Григорий распутин человек и символ

Григорий Распутин: человек между молитвой, клеветой и большой политикой
Братья и сестры, сегодня я хочу поговорить о человеке, о котором уже больше ста лет спорят так, будто он убит был не в 1916 году, а вчера вечером. Имя его — Григорий Ефимович Распутин. Для одних он святой старец и молитвенник, для других — развратник, шарлатан, пьяница и чуть ли не злой гений Российской империи. Одни готовы писать его на иконе, другие — пририсовывать ему рога. Но христианину обе крайности опасны. Господь говорит: «Не судите по наружности, но судите судом праведным» (Ин. 7:24). Поэтому попробуем не повторять ни придворную легенду, ни революционную, ни британскую пропаганду, а посмотреть: кем этого человека видели люди, действительно знавшие его, и почему один и тот же Распутин для царской семьи оказался утешителем, а для значительной части британских политических и газетных кругов — опасной фигурой.
Начнём с очевидного. Царская семья познакомилась с Распутиным не как с министром, не как с политиком, не как с тайным правителем России. 1 ноября 1905 года Николай II записал в дневнике, что познакомился с «человеком Божиим — Григорием из Тобольской губернии». Вот первоначальное восприятие. Перед ними был сибирский крестьянин, странник, религиозный человек, умеющий говорить о Боге простым языком. В те годы при дворе появлялись разные странники, молитвенники и духовные люди, и сам по себе подобный интерес царской семьи не был чем-то невероятным. Даже официальный церковный разбор отношений царской семьи и Распутина подтверждает: Николай сначала увидел в нём человека искренней веры.
Но настоящим поворотом стала болезнь наследника Алексея. Вот это надо понимать прежде всего сердцем отца и матери. Цесаревич страдал гемофилией. Обыкновенный ушиб мог вызвать страшное внутреннее кровотечение, которое врачи иногда не могли остановить. Представьте себе мать, которая смотрит, как её ребёнок мучается, а рядом стоят лучшие врачи империи и фактически говорят: мы сделали всё, что могли. Для человека постороннего это медицинский случай. Для матери это конец мира.
Особенно известен тяжёлый приступ 1912 года в Спале. Анна Вырубова вспоминала, что врачи считали положение наследника почти безнадёжным. Алексей мучился от внутреннего кровотечения, родители уже думали, что ребёнок умирает. Тогда Александра Фёдоровна попросила отправить Распутину телеграмму с просьбой молиться. Ответ был успокоительным: мальчик не умрёт, не надо слишком его тревожить. Через некоторое время состояние Алексея действительно начало улучшаться. Что именно произошло с медицинской точки зрения — вопрос отдельный. Историк не обязан объявлять это чудом, но и вычеркнуть этот эпизод невозможно. Для матери всё выглядело совершенно ясно: ребёнок погибал, Григорий молился — ребёнок остался жив. После такого попробуйте сказать матери: «Больше этому человеку не доверяйте» Вот откуда возникло знаменитое царское выражение о Распутине — «наш Друг». Не министр. Не премьер-министр за кулисами. Друг. Человек, к которому обращались в часы страха. Николай II в своих письмах действительно упоминает «нашего Друга», принимает от него цветы, телеграммы, добрые пожелания. Но здесь появляется важная подробность, которую часто забывают и почитатели Распутина, и его противники. Николай относился к нему заметно сдержаннее Александры Фёдоровны. В ноябре 1916 года, когда речь зашла о государственных назначениях, император прямо написал жене: «не вмешивай нашего Друга в это», подчеркнув, что ответственность лежит на нём самом и он хочет быть свободным в своём выборе. Значит, картина «Распутин сидел на табуретке, а Николай выполнял приказы» исторически слишком примитивна.
Александра Фёдоровна действительно доверяла Распутину намного сильнее. И здесь тоже легко издеваться спустя сто лет. Можно написать: «суеверная царица попала под влияние мужика». Но попробуйте сначала прожить её жизнь. Четыре дочери, долгожданный сын, наследник престола — и страшный диагноз, о котором нельзя открыто говорить всей стране. Каждый его ушиб способен закончиться смертью. Мать годами живёт между надеждой и ожиданием похорон собственного ребёнка. И рядом появляется человек, после молитв которого мальчику неоднократно становится легче. Для Александры это был не политический консультант в современном смысле. Это был человек, которому она приписывала особенный молитвенный дар.
Анна Александровна Вырубова знала эту сторону истории особенно хорошо. После революции её допрашивали именно по поводу Распутина, царской семьи и предполагаемых заговоров. Она объясняла, что Николай и Александра верили Распутину примерно так, как прежде верили в молитвы святого праведного Иоанна Кронштадтского, особенно когда болел наследник. В своих воспоминаниях Вырубова решительно отвергала рассказы о любовной связи между Распутиным и императрицей и отрицала ту фантастическую степень политической власти, которую ему приписывала молва. При этом сама Вырубова вовсе не рисует его безгрешным ангелом. Она допускала человеческие слабости Распутина и описывала весьма сомнительных людей, которые крутились вокруг него. Это важно: свидетель защищает человека от клеветы, но не обязательно объявляет его святым.
И Церковь сегодня тоже не требует от нас выбирать между двумя плакатами: «Распутин — святой» и «Распутин — бес». В официальных церковных материалах прямо говорится и о его влиянии на царскую семью, и о серьёзных свидетельствах его нравственных падений, пьянства и скандального поведения. Русская Православная Церковь его не канонизировала. Более того, попытки его канонизации Синодальная комиссия сочла необоснованными. Поэтому православному человеку не нужно придумывать себе третью святую икону там, где Церковь её не поставила. Но точно так же христианину нельзя повторять любую грязь только потому, что её однажды напечатали крупным шрифтом. «Не всякому духу верьте, но испытывайте духов» (1 Ин. 4:1). Это относится и к восторженным легендам, и к газетным сенсациям.
А теперь перейдём к самому интересному — к Британии. Здесь я специально скажу осторожно: нельзя говорить, будто «все британцы ненавидели Распутина». Миллионы простых англичан вообще знали о России только то, что читали в газетах. Но в части британской прессы, дипломатических и военных кругов к 1915–1916 годам вокруг Распутина действительно сформировалось крайне враждебное отношение. И причина была не только в рассказах о женщинах и пьянстве. Шла мировая война.
Война меняет оптику людей. Пока Россия держала огромный Восточный фронт, Германия вынуждена была держать там армии, которые иначе могли оказаться против французов и британцев на Западе. Поэтому для Лондона сохранение России в войне было вопросом крови, миллионов солдат и самой возможности победы. А Распутин войну не любил. В 1914 году он предупреждал Николая II против вступления в неё. Анна Вырубова вспоминала, что Распутин предсказывал: большая европейская война принесёт России страшные бедствия и может погубить монархию. Николая эти советы тогда раздражали, и Россия всё равно вступила в войну.
И вот представьте британского военного чиновника в 1916 году. Франция истекает кровью. Британская армия несёт чудовищные потери. И приходит информация: возле русской императрицы находится загадочный сибирский человек, который когда-то убеждал царя не воевать, ненавидит кровопролитие и имеет влияние на Александру Фёдоровну. Что подумает чиновник? «А вдруг этот человек добьётся сепаратного мира России с Германией?» Для британской стратегии это почти кошмар. Германия освобождает Восточный фронт и перебрасывает дивизии против Британии и Франции.
Именно поэтому в британской дипломатической переписке всё чаще появляются Распутин и императрица. Посол Джордж Бьюкенен в 1915 году сообщал в Лондон о стремительно растущей неприязни к Александре Фёдоровне из-за её связи с Распутиным, частная жизнь которого считалась скандальной. В британских донесениях царскую чету всё чаще представляли окружённой «дурными советниками». К концу 1916 года отдельные британские представители употребляли о Распутине исключительно тяжёлые выражения. Это уже был не просто интерес к странному русскому крестьянину — это было восприятие его как фактора военной безопасности.
Британская массовая литература пошла ещё дальше. Писатель Уильям Ле Кё выпустил книгу под названием «Rasputin the Rascal Monk» — примерно «Распутин, монах-негодяй». Уже название говорит о жанре. Причём Распутин вообще не был монахом. Но кому во время войны нужны скучные уточнения, если можно написать про страшного русского колдуна, распутную царицу, германских агентов и тайные оргии? Сенсация продаётся лучше архива. Один серьёзный британский наблюдатель России, Стивен Грэм, ещё тогда замечал, что влияние Распутина чрезвычайно преувеличивается, а вокруг него циркулирует огромное количество случайной политической болтовни.
Здесь история становится почти евангельской по своей горечи. Один человек может существовать одновременно в двух совершенно разных мирах. В спальне тяжело больного мальчика он человек, которого зовут: «Григорий, помолись». В лондонском кабинете он уже «возможная угроза военным интересам Британской империи». Для отчаявшейся матери он надежда. Для газетчика — золотая жила. Для дипломата — политический риск. Для завистника — удобная мишень. Для собственного окружения — человек, через которого можно протолкнуть прошение, должность или просьбу.
А дальше появляется самая громкая версия: будто британская разведка непосредственно участвовала в убийстве Распутина. Здесь надо говорить честно. Британский разведчик Освальд Рейнер действительно был знаком с князем Феликсом Юсуповым ещё по Оксфорду и находился тогда в Петрограде. Из этого выросла версия, что британцы помогли убить Распутина, опасаясь его влияния в пользу мира. Но доказанным фактом это считать нельзя. Современные исследователи, в частности историк Дуглас Смит, отмечают отсутствие убедительных доказательств присутствия британских агентов на месте убийства; официальный историк MI6 Кит Джеффри также указывал, что в доступных архивах разведки следов такой операции не обнаружено. Поэтому здесь мы обязаны поставить точку именно там, где заканчивается документ. Подозрение есть. Интерес Британии к устранению угрозы сепаратного мира понять можно. Контакты участников существовали. Но сказать: «MI6 точно убила Распутина» — значит превратить историческое предположение в догмат. А христианину и историческая ложь не становится святой только потому, что она ему нравится.
Есть ещё одна любопытная подробность. После падения монархии сам британский посол Бьюкенен впоследствии говорил об Александре Фёдоровне уже значительно осторожнее и отвергал рассказы о том, что она сознательно работала в интересах Германии или действительно стремилась заключить сепаратный мир. То есть когда дым военного времени начал рассеиваться, даже часть прежних обвинений пришлось пересматривать. Так часто бывает с историей. Сначала кричат: «Предатель!» Потом открывают архив. А архив, зараза такая, кричать не умеет — он лежит молча и портит красивую легенду фактами.
Но и противоположная крайность была бы неправдой. Нельзя сказать: раз против Распутина существовала пропаганда, значит все рассказы о его пьянстве, женщинах и безобразиях были выдуманы англичанами. Нет. Серьёзные претензии к нему высказывали русские православные иерархи и люди, прежде хорошо к нему относившиеся. Против его поведения выступали епископ Гермоген и архиепископ Феофан; великая княгиня Елизавета Фёдоровна также была настроена против него. Значит, проблема существовала и внутри России, задолго до всякой британской карикатуры.
Вот здесь и находится настоящий духовный урок этой истории. Человек редко бывает газетным плакатом. В одном человеке могут одновременно жить вера и страсть, сострадание и слабость, способность молиться и способность падать. Апостол Павел сказал о человеке слова, которые страшно узнаваемы: «Не то делаю, что хочу, а что ненавижу, то делаю» (Рим. 7:15). Это не оправдание греха. Это объяснение трагедии человеческой природы.
Может быть, Распутин действительно обладал сильной молитвенной верой. Может быть, его присутствие удивительным образом успокаивало наследника и его мать. Может быть, он искренне ужасался будущей войне и видел, куда она приведёт Россию. Но всё это само по себе ещё не делает человека святым. Святость проверяется всей жизнью. «По плодам их узнаете их» (Мф. 7:16). И именно поэтому Церковь очень осторожна там, где человеческий восторг торопится раздать нимбы.
Но существует и другой грех — убийство человека сначала словом, а потом пулей. Сначала из человека делают чудовище. Потом общество привыкает к мысли, что чудовище можно уничтожить. Так происходило не только с Распутиным. Так происходит постоянно. Язык войны особенно любит упрощение. Наш — святой. Чужой — демон. Наши намерения — благородные. Их намерения — исключительно преступные. Но Христос не разрешил нам заменять совесть пропагандой.
И особенно поразительно другое. Человека, который предупреждал царя о катастрофе большой войны, убили в декабре 1916 года. Через несколько месяцев рухнула монархия. Потом пришли революция, гражданская война, террор, голод, кровь миллионов. Можно спорить о его пророчествах сколько угодно, но слова о том, что война принесёт России страшную беду, оказались по меньшей мере трагически близки к тому, что произошло.
Не надо делать из Распутина православного Нострадамуса. Но надо услышать саму мысль: иногда человек без генеральских погон видит цену войны яснее генералов. Иногда простое «не надо убивать» оказывается мудрее сотни государственных меморандумов. Христос сказал не «блаженны победители», а «блаженны миротворцы, ибо они будут наречены сынами Божиими» (Мф. 5:9).
История Распутина учит нас ещё одному: никогда не судить человека исключительно глазами его врагов. Если хотите узнать правду о человеке, прочитайте обвинителей, но прочитайте и друзей. Прочитайте газету, но откройте и письма. Послушайте дипломата, но спросите и мать больного ребёнка. Посмотрите полицейское дело, но не выбрасывайте свидетельства тех, кто сидел с этим человеком за одним столом. Правда редко живёт в одном кармане.
Для царской семьи Григорий Распутин не был тем карикатурным чудовищем, которое потом нарисовали. Для Александры Фёдоровны он был прежде всего молитвенником за сына и духовным утешителем. Для Николая II — человеком веры и собеседником, которому государь доверял, но далеко не всегда слушался. Для Анны Вырубовой — человеком со слабостями, но совсем не тем демоном, которого создала молва. А для части британского военного, дипломатического и газетного мира он постепенно превратился в опасный символ возможного выхода России из войны.
Кто из них видел настоящего Распутина? Наверное, никто до конца.
Потому что человеческое сердце до конца знает только Бог.
Вот почему последнее слово христианина об этой истории должно быть не «канонизировать» и не «проклясть». Последнее слово должно быть — «Господи, Ты знаешь». И здесь, братья и сестры, я хочу отдельно остановиться на британском отношении к Распутину, потому что без этого вся картина будет неполной. Только сразу уточню: неправильно говорить, будто весь британский народ ненавидел Распутина. Речь прежде всего идёт о части британской прессы, дипломатических и разведывательных кругов, для которых Россия в годы Первой мировой войны была прежде всего союзником, обязанным продолжать держать огромный Восточный фронт.
Почему же Распутин их так беспокоил? Да потому, что этот необразованный сибирский мужик говорил то, чего во время большой войны политики особенно не любят слышать: война принесёт России несчастье. Анна Вырубова вспоминала, что ещё до Первой мировой Распутин убеждал Николая II избегать военных авантюр, а летом 1914 года, находясь тяжело раненным в Сибири после покушения, посылал царю телеграммы с просьбой сохранить мир. По словам Вырубовой, он был убеждён, что большая война может привести Россию и монархию к катастрофе.
И вот посмотрим на это уже не глазами Александры Фёдоровны, а глазами Лондона. Британия воюет с Германией. Франция истекает кровью. На Западном фронте гибнут сотни тысяч людей. Россия связывает огромные германские и австро-венгерские силы на Востоке. Если Россия выйдет из войны, часть этих дивизий можно перебросить против англичан и французов. И тут возле русского императора находится человек, который говорит: «Война — беда, России она принесёт гибель». Для матери больного наследника это молитвенник. Для британского военного стратега — потенциальная головная боль размером с Российскую империю.
Причём интересно читать самих британцев той эпохи. Британский писатель и путешественник Стивен Грэм, находившийся в России, писал в книге «Россия в 1916 году» о политической игре британской дипломатии в Петрограде. А смерть Распутина он упомянул рядом с падением правительства Штюрмера и новым подтверждением Россией продолжения войны. Само соседство этих событий показывает, какое политическое значение британские наблюдатели придавали происходившему вокруг русского двора.
Вот почему образ Распутина на Западе становился всё страшнее. Его изображали «безумным монахом», хотя монахом он никогда не был. Рассказывали о германских деньгах, тайных заговорах, оргиях, гипнозе императрицы, чуть ли не о том, что огромная Российская империя управляется одним бородатым сибирским крестьянином. Чем страшнее становилась история, тем лучше она продавалась газетами. Тут ничего нового человечество не придумало: спокойное исследование продаётся хуже, чем заголовок «ТАЙНЫЙ КОЛДУН УПРАВЛЯЕТ ЦАРЁМ». Газетчик тоже человек — ему тираж нужен.
Но за газетной шумихой действительно стоял серьёзный стратегический страх: а вдруг вокруг Александры Фёдоровны и Распутина возникнет движение за сепаратный мир с Германией? Исторические источники не позволяют утверждать, что Распутин руководил подобным заговором. Более того, свидетельства о его позиции в разные моменты противоречивы: французский посол Морис Палеолог в 1914 году записывал совершенно различные рассказы о высказываниях Распутина — от призывов избегать войны до слов о необходимости после её начала довести борьбу с Германией до конца. Сам Палеолог характеризовал его не как политика с последовательной программой, а как человека импульсивного и противоречивого.
А теперь мы подходим к самому тёмному месту этой истории — убийству Распутина.
Среди участников заговора был князь Феликс Юсупов. А британский разведчик Освальд Рейнер был его давним знакомым ещё со времён учёбы в Оксфорде. Британские представители в Петрограде действительно знали, что против Распутина готовится заговор. Историк Дуглас Смит приводит сведения о том, что Владимир Пуришкевич ещё до убийства говорил о заговоре британскому представителю Сэмюэлу Хору. Сохранилось также загадочное письмо британского офицера Стивена Элли, написанное уже после убийства, где говорится, что некая «цель достигнута», упоминается устранение «тёмных сил» и говорится, что Рейнер «занимается оставшимися концами». Документ очень любопытный. Но даже исследователи, приводящие его, признают: он ещё не доказывает, что британская разведка организовала убийство или что именно Рейнер стрелял в Распутина.
Особенно любят рассказывать, будто роковой выстрел был сделан из британского револьвера Webley и поэтому убийцей обязательно должен был быть англичанин. Звучит красиво — почти готовый детектив. Только выяснилось, что револьверы Webley имелись тогда и у русских военных. Дуглас Смит нашёл в российских архивных материалах документ о выдаче такого оружия русскому офицеру ещё в январе 1916 года. Значит, один только тип оружия национальность стрелявшего не доказывает.
И есть ещё одна серьёзная проблема для версии о прямом приказе Лондона. Официальный историк британской разведки профессор Кит Джеффри, получивший доступ к архивам MI6 для написания её истории, говорил, что не нашёл в документах доказательств участия службы в убийстве Распутина. Он заметил очень разумно: если бы MI6 действительно участвовала в операции, он ожидал бы обнаружить хотя бы какой-нибудь след. Такого следа он не нашёл. Это не доказывает математически, что ни один британский агент не мог действовать самостоятельно или неофициально, но утверждать «Британская разведка доказанно убила Распутина» историк сегодня не имеет права.
И вот тут история становится особенно поучительной. Британия имела очевидный интерес в том, чтобы Россия продолжала войну. Некоторые британские представители крайне отрицательно относились к окружению Распутина. Британские разведчики были знакомы с его будущими убийцами. О заговоре некоторые из них знали. После его смерти в британской среде находились люди, которые явно не проливали по нему слёз. Всё это — факты и серьёзные обстоятельства. Но между словами «имели интерес» и словами «отдали приказ убить» лежит огромное расстояние. Через это расстояние нельзя перепрыгивать только потому, что версия красивая.
И я здесь даже скажу больше. Нам, христианам, совершенно незачем приукрашивать историю. Правда Божия не нуждается в помощи выдумки.
Но есть факт, над которым стоит задуматься. Человек, которого многие презрительно называли необразованным сибирским мужиком, предупреждал о страшных последствиях большой европейской войны. Его убили в декабре 1916 года. А уже через несколько месяцев рухнула Российская империя. Потом пришли революция, гражданская война, красный и белый террор, голод, эмиграция, расстрел царской семьи и миллионы человеческих трагедий.
Был ли Распутин пророком? Я не стану этого утверждать. Был ли он святым? Церковь этого не утверждает. Был ли он безгрешным? Конечно нет. Но в одном он увидел беду поразительно точно: война способна поглотить государство, которое думает, будто оно управляет войной.
Иногда генералы смотрят на карту и видят стрелочки наступления. Дипломаты видят договоры. Министры видят интересы держав. Банкиры считают деньги. А где-нибудь в далёком сибирском селе простой человек говорит: «Не ходите туда, там кровь».
Над ним смеются.
А потом проходит несколько лет — и уже никто не смеётся.
Поэтому история Распутина для меня не столько история о загадочном старце при царском дворе. Это страшное напоминание о том, как быстро вокруг человека создаётся образ врага, как политика превращает слух в оружие, а война заставляет государства видеть в любом миротворце потенциальную угрозу.
И потому будем осторожны со словами «враг», «предатель», «агент», «изменник». Иногда за этими словами действительно стоит преступник. А иногда за ними стоит человек, которого просто необходимо сначала очернить, чтобы потом никто особенно не спрашивал, почему его убили.
Христианин обязан спрашивать.
Не для того, чтобы оправдать каждого обвиняемого, а для того, чтобы не стать частью толпы, которая сначала кричит «распни», а потом через двадцать лет открывает архивы и удивляется: оказывается, всё было гораздо сложнее.
Вот почему о Распутине надо говорить без нимба, но и без рогов. А окончательный суд над Григорием Ефимовичем оставим Тому, Кто видел не газетные заголовки, не донесения разведок и не придворные сплетни, а человеческое сердце. Оставим суд Господу.
Мы не обязаны оправдывать грех Распутина. Мы не обязаны верить каждой легенде о его чудесах. Но мы также не имеем права повторять непроверенную клевету только потому, что её повторяли сто лет. Будем помнить слова апостола Иакова о языке, который способен зажечь целый лес (Иак. 3:5–6). Иногда сначала загорается газетная страница, потом ненависть, потом дворец, потом страна.
Господи Иисусе Христе, научи нас видеть человека не глазами толпы, не глазами пропаганды, не глазами страсти и политической выгоды, но насколько возможно глазами правды и милосердия. Дай нам различать святость и духовную прелесть, правду и клевету, искреннюю веру и человеческую слабость. Упокой всех погибших в страшных потрясениях того времени, прости согрешения и царей, и крестьян, и воинов, и революционеров, и самого Григория, судьбу души которого Ты один знаешь совершенно. И даруй нам главное — не повторять старых безумств, потому что история, не научившая человека милосердию, очень любит приходить на второй урок. Аминь.