Герои моих сновидений. Цикл из трёх рассказов

Рассказ первый. Папа.
 
Папа приехал! В отпуск, в честь какого-то праздника. Мы были в большой бабушкиной квартире, где жили все вместе - я, мама, два моих брата - родной и двоюродный, бабушка с дедушкой и тётя. Это дом моего раннего детства.
 
Бабушка хлопотала, накрывая на стол в самой большой комнате. Все с усердием ей помогали. Было очень радостно и как-то просторно внутри, в душе.
 
Папа приехал. И все были ему рады. Это было большое событие! Он прошёл на кухню, сел у стола и поманил меня рукой. Я - худенькая восьмилетняя девчушка - бросилась к нему, чуть не взлетая над коврами. Забралась к нему на колени. Он обнял меня, встал и пошёл со мной на руках по квартире. В этот момент я испытала во сне чувство, которое никогда не испытывала наяву. Я была горда тем, что я его!
 
Чувство принадлежности кому-то мне чуждо. Сколько себя помню, я всегда ощущала себя отдельным человеком. Вот мама - она моя, брат - мой. Они мне принадлежат, если можно так выразиться. А я - ничья. Никому не принадлежу. Сама по себе.

 В этом сне я ощутила, как это - быть чьей-то. Не просто быть дочкой, а быть ЕГО дочкой! Я была горда тем, что принадлежу ему. В этом чувстве было очень много любви, восторга, внутренней силы ( или даже скорее могущества!).

 - Смотрите все! Видите, КАКОЙ у меня папа! Видите, ЧЬЯ я дочка!
 
Я чувствовала себя избранной! Защищённой и всемогущей! Ведь у меня - ТАКОЙ ПАПА!
 
Весь день после этого сновидения я ходила будто со связкой воздушных шариков в груди - так мне было ярко и легко на душе.

 П.С.: Мой папа умер, когда я ещё не родилась. Я видела его только на фото. И два раза во сне. Во сне лица не видно - его засвечивает яркое сияние. Но во сне я точно знала, что это он. Мой папа.


Рассказ второй. Дедушка.
 
 Лето, каникулы, жара и безделье. Я слоняюсь по странной детской площадке, залезаю на горки, качаюсь на качелях. И постепенно вместо скуки приходит азарт - а смогу? Смогу я вон до того турника допрыгнуть? Смогу я по отвесной скалолазной стене залезть на самый верх? Метра 3-4 не меньше… И я начинаю карабкаться вверх, ищу за что зацепиться руками, нащупываю самыми кончиками сандалий маленькие выступы. Вниз даже не смотрю. От приложенных усилий кажется, что я уже очень высоко забралась. Да и верхняя площадка этой непонятной конструкции уже виднеется. Вот заберусь, а оттуда - такой вид!
 
 Но тут я срываюсь! Я падаю с большой высоты и зажмуриваюсь от страха. Тело становится каменным, готовясь к сильному удару о землю. И вдруг меня ловят чьи-то большие руки. Я падаю в них - как рисуют в мультиках, когда принц ловит свою принцессу. Замираю. Открываю глаза - молодой парень, красивый юноша, держит меня на руках. Я смотрю в его ясные, светлые глаза. Я знаю эти глаза! Знаю этот взгляд! Но не узнаю.

 - Ты поймал меня - говорю я своему спасителю, не то спрашивая, не то утверждая.
 - Я всегда буду тебя ловить - отвечает.

 И я узнаю! Узнаю глаза своего дедушки на этом юном лице.

 Он всегда будет меня ловить! Как же легко мне стало!
 
 Он всегда будет меня ловить! Можно больше не боятся упасть! Никогда и ничего не бояться!
 
 Он всегда будет меня ловить! Со мной ничего плохого не случится! Никогда!
 
 Можно жить. Можно. Будто растаяло внутри что-то огромное, как океан. Стало тёплым, плавным, подвижным, чутким, отзывчивым.
 
 Я смотрю в любимые эти глаза - с благодарностью и счастьем!
 
 И просыпаюсь.
 
 П.С.: Дедушка всегда любил меня. Никогда не говорил, но я знала. Он был такой большой! А я - такой маленькой. И так было всегда, даже когда я уже стала взрослой.
Этот сон приснился мне, когда дедушки уже не было с нами в этом мире. Но я чувствую, что он наблюдает за мной откуда-то оттуда. И оберегает меня.

 
Рассказ третий. Брат.
 
 Пионерский лагерь, море и почему-то никакого контроля со стороны взрослых. Достаточно спросить или предупредить - Можно мы пойдем купаться? Идите.

И мы идём. На нашем пляже длинная песчаная полоса заходит далеко в море. Такой сильно вытянутый полуостров. Мы, дети, его просто обожаем! Уйдёшь подальше от берега, и вот уже кажется, что ты на необитаемом острове - справа море, слева море, суши - всего два метра под ногами. А назад, на “большую землю” можно и не оглядываться.

 Мы с другом строим замки, роем канавы, брызгаем солёной водой друг в друга или просто валяемся на песке. Чудесное время!

 Погода резко меняется, наползают тучи. С “большой земли” кричат: “Шторм - все в лагерь!” И все бегут. А мы почему-то замешкались. И видим, что наша узкая полоска суши будто погружается в воду, становится всё уже и уже. И надо бежать со всех ног, чтобы успеть перепрыгнуть на большую землю до того, как вся полоса уйдёт под воду. Но мы не успеваем. Полоска суши, шириной сантиметров тридцать, вдруг становится живой! Мы оказываемся на спине длинного водяного змея! И змей совсем нам не рад. Он начинает нырять, вращаться под водой, завиваться в петли, пытаясь от нас избавиться. А мы прижимаемся к нему, плотно обхватив скользкое тело руками и ногами.

 Море беснуется! Грохот воды, вой ветра и темнота. Не видно не то, что нашего берега, а вообще ничего дальше своих рук не разглядеть.

 Змей в бешенстве! Он хочет сбросить нас или утопить, и всё безумнее становится его неистовая пляска.

 - Держись! Только, пожалуйста, держись! - кричит мне мой друг. Он позади меня, так же как и я борется за жизнь, впиваясь коленками и руками в извивающуюся спину, вдыхая всей грудью перед долгими погружениями на глубину и шумно дыша, оказавшись наконец на воздухе.

 Мы боролись уже из последних сил. А змей всё бился и бился в конвульсиях, грозя наконец победить своих седоков.
 
 Я чувствую, как мой друг прижимает меня своим телом к телу змея, изо всех сил цепляясь руками за чешуйчатые бока морской твари.

 - Только, пожалуйста, держись, - всё повторяет мой друг. Голос его становится тише. И всё вокруг затихает. Сквозь тучи пробивается свет. И мы оказываемся на пустом берегу.
 
 Для радости нет сил. Есть облегчение - спаслись. Я вижу это в его глазах. И ещё я вижу в его лице - огромное недетское чувство! Он бы и хотел сказать, но слова такого нет, чтобы могло выразить то, что сейчас у него внутри. Я вижу в его глазах - счастье, что мы спаслись, и страх, что он чуть не потерял очень важное… Меня… И горе, что всё равно потеряет.
 
 Это любовь, понимаю я. Такая большая любовь, что он никогда не сможет о ней рассказать. Такая большая, что даже неизбежно грядущее расставание после смены в лагере не сможет заставить его сказать о чувствах. Эта любовь больше, чем он сам. И эта любовь - ко мне.

 Я ощущаю благодарность и благодать. Будто эта любовь (большая взрослая любовь совсем еще юного мальчика) делает меня видимой для Него - для Бога! И теперь Бог знает, что я есть.

 Бог знает, что я есть.

 И я просыпаюсь.
 
 П.С.: У меня был брат, который умер, не успев родиться - у мамы случился выкидыш. Сейчас много говорят о том, что души наших нерожденных родственников ищут контакта с нами, нашего признания. Мне хочется верить, что мой нерожденный брат так рассказал мне о себе. Во мне так много всего - талантов, идей, чувств. Наверное, это нам на двоих.

2025