Собачья терция-0

Собачья терция.





В книге описана вымышленная жизнь домашних животных такой,
какой они её себе придумали, поэтому все возможные совпадения
и неприятные подробности —
исключительно на их совести.   
   









Глава 0.


Дмитрий Иванович Единорогов нажал последнюю черную клавишу — и зал ненормально взорвался аплодисментами. Публика долго не могла успокоиться, и Дмитрий Иванович всё кланялся и кланялся. А потом, когда спина уже больше не могла сгибаться и разгибаться, сохраняя улыбку, покинул сцену. Он ненадолго вернулся в гримёрку, открыл бутылочку с нашатырным спиртом, сделал три-четыре глубоких занюха — вроде пришёл в себя, причесался, бросил в мусорное ведро ноты и стал переодеваться.

На улице завывал ветер. Механические разносчики пиццы застревали в снегах и просили друг друга о помощи, перемигиваясь огоньками. Минус сорок, однако. Давно такого не было. На последних выборах действующий мэр обещал лучше регулировать погоду, но, как это часто бывает, добрые начинания подорвала непобедимая коррупция. Русская зима, какой её описывали русские классики, совершенно не входила в планы Дмитрия Ивановича. Тротуары почти не убирали, а фонари упразднили ещё в самом начале Четвёртой технологической революции. Руки мёрзли. Глаза слезились. Кончики пальцев ног поднывали. А еда сама себя не купит. Скоро всё закроется и тогда опять придётся ложиться голодным. “Где же этот магазин? Леший его раздери!“

Глаза пса нашли его вдруг. Дворнягин. Каким-то чудом не изловленный и не отправленный на добровольную эвтаназию. Он стоял и смотрел. Тоже, наверное, мёрз в эти “минус сорок“. Дмитрий Иванович готов был поспорить: русская зима не входила и в его планы. Но снег бил, а ветер резал. Спасения не было никакого. Бедный пёс. Никто его не пожалеет. Не приласкает. Не накормит колбасой. Сейчас лохматый сделает несколько шагов, попадёт в объектив первой камеры и самое позднее — через часа три встретит смерть в газовом боксе, наслаждаясь искусственными, но такими приятными, запахами лета. Возможно, это и есть счастье. Но в этот раз всё пошло по-другому.

“На ловца и зверь бежит…“ — пошевелил ледяными усами Единорогов, и бездомный пёс, кажется, понял, что надо было выбирать ароматы гортензии и пионов. Но у бродяг нет права выбора. Слишком низкий социальный рейтинг. Да и кто станет слушать мнение пса. Судьба глуха к мольбам несчастных.            


Продолжение: http://proza.ru/2026/09/25/436