Тайна дома на краю Глава 21

          
                Анна Гринина
                Тайна дома на краю
                Глава 21

  Ночь накрыла столицу тяжелым лиловым саваном и королевский дворец, еще пару  часов назад звеневший от музыки и веселого смеха, погрузился в тревожный сон.

В глубоком эркере библиотеки, куда не долетал свет факелов, стоял Ричард Вейн.  Вино в высоком бокале, который он держал в руке, осталось нетронутым.

 Положение при дворе сейчас было опасным: король подозревал обман, герцог жаждал докопаться до правды, а за каждым шагом лорда из провинции следили сотни любопытных глаз.

Однако мыслями Ричард был далеко от резиденции.

Он смотрел на отражение луны на мраморном полу и видел не блеск золота и огней, а доброе, невероятно притягательное лицо Джулии. Вспоминал, как тогда в церкви, когда Эшли стало дурно, она не поддалась панике ни на секунду.

  Движения ее были точными, завораживающими, будто она проделывала это бесчисленное количество раз. Она закрыла собой Эшли, приняв на себя удар гнева герцога.

"Ты снова и снова рискуешь собой, Джулия..." — мысленно произнес лорд, и сердце его сжала знакомая тоска. 

Он полюбил ее. Влюбился незаметно и обреченно. Как мужчина, знающий цену настоящим чувствам и ценивший ее волю.  По слепым законам общества между ними пролегла пропасть:  он — лорд, владелец обширных земель и наследник проклятого замка;  она — простая гувернантка, нанятая воспитывать и беречь его племянников с дурной кровью.

 Он не имел права проявлять слабость. Не мог даже держать ее руку дольше, чем того требовал этикет. Но сегодня он представил ее взгляд и увидел не просто верную прислугу, а единственную женщину, кому мог доверить жизни несчастных детей. 

                *   *   *
 

 В то же самое время, в Дарк-Хаусе,  особняке, царила мрачная тишина.

 Джулия сидела в кресле у постели Эшли; на коленях девушки лежала книга, но строчки плясали перед глазами. На столе тихо догорала свеча, отбрасывая длинные тени на портьеры.

 Дети наконец-то уснули. Эшли спала, хмурясь во сне, и темные волосы ее разметались по подушке; а Генри лежал в кровати напротив, чутко вслушиваясь в ночные звуки, пока усталость не взяла свое. Джулия аккуратно поправила одеяло девочки и на мгновение посмотрела на свои руки.

 Пальцы все еще помнили ткань сюртука лорда, которой она случайно коснулась, когда они стояли в галерее.
Джулия закрыла глаза, позволяя воспоминаниям захлестнуть себя, не опасаясь показаться слабой. Ричард Вейн...

 Аристократ, держащий на плечах бремя страшной семейной тайны. Он всегда держался с достоинством, но она видела, как он побледнел, когда защищал племянников перед герцогом. Видела те боль и одиночество, что он так тщательно скрывал за безупречными манерами. 

 Она знала, что ее задача — быть заступником для Генри и Эшли, контролировать их тайный опасный дар. И помнила, где ее место. Но всякий раз, когда Ричард смотрел на нее глубоким темным взглядом, под строгим платьем сжималось сердце. Он был единственным  человеком, мнение которого волновало Джулию. И он доверял ей самое дорогое, что имел.

"Вернитесь невредимым из дворца, милорд, — тихо сказала Джулия в темноту комнаты, слушая ровное дыхание детей. — С остальным мы справимся".


                *   *   *


 Знала бы Джулия, как скоро исполнится ее желание!

 Тяжелые дубовые двери раскрылись и в холл ворвался сырой ночной воздух, закружив на полу опавшие листья, а вслед за ними вступил хозяин особняка. 
Сбросив капюшон промокшего под дождем плаща,  Ричард замер на пороге.   Лицо его, обычно выражавшее сдержанность, сейчас казалось высеченным из мрамора, а под глазами залегли тени, от которой у немногочисленных слуг, перехватило дыхание.

Тревога быстро передалась детям, которые стояли на галерее второго этажа и цеплялись за резные перила.

— Дядя? — позвала Эшли, и ее голос утонул в тишине.

 Лорд Вейн достал из кармана сюртука пергамент и поднял голову. Возле него уже стоял Карим со свечой, и тяжелая печать с коронованным львом была расколота пополам. 

 — Его Величество отдал приказ, — сухо прозвучал голос лорда. — Генри и Эшли Вейн должны прибыть во дворец до рассвета. У вас один час. Мисс Метнер, возьмите только самое необходимое. Мы поедем в государственной карете под конвоем.

 Экономка, услышавшая эти слова, подняла руки и стала причитать, ругая самодура, на чем свет стоит. Слуг, столпившихся в холле, разогнал Карим, а потом размашистым шагом направился в кабинет хозяина. Времени было слишком мало.

А в детской стояла звонкая тишина, нарушаемая лишь треском горящих свечей да стуком брошенных на кровать кожаных саквояжей. 
Стараясь быть хоть чем-то полезным, Генри с силой затягивал ремни на дорожной сумке. Пальцы его слегка дрожали, но он упорно пытался затолкать внутрь шерстяной плащ.
 
 Джулия судорожно перебирала содержимое шкафа, отбрасывая в сторону дорогую одежду и оставляя лишь простые наряды, годившиеся для долгой дороги. 

— Нас арестуют, — вдруг тихо, не поднимая головы, произнес Генри. 

— Зачем кому-то арестовывать нас? — удивилась его мыслям Джулия.

— Что за глупости! — резко отозвалась Эшли, дыхание которой сбилось. — Дядя ведь сказал, что Вейнов зовет сам король. Это ведь такая честь! 

— Ну да, потому всех повезут ночью, и под конвоем! — Генри резко обернулся к сестре, и в глазах его вспыхнула злость.  — Разве ты не видела дядю? Он сломлен! Мы едем потому, что у него нет выбора. Слышала, о чем шептались слуги в холле? На севере восстание, а в...

— Перестань! — Эшли резко шагнула к брату и схватилась за воротник его сюртучка, понизив голос до шипения. —  Ты старший брат и обещал защищать меня! 

 Генри замер. Несколько секунд они смотрели в глаза друг другу — в ее глазах было отчаянье, а в его — осознание надвигающейся беды. Вдруг плечи девочки опустились, и она тихо всхлипнула, опускаясь на ковер:

— Не хочу во дворец. Я хочу остаться дома...

Джулия тут же опустилась перед ней на колени, не думая о том, что юбка касается пыльного пола. Она взяла ее холодные, дрожащие руки в свои и заставила посмотреть в глаза. 

— Послушай меня, Эшли, — мягко произнесла она. — Во дворце будет много людей: король, придворные, слуги, стража...  Но мы ведь поедем туда все вместе. Что бы ни происходило, смотри только на нас. Если скажу улыбаться — ты улыбнешься, скажу бежать — побежишь. Поняла? 

Эшли проглотила слезы, подступившие к горлу, и кивнула, а Генри подошел сзади и молча обнял. 

— Вставай, — коротко бросил он спокойным голосом.  — Дядя нас ждет.

Они спустились в холл, одетые в дорожные костюмы, не по-детски серьезные, когда часы пробили полночь. Пережитая тревога стерла следы капризов. 

Лорд Вейн стоял у распахнутых дверей. За его спиной, во тьме, освещенной лишь светом фонарей на крыше кареты, уже ждали кони, фыркая и переминаясь с ноги на ногу; в сыром воздухе глухо звенела доспехами королевская стража.

— Все готовы? — тихо спросил лорд.

Дети переглянулись; Джулия сжала руку  Эшли, а Генри кротко кивнул в ответ. Их взгляды были полны решимости держаться друг за друга.

Ворота особняка закрылись со скрежетом, отрезая их от родного дома. Ночь была черной, промозглой, пропитанной запахом прелой травы и ржавчины. Стража — десять королевских всадников — ехали по обеим сторонам кареты. Никаких факелов — только свет луны пробивался сквозь тучи, выхватывая из темноты заляпанные грязью плащи, доспехи и сабли. Это был конвой.

Колеса кареты катились, шурша мелким гравием. Внутри экипажа висела тишина, нарушаемая лишь размеренным стуком колес. Напротив лорда сидели дети, и он безуспешно пытался отвлечься от дурных мыслей.
 
 Генри, с аккуратно зачесанными назад темными волосами, хладнокровно изучал карту столицы. хладнокровно изучал карту столицы. Эшли смотрела в окно. Ее бледная фарфоровая кожа в полумраке кареты казалась почти прозрачной, а узкие губы сжались в одну линию.

Рядом с ними сидела Джулия. Гувернантка, чье присутствие в доме стало перестало быть роскошью. Под ее строгим платьем сегодня скрывались кожаные перчатки, пропитанные особым соляным раствором, из пропитанной солями кожи, а в сумочке лежали флаконы с кровью.

— Генри, успокойся. Все будет хорошо, — сказала она, заметив, как мальчик нервничает.

Тот медленно выдохнул. На мгновение пальцы его замерли на плотной бумаге карты, но Джулия сжала его запястье, вселяя в ребенка уверенность. 

— Его Величество желает увидеть "бедных сирот", дядя? — холодно спросил мальчик. — Или ему нужен повод, чтобы отобрать наши земли? 

— Король ищет угрозу, — отозвался лорд.  — Ваша кровь — тайное наследие отца. Для всех во дворце вы — простые дети, рано лишившиеся родителей и жившие в  провинции. И пока мы будем находиться там, вы не должны испытывать ярких эмоций. Ни гнева, ни страха.  Вам все понятно?

— Понятно, — ответил Генри и сжал руку сестры.


                *   *   *
 

 Карим сразу же отправился проверять комнаты, выделенные лорду и его племянникам, а гувернантка взяла за руки детей и повела к парадному входу. Дворец встретил Вейнов слепящей роскошью. Белоснежные стены из мрамора, лепнина, покрытая золотом и сотни зеркал, создававших иллюзию бесконечного пространства.  и сотни зеркал, создававших иллюзию бесконечного пространства.

 Это было поистине величественным зрелищем, только не для Генри и Эшли, обладавших обостренным зрением и слухом: слишком громкий смех, шум тысячи шагов, резкий запах духов и потных сюртуков, шелест шелка и невыносимо режущий глаза свет огромных хрустальных люстр превратил дворец в ад.

Джулия шла чуть поодаль от детей, но ее величественная осанка приковывала к себе взгляды.

— Держитесь за мои руки, если будет страшно, — сказала она, поднимаясь по ступеням. — Считайте ступеньки: одна, две, три...

Их провели в Большой Зал, где устроили королевский пир. Длинные столы тут ломились от изобилия: запеченные поросята в яблоках, жаренные фазаны, украшенные  пестрыми перьями, оленина под клюквенным соусом и возведенные пирамиды из фруктов. Вино лилось рекой, наполняя хрустальные бокалы, а в воздухе стоял гул из голосов, звона посуды и чавканья сотни гостей.

Это пиршество для детей стало настоящей пыткой. Запах жира и мяса вызвал у них тошноту. Это были не те блюда, которые готовила Кейт, которые были в сто раз вкуснее, чем любые королевские деликатесы. Ведь кухарка вкладывала в них душу. 

Генри сидел за столом и имитировал трапезу: он аккуратно разрезал кусочек мяса ножом, подносил ко рту, а потом возвращал обратно на тарелку. А Эшли сжимала под столом кулаки так, что ногти вонзались в ладони.

Тут музыканты, находящиеся в галерее менестрелей, заиграли веселую музыку и пир плавно превратился в бал. Сотни пар в пышных платьях и расшитых золотом и бисером сюртуках закружились по начищенному паркету.

 Ткань шуршала, как тысячи крыльев огромных бабочек, паркет скрипел под каблуками, а сотни свечей в люстрах отбрасывали пляшущие отблески, отражавшиеся в хрустале и зеркалах.  Топот ног и громкая музыка отражались от стен и били по чувствительному слуху детей, как молот по наковальне. 


Его Величество, грузный немолодой мужчина,  восседал на возвышении и потягивал сладкое вишневое вино.

— Они выглядят слишком бледными, Вейн, — пробасил монарх, когда гувернантка с детьми приблизились к трону. —  Ты держал их в склепе? Мальчишка смотрит  так, будто голодный зверь. А девочка, кажется, вообще не умеет улыбаться...

Придворные, окружавшие короля, залились угодливым смехом, а Генри склонился в идеальном грациозном поклоне.

— Его Величество так внимателен, — холодным ровным голосом произнес мальчик. — Мы скорбим по родителям, и воздух столицы непривычен нам.

— Скорбят они, — хмыкнул молодой повеса маркиз, стоявший по левую руку от короля. Он уже успел не единожды приложиться к кубку и теперь жаждал развлечений. — Слишком важный для ребенка из глуши. А поглядите на их няньку! Стоит, как соляной столб. Это она прививала им манеры?

 — Ну-ка, девочка, — он шагнул к Эшли, не обращая внимания на проносившиеся мимо танцующие  пары, и бесцеремонно потрепал по щеке. — Иди сюда и покажи, чему тебя обучали.

— Не прикасайтесь к ней, — тихо сказал Генри, и в голосе его прозвучала угроза.

— Что? У малыша прорезались зубки? — расхохотался маркиз и схватил Эшли за руку сильнее, чем следовало. Девочка замерла, глаза ее сузились. Слишком глубокая обида, слишком много грубости, неуважения, чужого запаха...

"Один, два, три..." — пронеслось в голове у Эшли. Джулия, понимавшая, что сейчас может случиться непоправимое, бросилась к воспитаннице, кивнула маркизу и отвела девочку в сторону. Воздух вокруг будто раскалился, а кружевная салфетка на подносе проходившего мимо слуги вдруг  вспыхнула ярким пламенем и за какие-то доли секунды сгорела.

Надо отдать должное слуге, который сделал вид, что не испугался, будто вспыхивающие сами собой салфетки были обыденным явлением.

Маркиз взвизгнул и отпрянул в сторону, танцующие вокруг него пары расступились, музыканты сбились.   

— Что это за фокусы?! — выкрикнул кто-то из толпы.

Джулия действовала с молниеносной скоростью. Не дав детям опомниться, она достала из кармана булавки, созданные Каримом, и незаметно приколола на одежду Эшли и Генри.

— Ваше Величество! Простите великодушно, — со строгой почтительностью произнес лорд Вейн. — Девочка сильно устала и напугана шумом столицы. Дети нездоровы после потери родителей и плохо реагируют на незнакомцев. Я предупреждал Его Сиятельство, герцога Ханта.

Король медленно поднялся с трона. На лице его смешались подозрение и изумление. Он посмотрел на дымящуюся салфетку на подносе слуги, затем на спокойную, но бледную Эшли и на гувернантку, стоявшую подобно скале между детьми и наглым маркизом. 

— Плохо реагируют на незнакомцев, говоришь? — он потер подбородок.  — Как любопытно, лорд. И какой глубокий взгляд у ваших племянников...

— Они просто слишком устали с дороги, — ответил Ричард не дрогнувшим голосом, встретившись взглядом с монархом.  — Если Ваше Величество позволит, я отведу их в выделенные нам покои. — не дрогнув голосом, ответила Маргарет, встретив взгляд монарха.


Его Величество махнул рукой в знак того, что позволяет Вейнам удалиться. Музыканты вновь наигрывали что-то веселое, слуга с подносом удалился, а маркиз затаил обиду. 

   Лорд Вейн, Джулия и дети склонились перед королем и, пятясь, вышли из зала.

   Покои, отведенные семье Вейн, находились в северном крыле дворца и тонули в густом бархатном сумраке. За тяжелыми портьерами шелестел дождь, а в камине догорали угли.

  Джулия проверила замки на дверях, и только после этого помогла детям переодеться, а сама ушла в смежную комнату. Лорд Вейн вынужден был удалиться на заседание Совета, оставив детей под присмотром гувернантки. К тому же, в комнате находился и верный Карим. Он сидел  в кресле, у входной двери, а в руках его покоился маленький кинжал, с которым мужчина не расставался даже во сне. Беспокойная ночь прошла, наступало утро.

#ТайнаДома