Шла весна

Шла весна, та ранняя весна, когда на календаре март, но по утрам заморозки, а днем пригревает ласковое солнышко и так хочется жить. Особенно хочется жить после зоны. Вот тогда каждое движение в природе к теплу воспринимается, как Божий дар. Освободившись, Колесов проходил пару недель без дела и устроился на зерноочистительный комплекс – ездил на работу из своего городка в деревню на автобусе. Рано утром на площадку в центре городка приезжали вот такие автобусы и развозили людей на предприятия.

Особенно нравилось Колесову глядеть на простирающиеся поля, еще сонные поутру, молчаливые, но добрые, вселяющие своей ширью какие-то светлые надежды.

После работы, когда запах зерна еще чувствовался в одежде, довольный Колесов приезжал на прежнее место – жил он неподалеку. Это однообразие давало ощущение надежности. В один из таких вот дней и познакомился он с девушкой. С виду была она неразговорчивая, и взгляд настороженный, но когда разговаривала с подругами, то улыбалась очень красиво. Работала она тоже на каком-то предприятии и уезжала с той же площадки, что и Колесов.

Вот после работы они и встретились. Она улыбнулась приветливо, как старому знакомому, и эта улыбка сломала робость Колесова, и он улыбнулся в ответ.

Встречались они после этого ежедневно – после работы. Заговорил Колесов и о свадьбе, Надя – так звали девушку – приняла его надежды с неожиданной сдержанностью, которая зародила у него сомнения: любит ли она его? Но вскоре он узнал из ее слов, что родители ее были против их отношений и на свидания к нему она уходила из дома всегда со скандалом.

Через некоторое время они перестали встречаться.

Прошел год. За это время Колесов уже обвыкся на воле. Сдружился с милой девушкой. И решили они создать семью.

В день «росписи» чувствовал парень такое торжество, будто вновь выходил он на волю – обретение семьи считал он всегда важнейшим смыслом человеческой жизни. И тут, возле загса, когда фотографировались новобрачные, случайно увидел Колесов Надю – она стояла с подругой и молча смотрела на него. И столько было грусти в ее взгляде, что захотелось ему подойти к ней и как-то ободрить, и это чувство было так ему необычно – он не считал себя сентиментальным человеком.