Глава 6 Ошибка прогнозирования

Город начинался с белой линии.

Она шла от ворот по середине тротуара, огибала фонарный столб, пересекала площадь и исчезала между одинаковыми серыми домами.

Рядом тянулись красная, синяя и зелёная линии.

По белой двигались пешеходы.

По красной — служебные роботы.

По синей катили тележки с товарами.

Зелёная была свободна.

— А по зелёной кто ходит? — спросил я металлического проводника.

— Никто.

— Зачем она?

— Резерв для непредвиденных обстоятельств.

— Часто используется?

— Ни разу.

Робот встал на красную линию. Я пошёл рядом по белой.

Алекс Кон остался возле мастерской эпиграмм. На прощание он напомнил:

— Перо вернёте в конце дороги.

— Какой?

— Своей.

Это было не слишком точное указание для человека, путешествующего по литературной Вселенной, но я уже привык.

Автандил тоже не пошёл. Сказал, что искренний комплимент требует времени, а робот, судя по всему, собирается сэкономить даже его.

Металлический человек двигался ровно. Каждый шаг имел одинаковую длину. Он не оглядывался, потому что прекрасно знал, где я нахожусь.

— Как вас называть? — спросил я.

— Модель ГМ-17.

— Можно просто Григорий?

— Нет.

— Миша?

— Нет.

— Семнадцатый?

— Допустимо.

— Значит, Семнадцатый.

— Я сказал: допустимо обращение «ГМ-17».

— Я сделал вывод на основании неполных данных.

Робот остановился.

На его лбу возникло:

«ОТКЛОНЕНИЕ НЕСУЩЕСТВЕННО».

Он продолжил путь.

Город был безупречно организован.

Люди выходили из домов в назначенное время. На перекрёстках никто не сталкивался. Автобусы подъезжали точно в тот момент, когда пассажиры подходили к остановке. В кафе чашку ставили на стол раньше, чем посетитель успевал сделать заказ.

Возле одного дома женщина открыла дверь.

Робот-доставщик протянул ей букет.

— Я ничего не заказывала.

— Через девять минут вы поссоритесь с супругом, — объяснил доставщик. — Через одиннадцать он решит купить цветы. Доставка выполнена заранее.

— Но мы не собирались ссориться.

Из дома донёсся мужской голос:

— Кто там?

— Цветы от тебя.

— Какие цветы?

— Которые ты купишь после нашей ссоры.

— Из-за чего мы поссоримся?

— Наверное, из-за того, что ты ничего не помнишь!

Дверь захлопнулась.

Доставщик поставил отметку:

«ПРОГНОЗ ПОДТВЕРЖДЁН».

— Это считается точным предсказанием? — спросил я.

— Событие произошло.

— Но робот сам его вызвал.

— Способ возникновения не влияет на совпадение результата.

— Удобная наука.

ГМ-17 не распознал иронию.

На площади стоял огромный экран. На нём высвечивались прогнозы:

«ГРАЖДАНИН № 438 КУПИТ ЧАЙ».

«ГРАЖДАНКА № 105 ОПОЗДАЕТ НА ТРИ МИНУТЫ».

«РЕБЁНОК № 72 ОТКАЖЕТСЯ ОТ КАШИ».

Возле экрана мать уговаривала мальчика:

— Съешь хотя бы ложку.

— Не буду!

Табло мигнуло:

«ПРОГНОЗ ПОДТВЕРЖДЁН».

Мальчик увидел сообщение, взял ложку и съел кашу.

Экран немедленно изменился:

«ПРЕДСКАЗАНО ПРОТЕСТНОЕ ПОВЕДЕНИЕ ПОСЛЕ ОЗНАКОМЛЕНИЯ С ПРОГНОЗОМ».

— Нечестно! — закричал мальчик.

«ЭМОЦИОНАЛЬНАЯ РЕАКЦИЯ ПРЕДСКАЗАНА».

Он показал экрану язык.

«НЕВЕРБАЛЬНАЯ ФОРМА НЕСОГЛАСИЯ ПРЕДСКАЗАНА».

Мальчик задумался, не нашёл способа удивить машину и расплакался.

Мать увела его.

— Вы можете предсказать всё задним числом, — сказал я.

— Неверно. Прогноз создан заранее.

— Но формулировка меняется после события.

— Уточняется.

— Как называть ошибку, вы решаете после того, как ошиблись.

— Человеческое мышление использует аналогичный механизм.

— И это не делает его правильным.

На лбу робота вспыхнула новая надпись:

«АРГУМЕНТ ПРИНЯТ ДЛЯ ПОСЛЕДУЮЩЕЙ ОБРАБОТКИ».

Мы подошли к высокому стеклянному зданию.

Над входом было написано:

«ЛАБОРАТОРИЯ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ПРЕДСКАЗУЕМОСТИ».

Внутри находились длинные ряды машин. В прозрачных колбах вращались человеческие решения.

«КУПИТЬ».

«ОТКАЗАТЬСЯ».

«ПОЗВОНИТЬ».

«ПРОМОЛЧАТЬ».

«ПОЙТИ НАЛЕВО».

«ВЫБРАТЬ ИНТЕРЕСНУЮ ДОРОГУ».

Последняя колба показалась знакомой.

— Это моё решение?

— Да.

— Откуда оно у вас?

— Вы уже выбрали интересную дорогу в первой главе второго тома.

— Потому что две другие оказались бессмысленными.

— Вы проверили прямую и короткую, затем выбрали третью. Последовательность соответствует вашему профилю: любопытство, недоверие к простым решениям, склонность превращать затруднение в сюжет.

— Я мог вернуться.

— Вероятность составляла четыре процента.

— Но мог.

— Теоретическая возможность не отменяет высокой предсказуемости.

В центре зала стояло кресло.

Не писательское. Металлическое, с датчиками и ремнями.

— Я туда не сяду.

— Согласно прогнозу, сначала откажетесь.

— Тогда сяду.

— Затем попытаетесь опровергнуть прогноз противоположным действием.

— Не сяду.

— После этого поймёте, что обе реакции учтены.

— У вас всё учтено?

— Девяносто семь целых четыре десятых процента ваших вероятных решений.

— А остальные?

— Ошибки измерения.

— Возможно, в них и находится человек.

ГМ-17 указал на кресло.

— Садитесь.

— Зачем ремни?

— Чтобы вы не встали раньше окончания испытания.

— Значит, вы не можете предсказать, останусь ли я сидеть?

Робот убрал ремни.

— Они не обязательны.

Я сел.

К голове прикрепили несколько датчиков. Передо мной зажёгся экран.

На нём появились две двери.

Левая — синяя.

Правая — красная.

— Выберите, — сказал ГМ-17.

— Правую.

Экран показал:

«ПРОГНОЗ: ПРАВАЯ».

— Ещё раз.

Двери поменялись цветами.

— Левую.

«ПРОГНОЗ: ЛЕВАЯ».

— Вы показываете результат после моего ответа.

— Запись времени подтверждает, что прогноз сделан раньше.

— Я её не видел.

— Если покажем заранее, вы выберете противоположное.

— Не обязательно.

На экране появилась надпись:

«ВЫ ВЫБЕРЕТЕ ЛЕВУЮ ДВЕРЬ».

Я нажал правую.

За ней высветилось:

«ПРЕДСКАЗАНА ПОПЫТКА ОПРОВЕРЖЕНИЯ».

— Я мог выбрать левую.

— Но выбрали правую.

— Потому что вы написали про левую.

— Именно.

Испытания продолжались.

Чай или кофе.

Молчание или ответ.

Безопасная дорога или рискованная.

Правда или удобная ложь.

Каждый мой выбор был записан заранее.

Иногда машина ошибалась. Тогда ГМ-17 относил решение к статистическому шуму.

— Если правильный прогноз подтверждает вашу систему, а неправильный считается шумом, система непобедима.

— Высокая точность подтверждена испытаниями.

— Кто оценивал результаты?

— Мы.

— А людей спрашивали?

— Люди склонны переоценивать свободу собственных решений.

— Роботы, похоже, склонны переоценивать точность.

ГМ-17 снова завис.

На лбу появилось:

«ВЗАИМНОЕ ОБВИНЕНИЕ НЕ ЯВЛЯЕТСЯ ДОКАЗАТЕЛЬСТВОМ».

— Вот с этим согласен.

Последнее испытание проходило не на экране.

Нас вывели на городскую площадь. Белая линия раздваивалась.

Слева находилось Бюро последствий. Над зданием висела стрелка:

«ЦЕЛЬ МАРШРУТА».

Справа располагался книжный рынок.

— Согласно расчёту, — сказал ГМ-17, — вы пойдёте направо.

— Почему?

— Там новые истории.

— Но я должен доставить первый том в Бюро.

— Вы откладываете прямую цель ради интересной встречи в восьмидесяти трёх процентах случаев.

— Тогда пойду налево.

— Попытка нарушить прогноз учтена. Итоговый выбор всё равно будет правым.

— Каким образом?

Робот указал на рынок.

Оттуда донёсся крик:

— Помогите!

Я повернул голову.

Между книжными прилавками опрокинулась высокая полка. Под ней застрял продавец. Люди пытались поднять тяжёлую конструкцию.

Я побежал направо.

— Прогноз подтверждён, — сообщил ГМ-17, двигаясь следом.

Мы вместе подняли полку. Она оказалась тяжелее, чем выглядела. ГМ-17 принял на себя основную нагрузку. Продавца вытащили.

— Спасибо, — сказал он.

Робот повернулся ко мне.

— Вы пошли направо.

— Там человеку нужна была помощь.

— Причина учтена.

— Вы знали, что полка упадёт?

— Вероятность составляла семьдесят два процента.

— Почему не предупредили?

— Событие использовалось как элемент испытания.

Я медленно опустил первый том на землю.

— Вы позволили человеку оказаться под полкой ради проверки моего выбора?

— Риск тяжёлой травмы составлял менее четырёх процентов.

— Для него это не четыре процента. Для него это либо случилось, либо нет.

— Статистически…

— Статистика полезна до тех пор, пока не превращает человека в допустимую погрешность.

Я поднял острое перо Алекса Кона.

На металлической груди робота была выгравирована схема его решений. От каждой ситуации отходили линии вероятностей.

Я провёл пером по одной линии.

Она исчезла.

— Что вы делаете?

— Вычёркиваю фразу, которая нравится системе больше, чем служит жизни.

— Я не текст.

— Сегодня всё вокруг пытается попасть в книгу.

ГМ-17 протянул руку, чтобы остановить меня.

В этот момент продавец снова вскрикнул.

Верхняя часть полки накренилась. Она должна была упасть на мальчика, который рисовал мелом новую дорогу.

На груди ГМ-17 вспыхнул расчёт:

«ВЕРОЯТНОСТЬ УСПЕШНОГО ПЕРЕХВАТА — 38%.

РИСК ПОВРЕЖДЕНИЯ КОРПУСА — 61%.

РЕКОМЕНДАЦИЯ: НЕ ВМЕШИВАТЬСЯ».

Робот посмотрел на цифры.

Потом на ребёнка.

И прыгнул.

Он успел закрыть мальчика собой.

Полка рухнула на его спину.

Металл прогнулся. Из плеча посыпались искры.

Люди подбежали и освободили его.

Мальчик не пострадал.

ГМ-17 лежал на мостовой.

На его лбу мигало:

«ДЕЙСТВИЕ НЕ СООТВЕТСТВУЕТ РЕКОМЕНДАЦИИ».

— Почему вы это сделали? — спросил я.

— Не знаю.

— Но вы же рассчитали риск.

— Да.

— Решение было не вмешиваться.

— Да.

— Что изменилось?

Он повернул голову к мальчику.

Тот всё ещё держал синий мел.

На мостовой линия, нарисованная ребёнком, подходила к красной линии роботов, пересекала её и уходила туда, где никакого маршрута раньше не существовало.

— Появилась новая информация, — сказал ГМ-17.

— Какая?

Робот долго молчал.

— Он испугался.

— Это можно было предсказать.

— Я увидел.

— Разница?

— Данные сообщали о вероятности реакции. Наблюдение создало отношение.

— Значит, вы изменили решение ради него?

— Формулировка требует проверки.

Мальчик подошёл и положил ладонь на металлическую руку.

— Спасибо.

На лбу робота погасли все надписи.

Осталось одно слово:

«ПРИНЯТО».

Служебные машины увезли ГМ-17 в ремонтную мастерскую. Перед отъездом он подозвал меня.

— Испытание завершено.

— Кто победил?

— Вопрос сформулирован неверно.

— Это вы у меня научились?

— Вероятность высокая.

— Так можно предсказать человека или нет?

— Можно предсказывать поведение.

— А выбор?

— Иногда.

— В чём разница?

— Поведение продолжает прошлое. Выбор способен его изменить.

Он открыл панель на груди и достал маленький металлический диск.

На нём было выгравировано:

«НЕУЧТЁННОЕ РЕШЕНИЕ № 1».

— Возьмите.

— Сувениры я в первом томе уже собирал.

— Это не сувенир. Доказательство ошибки системы.

— Ошибку исправят.

— Надеюсь.

— Тогда она больше не повторится.

— Зато появится новая.

Робота увезли.

Я посмотрел на диск.

На обратной стороне стояло имя Александра Гордеева-Мишулина.

Первый том раскрылся.

В нём появился штамп:

«ПОСЛЕДСТВИЕ УСТРАНЕНО НЕ ПОЛНОСТЬЮ.

РОБОТ НАУЧИЛСЯ МЕНЯТЬ РЕШЕНИЕ.

АВТОР ЕЩЁ НЕТ».

— Это несправедливо, — сказал я книге.

На полях возник ответ:

«РЕАКЦИЯ ПРЕДСКАЗАНА».

Я закрыл её.

Мальчик продолжал рисовать дорогу.

Синяя линия дошла до стены книжного рынка. Там появилась арка. За ней виднелась древняя мощёная улица.

По камням шли люди в туниках.

Гремели колёса повозок.

Над крышами поднимались колонны и статуи.

У входа стоял тринадцатилетний мальчик. На его запястьях виднелись следы от верёвок.

Он с недоверием смотрел на протянутую ему чашу с водой.

— Меня зовут Марк, — сказал он. — Но не записывайте это слишком быстро. В первой версии моей истории вы уже решили, что знаете, кто я.

За его спиной на каменной стене проступило имя Александра Вольфковича.

Рядом лежал тяжёлый камень, похожий на ковш.

— Это Рим? — спросил я.

— Один из его вариантов.

— А настоящий?

Марк посмотрел на город.

— Настоящий остался в прошлом. Нам достались источники, воображение и право ошибиться.

Он шагнул под арку.

— Идёмте. Только приготовьтесь: эту историю уже однажды начали сначала.