Когда профессия становится судьбой

Он сидит напротив, чуть ссутулившись. В его двадцать восемь лет на плечах – погоны младшего лейтенанта медицинской службы. Когда спрашиваешь о службе, отвечает спокойно, без рисовки, будто говорит о чём-то давно привычном.
Иван Наседкин из города Свободного.  Срочную службу прошёл в Главном управлении Министерства обороны. Служил водителем, вернувшись домой, окончил свободненское медицинское училище, получил профессию фельдшера.  Работал на «скорой помощи» в реанимационной бригаде.  Его медицина – это ежедневные экстренные вызовы, сирена, чужая боль и постоянное желание помочь.  В сентябре 2022 года по мобилизации фельдшер «скорой помощи» стал солдатом. В зоне СВО знания Ивана Наседкина оказались очень нужны.
–– Опыт работы на «скорой» мне  очень помог, — делится он. — Я пришёл в Вооружённые Силы уже подготовленным к стрессу, поэтому в зоне СВО чувствовал себя уверенно: умение сохранять хладнокровие в критические моменты было заложено в меня задолго до этих событий.
Две недели подготовки — и он уже в зоне проведения специальной военной операции. Что запомнилось больше всего? Иван на мгновение задумывается. Не бои, не грохот канонады. Первое, что приходит на ум, — это учёбный лагерь, куда они прибыли. Там, ещё до отправки на передовую, он, вчерашний гражданский медик не просто выполнял свои обязанности, но и обучал других.
– Я там преподавал тактическую медицину. Готовил из таких же мобилизованных, как и я, штатных инструкторов. Учил их, как правильно оказывать первую медицинскую помощь, — вспоминает он.
Один из дней спецоперации врезался в память военному медику особенно отчётливо. В один из блиндажей лагеря комплектования противник нанёс ракетный удар. В результате атаки более тридцати человек получили ранения. Рискуя жизнью, Иван Наседкин вынес их из-под обстрела, оказал первую помощь и обеспечил дальнейшую эвакуацию. За этот подвиг он был награжден Георгиевским крестом четвертой степени.
– Ещё много разных случаев было, — скромно говорит свободненец, вспоминая и другие эпизоды, когда ему приходилось действовать в условиях непосредственной опасности.
Иван  спасал раненых, ежедневно рискуя собственной жизнью. Благодаря своему медицинскому опыту ему удавалось сохранять хладнокровие и профессионализм Для многих переход из мирной жизни в зону боевых действий становится шоком, для Наседкина он стал продолжением его профессионального пути. Он пришёл туда уже подготовленным специалистом, способным принимать решения в условиях, где обстановка меняется ежеминутно. Однако за этой внешней невозмутимостью скрывался человек, для которого полтора года вдали от дома стали серьёзным испытанием на прочность.
– Я более такой подготовленный был, который мог что-то делать, — отмечает он, подчеркивая разницу между собой и теми, кто впервые столкнулся с такой реальностью. – Там не до паники. Но если  ты привык работать в экстренной медицине, твой мозг переключается в режим "холодной головы". Ты не боишься, ты просто делаешь то, что должен.
Самым тяжелым, пожалуй, было не отсутствие комфорта, а тишина. Иван вспоминает, как во время захода на Угледар связь с близкими прервалась на несколько месяцев. В те моменты, когда вокруг лишь гул неизвестности, его мысли постоянно возвращались к тем, кто ждёт в Свободном: к жене, ребенку.
- Разве можно относиться к этому спокойно? — задаётся он вопросом, говоря о переживаниях родных.
Он знал, что для них каждый его звонок — это выдох облегчения, а каждое молчание — тревога, которую невозможно заглушить словами. Два коротких отпуска по четырнадцать дней стали для  воина живительными островками, где можно было хотя бы на миг забыть о том, что происходит «за ленточкой». Он понимает, что его близкие пережили не меньше, чем он сам. Их спецоперация была здесь, в ожидании коротких сообщений и в попытках унять дрожь в руках, когда телефон молчал слишком долго.
 Иван не любит рассуждать о высоких материях. Для него медицина — это не абстрактное служение, а конкретные руки, которые должны оставаться твёрдыми, когда вокруг рушится привычный мир.
После полутора лет интенсивной службы «за ленточкой» подписав контракт Иван смог перевестись на вышестоящую должность в бригаду, расположенную ближе к дому. За это время военнослужащий прошёл путь от ефрейтора до младшего лейтенанта медицинской службы.  Сегодня он продолжает служить в должности   начальника медицинской службы в одном из воинских соединений ПРиамцурья. Но даже находясь в пункте постоянной дислокации, постоянно ловит себя на том, что его внутренний «радар» продолжает работать. Это не посттравматический синдром, а профессиональная трансформация, ставшая частью характера: привычка сканировать пространство, оценивать риски, быть готовым сорваться с места в любую секунду.
Глядя на Ивана, улыбчивого, открытого, трудно представить, через что ему пришлось пройти. Его история – о тихой, ежедневной стойкости человека, который просто выбрал для себя быть там, где он нужнее всего, сохранив при этом способность чувствовать и беречь самое дорогое — связь с семьей.  Иван признаётся: когда после полутора лет, проведённых в режиме постоянной готовности всех внутренних сил, он оказался в тишине родного города, привычные звуки казались ему непривычно громкими.
Военный медик не изменился, он просто стал глубже. Исчезла та юношеская беспечность, которая была до его первых выездов на реанимации. Ей на смену пришла спокойная уверенность, которая бывает только у тех, кто заглянул за край и сумел вернуться обратно.
 Простой фельдшер, знающий истинную цену человеческого дыхания. Он умеет защищать жизнь с одинаковой самоотдачей: будь то стерильная тишина операционной или хаос там, где каждый вдох вырывается у смерти с боем.
В самом конце нашей встречи, когда мы уже прощались, я не удержалась и спросила: чем он планирует заниматься, когда всё закончится? Иван на секунду замолчал, а затем ответил с той же мягкой, едва уловимой улыбкой:
— Вернусь на «скорую», в реанимационную бригаду. Буду спасать людей.  Мне кажется, что после всего пережитого я научился слышать не только кардиограмму, но и саму жизнь в её едва уловимом ритме. Теперь я точно знаю: самое важное происходит в те секунды, когда ты держишь чью-то ладонь и не даёшь ей соскользнуть в темноту.