Злость

   
  В молодости я жил на Ждановской. Там рядом сходились две железнодорожные платформы — «Ждановская» и «Вешняки». Дорога  из Останкино : девятый троллейбус, метро «Алексеевская", дальше переход на «Площадь Ногина»  и до Ждановской. Ездил я этой дорогой каждый день.

В тот вечер в вагоне было немноголюдно. Я сидел  читал книгу,  и мечтал только поскорее оказаться дома.

На одной из станций в вагон вошел мужик. Сразу было видно, что едет он не просто так, а ищет приключений. Он ходил по вагону, приставал к пассажирам, что-то выкрикивал, пытался затеять ссору.

Люди в таких случаях неожиданно становятся очень занятыми. Один сразу уткнулся в газету, другой внимательно рассматривал схему метро, третий смотрел в окно, за которым была одна черная стена туннеля. Все делали вид, что ничего не происходит.

Постепенно мужик добрался до меня.

Он остановился рядом, навис надо мной и стал что-то говорить. Я продолжал читать, надеясь, что ему надоест и он пойдет дальше. Но мужик оказался настойчивым. Он наклонился еще ближе и попытался вырвать у меня из рук книгу.

Ростом он был выше меня на целую голову. Я до сих пор помню его лицо и тяжелое дыхание  -  слишком близко.

И тут во мне что-то щелкнуло.

Как будто кто-то внутри выключил все тормоза. Я поднял руку, схватил его за лицо, и мне показалось, что пальцы провалились ему в глазницы.

Мужик страшно закричал и от боли начал медленно опускаться на колени. Еще секунду назад он чувствовал себя хозяином вагона, а теперь стоял передо мной на коленях.



 Все смотрели на нас, забыв про книги, газеты и черную стену за окном. Пассажиры вдруг поняли, что происходящее их все-таки касается.

Когда поезд подошел к станции Измайловская, люди словно очнулись. Несколько человек бросились ко мне, оттащили мужика и, как только открылись двери, вытолкнули его на платформу.

Двери закрылись. Поезд тронулся.

Все снова заняли свои места, будто ничего особенного не произошло. Я тоже открыл книгу и попытался читать. Но строки расплывались перед глазами. Я видел только собственные пальцы  - они дрожали.

До сих пор не могу объяснить, как я решился схватить этого здоровенного мужика. Наверное, если бы успел подумать, то ничего бы не сделал.

Но я не думал.

Все произошло на автомате.