёвка зацепилась, и слово «не» сложилось.

Получилось:

«ВОТ ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ ЦЕНИТ НАСТОЯЩУЮ ДРУЖБУ».

Прохожие зааплодировали.

Мститель стоял белый от муки, с кремом на голове и розочкой на плече.

Пожилой мужчина посмотрел на него.

— Знаешь, а план хороший.

— Правда?

— Очень сложный. Я бы не смог придумать.

— Я работал двенадцать лет.

— Видно.

Это был первый искренний комплимент, полученный Мстителем от своего обидчика.

Он молчал несколько секунд.

Потом начал смеяться.

Сначала тихо.

Затем громче.

Вскоре смеялись все: девочка, официант, музыканты, служащие, прохожие и даже дирижёр, которому тортом испачкало ботинки.

Голубь сел Мстителю на голову и клюнул кремовую розочку.

— Что теперь? — спросил я.

Мститель вытер лицо.

— Куплю новую дачу.

— А двенадцать лет?

Он посмотрел на папку с сорока восемью редакциями.

— Их не вернёшь.

— Значит, всё было зря?

— Если я ещё двенадцать лет буду доказывать, что не зря, потеряю двадцать четыре.

Он бросил папку в урну.

Та немедленно выплюнула её обратно.

На крышке появилась надпись:

«ЛИТЕРАТУРНЫЙ МАТЕРИАЛ НЕ ВЫБРАСЫВАТЬ».

На папке проступило имя Алекса Иппу.

Я положил её в свою книгу. Страницы сами приняли новый текст.

В верхнем углу появился штамп:

«ПОСЛЕДСТВИЕ УСТРАНЕНО ЧАСТИЧНО.

МЕСТЬ ОТМЕНЕНА.

ИСТОРИЯ СОХРАНЕНА».

Перед нами открылась дверь.

На ней висела табличка:

«БЮРО КОМПЛИМЕНТОВ.

ПРИНИМАЮТСЯ ТОЛЬКО ИСКРЕННИЕ.

ЛЕСТЬ СДАВАТЬ В СОСЕДНЕЕ ОКНО».

Возле входа стоял мужчина и держал в руках один-единственный лист.

— Я написал много текстов, — сказал он. — Получил множество добрых слов. Но только однажды понял, что меня действительно прочитали.

— Кто вы? — спросил я.

Он показал лист.

На нём стояло имя Автандила Мартыныча.

— Ваша очередь, — произнёс он. — Попробуйте отличить первый искренний комплимент от сотни вежливых.