Глава 3 Первый искренний комплимент

В Бюро комплиментов стояла тишина.

Не та почтительная тишина, которая возникает перед важными словами, а усталая — как в учреждении, где посетители давно перестали верить, что очередь движется.

Вдоль стен тянулись шкафы. На полках лежали пачки рецензий, писем, поздравлений и отзывов.

На первой полке:

«ПРЕКРАСНО».

На второй:

«ТАЛАНТЛИВО».

На третьей:

«ГЛУБОКО И ПРОНИКНОВЕННО».

Для слова «ГЕНИАЛЬНО» отвели отдельный шкаф, потому что оно поступало особенно часто.

— И всё это искренние комплименты? — спросил я.

Мужчина с листом покачал головой.

— Если бы.

Он подошёл к стойке и нажал кнопку звонка.

Из внутренней комнаты вышла служащая. На её жакете висел значок:

«ЭКСПЕРТ ПО ПОДЛИННОСТИ ПОХВАЛЫ».

— Что у вас? — спросила она.

Мужчина протянул лист.

— Первый искренний комплимент.

Служащая взяла бумагу двумя пальцами, словно ей принесли редкий, но потенциально опасный предмет.

— Автор комплимента известен?

— Да.

— Обстоятельства получения?

— После публикации текста.

— Свидетели?

— Не было.

— Ответную похвалу обещали?

— Нет.

— Комплимент был частью поздравления, просьбы, знакомства или попытки получить скидку?

— Нет.

Она подняла глаза.

— Подозрительно.

— Почему?

— Бескорыстные комплименты встречаются редко. Обычно человек чего-нибудь хочет.

— Тот читатель ничего не хотел.

— Тогда, возможно, ошибся адресом.

Мужчина сжал лист.

Я вмешался:

— Может быть, сначала прочитаем?

Служащая посмотрела на меня.

— Вы специалист?

— Пишу рецензии.

— Это не ответ.

— Иногда профессионально.

— Тем хуже.

Она достала из ящика анкету.

— Сколько комплиментов вы написали за последний год?

— Не считал.

— Больше ста?

— Вероятно.

— Больше пятисот?

Я задумался.

— Возможно.

— Сколько из них нельзя было переставить под другое произведение?

Вопрос прозвучал почти оскорбительно.

— Я стараюсь писать по существу.

— «Тонко передана атмосфера» писали?

— Писал.

— «Текст заставляет задуматься»?

— Иногда.

— «Автор поднимает важные вопросы»?

— Если поднимает.

— «Желаю дальнейших творческих успехов»?

— Это вежливость.

Служащая указала на дальнюю дверь.

На ней было написано:

«СКЛАД ВЕЖЛИВОСТИ».

Из щели под дверью высыпались одинаковые пожелания. Они шуршали по полу, как осенние листья.

— Вежливость полезна, — сказала служащая. — Но у нас она хранится отдельно от искреннего признания.

— А что вы считаете искренним?

— Не я считаю. Машина.

Она подвела нас к большому металлическому аппарату. С одной стороны находился приёмный лоток, с другой — три отделения:

«ПРОЧИТАНО».

«ПРОСМОТРЕНО».

«НЕ ОТКРЫВАЛОСЬ».

Над аппаратом висело предупреждение:

«ВНИМАНИЕ! ПРИ ПРОВЕРКЕ ВОЗМОЖНО ОБНАРУЖЕНИЕ ПУСТОТЫ».

Служащая взяла из шкафа случайный отзыв.

— Посмотрим.

На листе было написано:

«Потрясающее произведение! Читается на одном дыхании! Автору новых творческих побед!»

Она положила его в машину.

Внутри загудело.

Лампочки замигали.

Лист вылетел в отделение «НЕ ОТКРЫВАЛОСЬ».

— Откуда машина знает? — спросил я.

— В отзыве нет ни одной детали текста.

— Читателю могло понравиться всё целиком.

— Тогда он может назвать хотя бы то, что понравилось целиком.

Следующий отзыв был длиннее:

«Автор мастерски раскрывает внутренний мир героя, поднимает вечные темы любви, выбора, одиночества и надежды. Произведение отличается ярким языком и глубоким психологизмом».

Машина подумала и отправила его в «ПРОСМОТРЕНО».

— Почему не «ПРОЧИТАНО»?

— Там перечислены темы, которые подходят к половине мировой литературы.

— А ко второй половине?

— Добавляют войну и память.

Служащая протянула лист мужчине.

— Читайте свой комплимент вслух.

Он развернул бумагу.

— Здесь написано: «Вы единственный человек, который умеет поставить в конце грустного рассказа смешную запятую».

Я ждал продолжения.

Его не было.

— И это всё? — спросил я.

— Всё.

— Странный комплимент.

— Поэтому я ему и поверил.

Служащая забрала лист и положила в машину.

Аппарат зашумел.

Первая лампочка стала зелёной.

Вторая — синей.

Третья вспыхнула красным.

Из всех шкафов донёсся шелест.

Слова «прекрасно», «талантливо» и «гениально» приподнялись над полками, словно испугались конкуренции.

Машина выпустила лист в отделение «ПРОЧИТАНО».

Затем зазвонил колокольчик.

На табло появилось:

«ПРИЗНАКИ ПОДЛИННОСТИ:

1. КОМПЛИМЕНТ НЕВОЗМОЖНО ПЕРЕАДРЕСОВАТЬ ДРУГОМУ АВТОРУ.

2. ОТМЕЧЕНА КОНКРЕТНАЯ ЧЕРТА ПИСЬМА.

3. ФОРМУЛИРОВКА НЕ ПРЕДНАЗНАЧЕНА ДЛЯ ЛЕСТИ.

4. АВТОР КОМПЛИМЕНТА РИСКОВАЛ БЫТЬ НЕПОНЯТЫМ».

Служащая сняла очки.

— Подлинный.

Мужчина выдохнул.

— Я знал.

— Знать мало. Требуется регистрация.

Она достала толстую книгу.

— Имя получателя?

Мужчина ответил:

— Здесь я литературный образ, созданный из прочитанной истории. Запишите: Автандил Мартыныч.

— Имя автора комплимента?

— Неважно.

— Для регистрации важно всё.

— Тогда оставьте строку пустой. Я хочу помнить слова, а не превращать человека в должника.

Служащая впервые посмотрела на него с уважением.

— Разумно.

Она поставила печать:

«ПЕРВЫЙ ИСКРЕННИЙ КОМПЛИМЕНТ. ПОДЛИННОСТЬ ПОДТВЕРЖДЕНА».

Лист засветился.

В шкафах раздался грохот.

Тысячи пустых похвал посыпались с полок.

— Что происходит? — спросил я.

— Подлинный комплимент вытесняет сто формальных, — ответила служащая. — Освобождаем место.

Работники бюро принесли метлы и начали сметать отзывы:

«Супер!»

«Браво!»

«Нет слов!»

«Шедевр!»

«Великолепно написано!»

Фраза «Нет слов!» сопротивлялась особенно активно и всё время возвращалась на полку, доказывая собственное содержание отсутствием содержания.

— Куда их отправляют? — спросил я.

— На переработку.

— Что из них делают?

— Рекламные лозунги.

Автандил аккуратно сложил лист.

— Почему этот комплимент оказался для вас первым? — спросил я. — Разве раньше никто не хвалил?

— Хвалили.

— Много?

— Достаточно.

— Но вы не верили?

— Верил. Некоторым.

— Тогда почему первый?

Он задумался.

— Наверное, потому, что впервые меня похвалили за то, чего я сам в себе не замечал.

— За смешную запятую?

— За способность оставить в грусти место для дыхания.

— Но читатель написал не так.

— Поэтому это и был хороший комплимент. Он не объяснял меня. Он показал, где посмотрел.

Мы вышли из очереди.

Я держал под мышкой первый том с замечаниями. На его полях продолжали появляться новые записи.

«Здесь автор слишком уверен в выводе».

«Хороший диалог».

«Повтор мысли из двадцать третьей главы».

«Непонятно, почему герой опять достал карточку».

Некоторые замечания были справедливыми.

Другие противоречили друг другу.

Одно состояло всего из двух слов:

«Мне больно».

Я не знал, к какой главе оно относилось.

— Что делать с похвалой? — спросил я. — Верить или проверять?

— Принимать, — ответил Автандил. — Но не строить на ней дом.

— А с критикой?

— То же самое.

— Легко сказать.

— Я не говорил, что легко.

Он остановился перед зеркалом.

В отражении на его месте стоял молодой человек с первой рукописью в руках. Он ждал, что кто-нибудь скажет:

«Ты писатель».

Не потому, что ему нужна была информация.

Ему требовалось разрешение.

— Когда я начинал, — сказал Автандил, — любой добрый отзыв казался доказательством таланта. Любой холодный — доказательством его отсутствия. Я отдавал читателю право решать, кто я.

— А теперь?

— Теперь читатель решает только одно: встретился ли он с моим текстом.

— Если не встретился?

— Значит, либо это не его дорога, либо я плохо построил мост.

— Как отличить?

— Иногда никак.

Зеркало погасло.

Служащая Бюро подошла ко мне с пустым бланком.

— Теперь ваша проверка.

— Какая?

— Напишите искренний комплимент произведению, которое ещё не читали.

— Это невозможно.

— Каждый день тысячи людей справляются.

Она указала на зал ожидания.

Там за столами сидели рецензенты. Перед ними лежали закрытые книги. Они быстро писали:

«Захватывающий сюжет».

«Убедительные герои».

«Неожиданный финал».

«Читается на одном дыхании».

Один рецензент работал особенно быстро. Возле него стояла табличка:

«ДО ПЯТИДЕСЯТИ ОТЗЫВОВ В ЧАС».

— Зачем они это делают? — спросил я.

— Кто-то хочет, чтобы похвалили его в ответ. Кто-то собирает количество. Кто-то боится обидеть автора. Кто-то действительно желает добра, но не желает тратить время на чтение.

— И что требуется от меня?

— Выберите любую книгу. Не открывая, напишите комплимент.

— Но это будет ложь.

— Не обязательно. Можно похвалить обложку.

— Тогда это будет комплимент обложке, а не книге.

Служащая кивнула.

— Первый этап пройден.

Она положила передо мной три закрытые книги. Обложки были одинаковыми. Ни названий, ни имён.

— Теперь откройте одну и прочитайте первую страницу.

Я выбрал среднюю.

Текст рассказывал о человеке, который вернулся в родной город после долгого отсутствия. Он шёл по знакомой улице и не узнавал дома. Всё было написано просто, без украшений.

Я дочитал страницу.

— Пишите.

Я взял ручку.

«Автор точно передаёт чувство возвращения».

Машина рядом недовольно загудела.

Я зачеркнул.

«Особенно удачно показан город, одновременно знакомый и чужой».

Машина мигнула жёлтым.

Тоже слишком общо.

Я перечитал страницу.

В одном месте герой остановился возле калитки и машинально потянулся к щеколде, которой уже много лет не существовало.

Я написал:

«Самая точная деталь — рука героя, потянувшаяся к исчезнувшей щеколде: память тела узнаёт прежний дом раньше, чем сознание успевает принять его потерю».

Машина зазвонила.

Лист отправился в отделение «ПРОЧИТАНО».

— Подлинно, — сказала служащая.

— Но я прочитал только одну страницу.

— Поэтому и похвалили одну страницу. Честность объёма тоже имеет значение.

Автандил улыбнулся.

— Теперь вы понимаете, почему короткая фраза может стоить сотни длинных отзывов?

— Потому что в ней видно чтение.

— И человека, который читал.

Первый том под моей рукой вздрогнул.

На полях появилась новая запись:

«АВТОР ВСПОМНИЛ, ЧТО РЕЦЕНЗИЯ — ЭТО НЕ ОЦЕНКА СВЕРХУ, А СЛЕД ВСТРЕЧИ».

Ниже возник штамп Бюро последствий:

«УРОК ПЕРВОГО ТОМА ПОДТВЕРЖДЁН.

АВТОР ВРЕМЕННО ДОПУЩЕН К ДАЛЬНЕЙШИМ РЕЦЕНЗИЯМ».

— Временно? — возмутился я.

— Искренность не выдаётся пожизненно, — сказала служащая. — Её приходится подтверждать каждым новым текстом.

В дальней стене открылось окошко. За ним работала дробилка, куда сбрасывали пустые похвалы. Из другого конца машины выходили яркие свитки:

«САМАЯ ВЕЛИКАЯ ИСТОРИЯ!»

«НЕВЕРОЯТНОЕ ЗРЕЛИЩЕ!»

«ФИЛЬМ, КОТОРЫЙ ИЗМЕНИТ ВАШУ ЖИЗНЬ!»

Работник скручивал их и отправлял по ленте в соседнее здание.

Над входом горела вывеска:

«КИНОТЕАТР ПЕРЕРАБОТАННЫХ СЮЖЕТОВ».

На афишах известные герои выглядели подозрительно иначе.

Богатырь разговаривал по телефону.

Принцесса самостоятельно штурмовала башню, в которой заперли дракона.

Знаменитый сыщик просил преступника оставить отзыв о качестве расследования.

К нам подбежал билетёр.

— Начало через пять минут! Сегодня специальная программа Абдуллы Чорного!

— Что показывают? — спросил я.

— Всё, что вы уже видели. Но так, что не узнаете.

Он протянул два билета.

На одном было написано:

«ЗРИТЕЛЬ».

На другом:

«ГЕРОЙ ФИЛЬМА».

— Какой мне? — спросил я.

Билетёр улыбнулся.

— Выбирайте быстрее. После начала сеанса роли распределяются случайно.