Собачья терция-0

Собачья терция.





В книге описана вымышленная жизнь животных.









Глава 0.


Дмитрий Иванович Единорогов нажал последнюю черную клавишу — и зал ненормально взорвался аплодисментами. Публика долго не могла успокоиться, и Дмитрий Иванович всё кланялся и кланялся. А потом, когда спина уже больше не могла сгибаться и разгибаться, сохраняя улыбку, покинул сцену. Он ненадолго вернулся в гримёрку, отрыл бутылочку с нашатырным спиртом, сделал три-четыре глубоких занюха, вроде пришёл в себя, причесался, бросил в мусорное ведро ноты и стал переодеваться.

На улице завывал ветер. Механические разносчики пиццы застревали в снегах и просили друг друга о помощи, перемигиваясь огоньками. Минус сорок, однако. Давно такого не было. На последних выборах действующий мэр обещал лучше регулировать погоду, но, должно быть, добрые начинания опять уничтожила коррупция. Русская зима, какой её описывали бездарные русские классики… особенно этот — бровястый и бородатый анальный садист… Дмитрий Иванович забыл фамилию… совершенно не входила в его планы. Тротуары почти не убирали — экономили на электричестве. Фонари уничтожили ещё в первые годы Четвёртой технологической революции. Руки мёрзли. Глаза слезились. Кончики пальцев ног поднывали. А еда сама себя не купит. Скоро всё закроется и тогда опять придётся ложиться голодным. “Где же этот магазин? Чёрт бы его побрал!“

Глаза пса нашли его вдруг. Дворняга. Каким-то чудом не изловленный и не отправленный на добровольную эвтаназию. Он стоял и смотрел. Тоже, наверное, мёрз в эти “минус сорок“. Дмитрий Иванович готов был поспорить: русская зима не входила и в его планы. Но снег бил, а ветер резал. И спасения не было никакого. Бедный пёс. Никто его не пожалеет. Не приласкает. Не покормит колбасой. Сейчас он сделает несколько шагов, попадёт в объектив первой камеры и самое позднее — через часа три встретит смерть в газовой камере, наслаждаясь искусственными, но такими приятными запахами лета. Возможно, это и есть счастье. Но в этот раз всё пошло по-другому.

“На ловца и зверь бежит…“ — улыбнулся Единорогов, и бездомный пёс, кажется, понял, что надо было выбирать гортензию и пионы. Но у бродяг нет права выбора. Слишком низкий социальный рейтинг. Да и кто станет слушать мнение пса. Судьба глуха к мольбам несчастных.