Никифор

Любимой книгой Никифора был роман Гончарова "Обломов". Потому что сам он зачастую чувствовал себя дворянином Ильёй Ильичом, который не выходит из дома, и находится в состоянии погружения в мечты...

И нежился бы он в тех эмпиреях, наполненных негой и ленью, пребывая на диване, да играл роль аристократа денно и нощно, кабы жил в те времена...

Когда б не приходилось работать. Когда б было у него состояние. Надобное на проживание и прокормление. Но, увы. У нас, кто не работает, тот не ест. Если, конечно, капитала нет. У Никифора не было...

Поэтому он лежал на своей потрепанной софе только после службы в театре и по выходным. В остальное время приходилось зарабатывать на жизнь...

Работа, правда, была у него не пыльная. Суфлером трудился. Но от многочисленных текстов, кои ему надо было помнить и уметь вовремя подсказать актёрам, особенно стареющим, во время спектакля, ежели роль забудут, пребывал в состоянии апатии...

Не понимая, зачем нужны эти страсти театральных пьес, эти зрители, ловящие каждое слово напомаженных актёров, и по какой причине оне так и норовят забыть годами повторяемый текст. От зубов ведь должно отскакивать...

Правда, сократи его на службе за ненадобностью, был бы очень обескуражен и точно бы погиб. Потому что ничего другого больше делать не мог. И не хотел...

После антракта состояние его обычно менялось. Спектакль шёл на убыль. И это означало, что скоро домой и можно будет слиться воедино с вожделенным диваном...

Так и продолжалась скучная и ленивая жизнь Никифора многие месяцы. И даже годы. Пока не случилась с ним история...

Как-то, прибавляя шаг, тем быстрее, чем ближе был дом, он увидел котёнка...

Да-да. Именно так всё и было, как вы подумали. Жалкий плач малыша, изможденное тельце, яркие зелёные глаза...

Ничего удивительного. С каждым почти из нас такие встречи бывают...

В общем, забрал Никифор котика. Хотя очень не хотелось. Это ж ведь кормить, приучать, убирать...

И, знаете, всё у него получилось. Только сам себя узнавать перестал...

Дело в том, что кардинально изменилось его пространство. В заботах о малыше, а не о себе, любимом.

Другими стали эмоции. Пойди-ка полежи на софе, если этот пушистик есть просит...

У нашего суфлёра произошла переоценка жизненных ценностей. Особенно в связи с тем, что появились маленькие радости общения с другом. И всё такое прочее...

Одно осталось неизменным. Никифор после работы бежал домой ещё быстрее. Только теперь манил его не диван, а хвостатый любимчик. Им было чем заняться вдвоём.

Впрочем, это уже другая история...