Когда их здесь нет - Украина - глава 8

Мой приезд никого не удивил. Нас уже все ждали.

В небольшом домике напротив жилого дома были приготовлены детская кроватка
для Алёны и кровать для меня. Там же я научилась топить печь.

2022 . Февраль

5:30 утра. Звонит будильник. Я иду на кухню и включаю кипятильник. Пока вода нагревается, одеваюсь и выхожу с собакой.
Дина, так же как и я, не любит рано вставать. Но мы не нарушаем наш распорядок даже по выходным, чтобы не выходить
из рабочего ритма.

На улице она добросовестно обходит участок, а я иду на кухню готовить завтрак.

В доме тихо. По утрам я никогда не включаю радио. Это последние минуты
перед тем, как ворвутся суета и шум нового дня.

Он начинается уже в машине. Вместе с мотором включается радио и сопровождает

меня по дороге на работу монотонными новостями.

Но сегодняшнее сообщение заставляет оцепенеть.

«Российские войска вторглись на территорию Украины».

Как? Куда вторглись?

Началась война?


*


Лето. Я иду босиком. Ступни утопают в мягкой как пух придорожной пыли, босоножки в руках.

Попутка довезла меня до поворота, и до дома остаётся пройти две улицы. Там Татьяна и Алёна занимаются хозяйством. Алёне уже год.

С нашего приезда мы живём у Татьяны. После полугода безуспешных поисков работы я наконец работаю. Три месяца испытательного срока закончились, и я зачислена в штат.

Я работаю в замечательном коллективе, среди творческих людей — сотрудников
районной газеты. В детском саду свободных мест нет. За Алёной присматривает
бабушка.

От надежды найти работу по специальности я уже отказалась. Больше полугода мы жили на полном обеспечении моих родителей.

Однажды утром я вышла на автобусную остановку, чтобы съездить в магазин в центре села. Подошёл проходящий автобус, который ехал в районный центр.

На остановке возле магазина я не вышла, а поехала дальше в райцентр, где находился райком партии. Пришла мысль спросить там, как в нашей стране обстоят дела с правом на труд, и как мне, педагогу с высшим образованием, не имея работы, прокормить себя и свою дочь?

Здание районной администрации было самым большим в небольшом городе. Рядом с входной дверью я увидела вывеску районной газеты, спросила, как туда пройти, и сначала пошла узнать, нет ли у них для меня работы.

Да, работа была — с трёхмесячным испытательным сроком.


*

Когда будильник зазвонил, я уже не спала. В комнате было зябко. Печка уже остыла.

Какой cтранный сон.
«В маленькой комнате, служившей кассой райкома, нас было двое: кассирша и я. Дверь открылась  и вошла женщина.
- Вам тоже сказали? - спросила она меня.
- Что? -  не поняла я...»
Странный сон, но раздумывать было некогда.

Через пол-часа я уже стояла на остановке под порывистым окрябрьским ветром. Автобус, как всегда, был забит до отказа. Полустоя или полувися я через час доберусь до райцентра, что-бы уплатить комсомольские взносы школы и вернуться назад.

Касса находилась в небольшой комнате на первом этаже.

В комнате нас было двое: кассирша и я.
И тут мой сон повторился во всех подробностях.
 Дверь открылась и вошла женщина:
- Вам тоже сказали? - спросила она.
-Что? – не поняла я.
- Что Васыль Панасыч умер.
- Нет, мне никто не говорил.


Я поднимаюсь по узкой боковой летнице до помещения редакции. Ещё недавно я работала здесь, пока мне не предложили место в новой школе рядом с домом.

Но я всегда захожу сюда, когда бываю здесь, просто поговорить. Никто не удивлён, что я пришла, как иначе.

*

Панасыч заведовал отделом сельского хозяйства и был моим наставником. По началу он был первым читателем моих статей.
 
- Садись. – Он указал мне на стул. – Хорошая статья, но сложно ты пишешь.
Вот смотри: стоит стол. Так и пиши – стоит стол! Понимаешь?

Я поняла и пошла интересная работа. Через месяц мою статью перепечатала областная газета.

В другой раз он стоял возле моего стола с очередной статьёй.
- Хорошо написала, но в июле жаворонки не поют.
Понятно.
Так родилось и её название: «Июль – месяц тихий».


*

Уже на лестничном пролёте я вижу знамёна с траурными лентами и венки. Панасыч был старым фронтовиком.


Мы долго идём в моросящем дожде под надрывный траурный марш за покрытым грузовиком от дома Панасыча до кладбища. Последний салют, маленьй холмик укутан венками.

*

Смеркало. Автобус домой был почти пуст. Порывистый ветер размазывал по стеклу капли дождя.

Я сидела в последнем ряду и ещё раз проживала прошедший день. Со дна моей памяти поднимались воспоминания о событиях, которые я когда-то постаралась забыть, как плохие сны. Я вспомнила силуэт печальной женщины возле моей кровати,девочку с вороньим носом в снегу, салон бальных платьев, в который я попала годы спустя.
Всё это и сегодняшний сон были не просто фантазиями. Это часть моей жизни, которую я больше не могу отрицать. Но мне не следует об этом говорить. 

Ежедневные заботы и новые встречи скоро вытеснили эти размышления и я о них забыла.