Кто важнее

               
    Осень в этом году выдалась на славу. Лес, ещё вчера стоявший сплошной стеной густой зелени, вдруг вспыхнул так ярко, что казалось — по кронам пробежала невидимая искра. Воздух стал прозрачным и колким, пах прелой листвой, мокрой корой и первым морозцем.
Именно в такой день между деревьями разгорелся спор. Началось всё с Березы. Она кокетливо качнула своими тонкими ветками, осыпав землю золотым дождём.
   — Посмотрите на меня! — прозвенела она. — Разве во всем лесу сыщется наряд изысканнее? Мой убор соткан из чистого червонного золота. Я похожа на невесту или на царицу в парчовом платье. Каждая прожилка светится на солнце!
Рядом тяжело вздохнул старый Дуб. Его листья не пожелтели разом, а приобрели благородный оттенок старой бронзы и крепкого чая.
— Золото, милая, слишком кричит о себе, — проскрипел он густым басом. — Оно блестит сегодня, а завтра превратится в труху под ногами. Моё убранство скромнее, но оно говорит о достоинстве. Смотри, какой глубокий багрянец у Клёна, какая строгая медь у моих собственных листьев. Это цвета увядания, исполненного величия. Мы похожи на старинные витражи в замке.
Клён, услышав это, возмущенно затряс своей резной кроной:
— Витражи? Замок? Да я — пылающий костёр! Вы посмотрите на мои кисти: здесь и пурпур, и киноварь, и огненная охра. Я горю ярче любого заката! Рядом со мной даже ваше золото, берёза, кажется тусклой фольгой. Мой цвет — это страсть прощального танца перед долгой зимой!
    В спор вступила вечно недовольная Ель. Она стояла тёмно-зелёная, непреклонная, и лишь слегка покачивала тяжёлыми лапами.— Пф-ф, — фыркнула она, выпустив облачко терпкой смолы. — Какие же вы все легкомысленные. «Золото», «бронза», «костёр»... Завтра налетит ветер, ударит первый настоящий заморозок, и где будет ваш танец? Ваши платья облетят за одну ночь, оставив вас голыми и жалкими. Моя красота — вечная.  На мне держится весь зимний облик леса. Вот где истинное великолепие — в силе, которая не зависит от сезона.
     Деревья зашумели громче. Рябина обиделась, что её забыли, и показала свои тяжёлые гроздья:
— А как же я?! У меня самое праздничное ожерелье во всей роще! Яркие коралловые бусы до самой земли. Любой путник залюбуется!
Спор разгорался, грозя перерасти в настоящую осеннюю бурю. Ветки скрипели от негодования, сухие листья летели друг в друга обвинениями. Каждый тянулся макушкой выше соседа, стараясь загородить ему скупые лучи низкого солнца.
     И тут кусты орешника раздвинулись. На поляну вышел Лось. Он был стар — настолько, что его огромные рога казались вырезанными из того самого морёного дуба, о котором тот только что говорил. Шерсть на нем потускнела, а в глубоких карих глазах плескалась вековая мудрость. Животное подошло к ручью напиться, но замерло, прислушиваясь к шелестящей перебранке.
Лось медленно поднял голову. От него веяло таким спокойствием, что шум ветра в верхушках сам собой стих.
— Глупые ветви, — прогудел он так низко, что вибрация прошла по земле. — Вы смотрите вниз, на себя, и топите лес в собственной зависти.
Он сделал шаг вперед, окидывая взглядом всю поляну.
— Ты, Берёза, прекрасна своей белизной. Твоя чистота первой встречает утренний туман и заставляет его таять. Но посмотри на Клён. Без его жаркого огня твой золотой свет показался бы просто бледной сединой.
Затем мудрый зверь повернулся к Дубу:
— Ты прав в своём величии, старый исполин. Твоя стать держит небо над этим оврагом. Но без дерзкого пламени Клёна и твоего глубокого тона картина была бы плоской, как дешёвая ткань.
Лось перевёл взгляд на дрожащую от возмущения Ель:
— И ты ошибаешься, думая, что твоя ценность — лишь в неизменности. Ты — тёмная рама для этой картины. Без твоей густой, тяжёлой хвои яркие вспышки соседей потеряли бы объём и провалились бы в пустоту. Ты даешь их буйству точку опоры. А твои шишки кормят белку, пока остальные спят — разве это не тоже часть красоты?
Наконец он посмотрел на всех сразу, чуть прищурившись:
    — Осенний лес — это не выставка королей, где каждый борется за трон. Он - талантливый художник, который смешивает краски прямо на холсте. Сегодня ваша общая палитра бесценна. Жёлтый берёт за руку красный, зелёный удерживает их обоих от падения в серый сон зимы, а бронзовый добавляет глубины. Поодиночке вы — всего лишь оттенки в тюбике. Плотно прижавшись друг к другу кронами, вы создаёте картину, от которой замирает сердце даже у меня, старого лося. Ваша сила в том, что вы стоите рядом. Настоящая роскошь — это гармония, а не гордое одинокое сияние.
    Сказал и неспешно побрёл дальше в чащу, оставляя после себя запах тёплой шерсти и сухую тишину.
А деревья растерянно замолчали. Первым опомнился Клён. Лёгкий порыв ветра качнул его ветвь, и один самый яркий багровый лист плавно опустился точно на нос старой Ели. Та хотела было возмутиться, но посмотрела вверх. Над ней пылало рыжее облако Клёна, сквозь которое пробивался чистый золотой луч, ложившийся на белоснежную кору Берёзы. Дуб стоял позади них надёжной тёмной скалой, собирая композицию воедино.
   Ель промолчала. Вместо этого она чуть наклонила нижнюю лапу, прикрыв ею от случайного сквозняка маленький гриб-подосиновик, притаившийся у самых корней.
Берёза перестала звенеть и лишь тихо прошелестела:
— Прости, Клён. Твой огонь действительно делает мой свет теплее.
И споры в лесу прекратились. Когда северный ветер срывал листья, деревья больше не пытались доказать друг другу, кто из них красивее. Они знали: скоро ляжет снег, который  укутает белым покрывалом и золотую траву, и ржавую бронзу дубов, и тёмные еловые лапы. И тогда станет окончательно ясно, что главным украшением леса всегда была безупречная красочная композиция, созданная всеми живущими здесь растениями вместе.