Незаконное потребление наркотических средств, психотропных веществ и их аналогов причиняет вред здоровью, их незаконный оборот запрещен и влечет установленную законодательством ответственность.
48. Неслитно и нераздельно
Я не люблю рыбалку. Брать в руки омерзительных червей и предавать их жуткой смерти, вырывать жабры и кишки, как я убедился - не моё. Уже не помню, сколько раз я клял себя за то, что подписался на участие в таком мероприятии, зарекаясь, что он последний. Но расскажу, что помню.
Лето после первого класса. Я в первый раз с удочкой на реке, которую мы с матерью учимся забрасывать, не зацепив себя и лодку в которой стоим. Лодка привязана к буйку в двух метрах от берега, и когда у матери падают за борт очки - это невозвратные потери. Мы забрасываем по очереди через раз. Я уже успел споткнуться и упасть в дно лодки пальцами, которые сразу стали опухать, но наркотик азарта обезболивает по полной.
И вот очередь матери держать удочку. Уже без очков она взмахивает ею, но и очков не нужно, чтобы увидеть, что мы кого-то поймали. Под неконтролируемый возглас-завывание мы набрасываемся на добычу упавшую в лодку. Мать откуда-то знает, что рыба называется чехонь. Кажется, вернувшись с реки, мы засолили её и повесили сушиться на крыльце. кто её съел - мы или проходивший мимо прыгучий Мурзик - записей не осталось. Но то, как она сверкнула тогда на фоне реки нездешним крылом, для сердца теперь уже всегда будет чем-то вроде строчки "Белеет парус...", из не мною прожитой, но не чужой мне и не имеющей права быть напрасной, юности.
2.
Начав курить в семнадцать лет, следующие семнадцать я с омерзением, но беспрекословно исполнял все прихоти этого демона. Представьте же моё положение, когда, служа в СА, на закате Союза, мы получали жалование 7 рублей при цене пачки сигарет 3.50.
Заступив в один из тех дней на свою штатную вахту оператора углеподачи, я вскоре уже теребил перила у комнаты начальника смены, прикидывая, где найти желающих вместо ужина помочь мне в случившейся поломке. Голодный демон бесился, теребя мои опухшие уши. И тут в центральном проходе этажа явился он - Ангел. На развивающихся крыльях распахнутой шинели он летел в мою сторону. Ангел что-то нёс. Его пальцы сжимали стопку из трёх... четырёх... пяти пачек "Любительских"! Во мне тогда, наверное, тоже было что-то ангельское, и я был похож на ребёнка, который, не отрываясь, смотрит на кулёк конфет в руке прохожего, а тот никак не может понять - за кого его приняли? Но явившийся понимал ситуацию. Поравнявшись со мной, он опустил крылья и материализовался в нашего начальника и взводного, старшего лейтенанта Борисенко, снявшего свободной рукой верхнюю пачку из стопки и протянувшего её мне:
- Держи, угости других.
Теперь крылья появились уже у меня. Полетев с этажа, я стал одаривать встречаемых и видел, как по детски чиста и неподдельна их радость, от того, что они могут пойти со мной на улицу и там на 30-ти градусном ветру искать в сугробах нужный запас троса, тащить его онемевшими пальцами в кочегарку, тянуть по каналу золоудаления и этажам, вместо чая и для кого-то даже законных двух часов сна...
Каюсь, мой опыт курения был, конечно, неоправданно долгим, но всё же он, надо думать, ничто в сравнении с вечностью ангельского мира. А я там, вроде как, уже не совсем посторонний.
Свидетельство о публикации №226092201929