Глава 8 Почти правдивая история о кошках

Я вышел из Древнего Рима через щель между двумя домами и оказался под кроватью.

Это выяснилось не сразу.

Сначала я увидел темноту, пыль и восемь кошачьих глаз. Потом попытался выпрямиться, ударился головой о деревянную раму и услышал сверху детский голос:

— Там кто-то есть.

Другой голос, женский, ответил из соседней комнаты:

— Конечно. Кошки.

— Кошек было три.

Я пересчитал глаза.

— Теперь четыре, — сказал я.

Рыжая кошка с белой лапой зашипела. Две серые прижались к стене. Четвёртый кот, огромный и чёрный, смотрел на меня без страха. Судя по выражению морды, он считал кровать своей собственностью, комнату — временным приложением, а меня — ошибкой в системе домашнего хозяйства.

— Ты разговариваешь? — спросил мальчик.

Он заглянул под кровать.

Лет восемь или девять. Взъерошенные волосы, сбитые колени, в руке деревянный меч.

— Иногда, — ответил я.

— Мама говорит, взрослые под кроватями не сидят.

— Правильно говорит.

— Тогда вы кто?

— Путешественник.

— Они тоже так говорят?

— Кто?

— Взрослые, которых находят под кроватью.

Я выбрался наружу.

Комната была маленькой. Железная кровать, полосатый половик, письменный стол возле окна. На подоконнике стояло блюдце с молоком.

За стеклом виднелся двор: сараи, бельевые верёвки, деревянный забор, высокая трава и старая яблоня.

Рим исчез.

В руке у меня осталась чаша с водой. На её боку проступало имя Александра Апалькова-Курского.

Мальчик заметил надпись.

— Это ваше имя?

— Нет.

— Тогда зачем носите?

— Имя автора этого мира.

— А автора можно увидеть?

— Не всегда.

— Значит, вы придумали.

— Нет. Но сейчас объяснить будет трудно.

— Тогда не объясняйте.

Это был здравый совет.

Чёрный кот выпрыгнул из-под кровати и сел между нами.

— Его зовут Генерал, — сказал мальчик.

— Почему?

— Все остальные его слушаются.

Рыжая кошка прошла к блюдцу и начала пить.

— Это Рыжка.

— Логично.

— Нет. Когда её назвали, она была почти белая.

Две серые вылезли следом.

— А эти?

— Это одна кошка.

— Их две.

— Сейчас две. Раньше была одна.

Я посмотрел внимательнее. Серые кошки действительно были похожи.

— Родились одинаковыми?

— Нет. Вторая появилась потом, потому что первая потерялась.

— И вы дали ей то же имя?

— Чтобы первая знала, куда возвращаться.

Детская логика, как всегда, не выдерживала взрослой проверки и при этом объясняла мир лучше неё.

— Как называется первая?

— Кошка.

— Просто Кошка?

— А зачем ей другое имя? Она и так знает, кто она.

За дверью появилась женщина в фартуке.

Она остановилась, увидев меня.

— Вы кто?

— Путешественник, — быстро сказал мальчик. — Он пришёл с кошками.

— Я пришёл отдельно.

— Кошки пришли раньше, — уточнил мальчик.

Женщина внимательно посмотрела на чашу, книгу под моей рукой и острое перо, торчавшее из кармана.

Во Вселенной Проза.ру подобный набор, вероятно, считался достаточным удостоверением личности.

— Только недолго, — сказала она. — Скоро гроза.

— Откуда знаете?

Она указала во двор.

Кошки исчезли.

Все четыре.

Даже Генерал.

— Перед грозой они прячутся в сарае, — объяснил мальчик. — Кроме Рыжки. Она боится сарая.

— Где же она прячется?

— Каждый раз в другом месте. Чтобы гроза не нашла.

Первый гром прозвучал далеко.

Женщина закрыла окно.

— Найди кошек и приведи домой.

— Всех?

— Хотя бы тех, которые действительно наши.

Мальчик схватил деревянный меч.

— Пойдёмте.

— Зачем меч?

— В сарае крысы.

— Такие большие?

Он показал руками размер небольшой собаки.

— Почти.

Вот это «почти» должно было меня насторожить.

Во дворе пахло пылью и дождём. Ветер поднимал бельё на верёвках, простыни превращались в белые паруса. Соседка торопливо снимала прищепки.

Мальчик первым добежал до сарая.

Дверь держалась на одной петле. Внутри находились старые ящики, велосипед без переднего колеса, мешки и огромное количество предметов, которые взрослые не решились выбросить, потому что они ещё могли пригодиться.

— Генерал! — позвал мальчик.

Из темноты донеслось мяуканье.

— Кошка!

Ответили сразу с двух сторон.

— Рыжка!

Тишина.

Мы нашли Генерала на верхней полке. Он сидел возле мышиной норы и делал вид, что оказался здесь по служебной необходимости.

Первая серая кошка пряталась в пустом ведре.

Вторая — за мешками.

— Какая из них настоящая? — спросил я.

Мальчик пожал плечами.

— Обе.

— Но вы сказали, что одна появилась вместо потерявшейся.

— Та вернулась.

— Тогда почему не переименовали вторую?

— Поздно. Она уже привыкла быть Кошкой.

Гром приблизился.

На крышу упали первые тяжёлые капли.

— Рыжки нет, — сказал мальчик.

— Может быть, вернулась домой?

— Нет. Она боится грома и не перебегает открытый двор.

— Где она могла спрятаться?

Он задумался.

— Под крыльцом. На чердаке. В бочке. В старом колодце. На яблоне. У тёти Веры. В трубе.

— Отлично. Начнём с места, где меньше вероятность утонуть.

Мальчик уже бежал к старому колодцу.

Он оказался давно закрытым. Сверху лежали доски и большой камень.

— Здесь её нет, — сказал я.

Из-под земли донеслось мяуканье.

Мы замерли.

Мальчик опустился на колени.

— Рыжка!

Мяуканье повторилось, но не из колодца. Звук шёл из узкой водосточной канавы, которая проходила под двором и выходила к дороге.

Внутри блеснули глаза.

— Она залезла в трубу, — сказал мальчик.

Дождь усилился.

По канаве побежала вода.

— С другой стороны есть выход?

— За забором.

Мы бросились к калитке.

Выход трубы был закрыт железной решёткой. За ней показалась белая лапа.

— Это Рыжка!

Вода прибывала.

Кошка пыталась развернуться, но труба была слишком узкой.

— Нужно снять решётку, — сказал я.

Она держалась на ржавой проволоке. Руками разорвать её не получалось.

Мальчик поднял деревянный меч.

— Я сломаю.

С первого удара меч треснул.

Со второго развалился на две части.

— Это был хороший меч, — сказал мальчик.

— Если выберемся, напишем ему достойный финал.

Я достал острое перо Алекса Кона.

— Вы будете писать?

— Сокращать.

Провёл остриём по проволоке.

На металле появилась фраза:

«РЕШЁТКА БЫЛА НАДЁЖНО ЗАКРЕПЛЕНА».

— Лишнее, — сказал я и зачеркнул слово «надёжно».

Проволока ослабла.

Я выдернул решётку.

Из трубы хлынула вода. Вместе с ней вылетела Рыжка — мокрая, испуганная и совершенно не благодарная.

Она вцепилась когтями мне в рукав, вскарабкалась на плечо и зашипела на гром.

— Нашли! — закричал мальчик.

За спиной появилась мать с зонтом.

— Что вы здесь делаете?

— Спасаем Рыжку!

Женщина посмотрела на кошку.

— Это не Рыжка.

— Как не Рыжка?

— Рыжка дома, под печкой.

Кошка на моём плече была рыжей, с белой передней лапой.

— Тогда кто это?

— Не знаю. Соседская, наверное.

Мальчик улыбнулся.

— Значит, теперь у нас две Рыжки.

— Нет!

— Вторую назовём Кошкой.

— У нас уже две Кошки!

— Тогда Генералом.

— Генерал тоже есть.

— Будет два.

Женщина закрыла глаза.

Возможно, считала до десяти.

— Несите всех домой. Потом разберёмся.

Мы вернулись в комнату.

Под печкой действительно сидела Рыжка.

Или другая кошка, достаточно похожая на Рыжку, чтобы детство не стало разбираться.

Генерал занял стул.

Две Кошки расположились на подоконнике.

Спасённая из трубы кошка вылизывала лапу возле двери.

— Сколько их теперь? — спросил я.

Мальчик пересчитал.

— Пять.

Женщина пересчитала.

— Четыре.

— А Генерал?

— Это кот.

— Коты тоже кошки.

— Тогда пять.

Из-под кровати донеслось мяуканье.

Все посмотрели вниз.

Там сидел маленький серый котёнок.

— Шесть, — сказал мальчик.

— Откуда он взялся? — спросила женщина.

— Наверное, родился.

— За те двадцать минут, пока нас не было?

— Он мог родиться раньше, а появиться сейчас.

Спорить было невозможно.

Гроза гремела над домом. Свет погас.

Женщина зажгла керосиновую лампу. Кошки собрались вокруг мальчика. Даже чёрный Генерал позволил взять себя на руки, хотя старался выглядеть так, будто это он поддерживает ребёнка.

— Это всё было на самом деле? — спросил я.

Мальчик посмотрел на меня.

— Что именно?

— Четыре кошки, потом пять, потом шесть. Труба. Сломанный меч.

— Конечно.

— А крысы размером с собаку?

— Их мы сегодня не встретили.

— Значит, они выдуманные?

— Нет. Просто не пришли.

На столе лежала школьная тетрадь.

Я открыл её.

На первой странице было написано:

«Почти правдивая история о кошках».

Ниже стояло имя Александра Апалькова-Курского.

— Почему почти правдивая?

Мальчик задумался.

— Потому что если сказать «правдивая», взрослые начнут проверять.

— А если «почти»?

— Тогда слушают.

За окном сверкнула молния.

Комната изменилась.

Мальчик стал старше.

Не постепенно — сразу. На стуле сидел взрослый человек и держал ту же тетрадь.

Кошки исчезли.

Остался только серый котёнок под кроватью.

— Где остальные? — спросил я.

— Там, — ответил он и постучал пальцем по тетради.

— Вы помните, сколько их было?

— Иногда четыре. Иногда шесть.

— А спасённая из трубы?

— Такая кошка точно была.

— Точно?

— Я помню мокрую шерсть и порванный рукав.

Я посмотрел на свою одежду.

На рукаве оставались следы когтей.

— Значит, правда?

— Следы есть. Но кто оставил — уже не докажешь.

Он перелистнул тетрадь.

На рисунке мальчик сражался деревянным мечом с огромной крысой. На другом нёс сразу трёх кошек. На третьем кошки сидели вокруг чаши, похожей на ту, что я принёс из Рима.

— Детская память всё преувеличивает? — спросил я.

— Нет. Она сохраняет размеры чувств, а не предметов.

— Значит, крыса могла быть обычной?

— Страх был размером с собаку.

— А двор?

— Маленький. Но в памяти до сих пор больше города.

— Кошек сколько?

Взрослый человек улыбнулся.

— Достаточно для истории.

Он закрыл тетрадь.

Первый том у меня под рукой раскрылся. На полях появилось:

«НЕ ВСЯКАЯ НЕТОЧНОСТЬ ЯВЛЯЕТСЯ ЛОЖЬЮ.

НО СЛОВО “ПОЧТИ” НЕ ОСВОБОЖДАЕТ АВТОРА ОТ ЧЕСТНОСТИ».

— Хорошая формулировка, — сказал я.

— Только длинная.

— Я возвращаю перо владельцу при первой возможности.

Гроза закончилась.

Из-за облаков вышло солнце. Комната снова стала детской, но мальчика в ней уже не было.

Кошки одна за другой выбрались через окно.

Последним вышел серый котёнок.

Он направился к сараю.

Я пошёл следом.

Внутри что-то изменилось.

Ящики были разбросаны. Велосипед лежал на боку. Мешки разорваны. Генерал сидел на верхней полке и смотрел вниз.

Посреди сарая находилось огромное яйцо.

Выше стола.

Скорлупа была тёмной, пятнистой и покрытой трещинами.

— Этого в детстве точно не было, — сказал я.

Все кошки одновременно посмотрели на меня.

Из яйца постучали.

Три раза.

Потом ещё два.

На поверхности появилась новая трещина.

Рядом лежала карточка:

«АЛЕКС ПОЛ.

ПРОСЬБА НЕ БУДИТЬ ДО НАЧАЛА ГЛАВЫ».

Котёнок запрыгнул на яйцо.

Оно качнулось.

Изнутри раздался низкий рык.

Даже Генерал покинул сарай первым.

Я остался один.

— Почти правдивая история закончилась, — сказал я.

Скорлупа треснула сверху донизу.

— Начинается совсем неправдивая.