Москва - Гоа

- Настало время пробуждения! - звонкий голос и яркий свет ворвались в уютный тёплый сумрак, безжалостно нарушив сладчайший сон.
С трудом приоткрыв глаза я увидела огромное синее лицо, нависшее надо мной, синие руки-щупальца, скользящие по стене, и тёмный силуэт женщины в полупрозрачном одеянии на фоне светлого прямоугольника. Я попыталась вернуться из этого кошмара в сладкую дрёму, но тот же голос настойчиво повторил,
- Вставай, пора ужинать. Будешь долго собираться — всё съедят!
- Ты кто? - я никак не могла сообразить, где я, и что со мной происходит.
- Я — Эшу, то есть богиня! - прозвучал приятный девичий голос.
- Какой странный сон, - подумала я, но щёлкнул выключатель, и электричество уничтожило таинственность происходящего.
Будить меня было совсем не по-божески, но богиня только что произнесла нечто, глубоко меня зацепившее и окончательно прогнавшее дремоту. Еда! Голод проснулся и заставил мгновенно вспомнить всё.

В эту авантюру меня втравила Сонька. Есть у меня любимая подруга, которую иначе, как чумовой, не назовёшь. Она носится по модным тренингам, с головой погружаясь в очередное увлечение. В прошлом году подруга обрила голову и заявилась ко мне, распевая мантры. Вместе с ней пришел её новый бойфренд со странным именем Хузан, тоже бритый наголо, загорелый, в непальской рубахе, индийских штанах и китайских кроссовках. Только курносый нос и голубые глаза выдавали его национальную принадлежность. Сонька смотрела на него снизу вверх с искренним восхищением и, улучив момент, прошептала мне на ухо,
- Хузанчик такой продвинутый... Он медитирует целый день, получил всякие передачи и посвящения, он достиг освобождения от всех привязанностей и, вообще, почти просветлённый мастер!
- А что это у него за имя такое странное? - тихонько поинтересовалась я, - Он вроде на русского похож.
- Имя ему дали во время одного из посвящений, а, может, он и сам его выбрал, я точно не знаю, - Сонька тряхнула головой, - Там, знаешь, у всех другие имена.
- А зачем это? - не поняла я.
- Как это зачем? - Сонька была возмущена моей отсталостью, - Смена имени — это смена кармы! Вот, например, кем был мой Хузанчик раньше? Просто Васей, программистом из Пензы, а теперь..., - Сонька аж глаза закатила от восхищения, - Ну, сама же видишь!

В общем, сдала она свою однушку и укатила на всю зиму в Индию вслед за почти просветлённым Хузаном. С тех пор я от неё ничего не слышала.
Прошло около года. Мерзейший промозглый ноябрь и насыщенный испарениями мегаполиса воздух довели меня до затяжного бронхита. Съёжившись я сидела за компьютером, уныло переводя взгляд с вызывающего головную боль текста на экране в серое заоконье. Неожиданный телефонный звонок прервал мои размышления о бесполезности лечения кашля при такой экологии. Это звонила Сонька.
- Я в Москве, пора пообщаться, такое расскажу — закачаешься! - Это был обычный Сонькин напор, - А ты чего это кашляешь? - Сразу поняв, что я болею, она незамедлительно предложила, - Так чего же откладывать, вот прямо сейчас и приеду!
Мы проболтали до утра, точнее, Сонька взахлеб рассказывала, а я лишь задавала уточняющие вопросы, чтобы не утонуть в бурном потоке информации. На следующий день я сдала паспорт в турбюро, в котором Сонька нашла мне дешевый билет на Гоа, разгребла все свои дела и с удивлением поняла, что вполне могу исчезнуть из Москвы на пару недель без особых потерь. К тому же интернет и в Индии есть, можно и там на удалёнке поработать.

Сама Сонька, к сожалению, оставалась в Москве. Ей надо было решить какие-то проблемы со сдачей квартиры, а главное, - пережить очередное тяжёлое разочарование в любви. На этот зимний сезон свободный от привязанностей Хузан решил привезти на Гоа свою жену и двух малолетних детей. Но всё остальное было замечательно. Сонька созвонилась со знакомой хозяйкой небольшого гест-хауса и договорилась не только о моём проживании, но и о встрече меня в аэропорту.
- Камини, хозяйка гест-хауса, — просто замечательная. Она тебе очень понравится! У них там прекрасная еда, чисто, а по утрам можно заниматься йогой.
- А Камини по-английски говорит? - поинтересовалась я.
- Там почти все говорят по-английски, хотя и плохо. А тебе-то зачем её английский?
- Ну, надо же мне с ней как-то объясняться.
- Объясняться с ней будешь исключительно по-русски. Она тоже из Москвы. Камини - это её новое имя.
- Сонька, - во мне взыграло любопытство, - А тебя-то как теперь зовут?
- Здесь как звали, так и зовут — Софией, то есть, мудрой, а там я получила такое имя — закачаешься! Я — Према! Знаешь, что это означает?
- Нет, конечно, по мне так и София неплохо.
- Ох и тёмная же ты. Ну да ничего, там тебя подтянут немного. Према - это любовь!
Вот так, с легкой руки мудрости, переименованной в любовь, я оказалась в самолёте, летящем прямым рейсом на Гоа.

Это был ночной рейс, и я рассчитывала выспаться. Заняв место у окна, я устроилась поудобнее и твердо решила проспать большую часть долгого перелёта. Наконец, все объявления закончились, в салоне погасили свет, и пассажиры затихли. Но покой продолжался недолго. Из самых лучших намерений кто-то из членов экипажа громогласно объявил по радио результаты международного футбольного матча. Наши здорово продулись, и одна половина пассажиров взвыла из-за проигрыша, другая — из-за того, что разбудили. Заплакали дети, которых в самолёте было много. Тишина наступила не скоро. Мне удалось заснуть, но опять ненадолго. Врубили свет и велели привести спинки кресел в вертикальное положение. Наступило время обязательного кормления пассажиров. По ночам я предпочитаю спать, и есть мне совершенно не хочется. Но как-то надо было подкрепиться, чтобы продержаться до конца путешествия. Я пожевала салат с кусочком сыра и попросила вторую чашку кофе. Отдав горячее блюдо прожорливому соседу, я уставилась в иллюминатор, поражённая потрясающим заоблачным восходом солнца. В это время бывалые путешественники запихивали в сумки тёплую одежду и преображались на глазах из городских воробушков в ярких тропических птиц. Настроение царило приподнятое, впереди - отдых! Общий эмоциональный подъем подействовал и на меня. Сложив в пакет тёплые вещи я с нетерпением ожидала посадки.

Дальше всё пошло замечательно. Присланный Камини водитель с моим именем на табличке спас меня от навязчивых приставаний других таксистов. В течение трёх часов дороги от аэропорта до гест-хауса на севере Гоа я пыталась отпустить засевшие в памяти вчерашние картинки, где с низких тёмных туч на серый асфальт сыпался мокрый снег. Меня переполняло чувство благодарности к Соньке и радостное детское удивление от происходящего вокруг.

Особенно поражал местный транспорт. Салон такси был разукрашен бумажными цветами и открытками с индийскими красотками, а кондиционером служило отсутствие всех стёкол, кроме лобового. По сравнению с известными мне марками машин эта напоминала старую дворняжку, настоящий, хотя и беспородный автомобиль. Деловые люди в синих костюмах, белых рубашках, при галстуках и с портфелями проносились мимо на мотоциклах. Шлемы прекрасно дополняли деловой прикид, напоминая о том, что людям умственного труда надо беречь голову. Основным средством передвижения тут были скутеры. Когда я увидела это в первый раз, то обомлела. Рулил скутером упитанный, улыбающийся глава семьи, позади него боком восседала тоже упитанная и улыбающаяся жена в ярком сари, а впереди, - парочка толстеньких довольных ребятишек. Женщина одной рукой приобнимала мужа, а другой изящно придерживала развевающуюся одежду. Потом я видела подобное много раз, но как все члены семьи там умещались, осталось для меня загадкой. Одно мне сразу стало ясно, - ни за какие коврижки я не сяду на это сомнительное средство передвижения.
Устав от впечатлений, я тихо дремала оставшуюся часть пути, пока такси не остановилось на узкой заасфальтированной дороге . Слева и справа в густой зелени виднелись яркие двухэтажные дома. За открытыми воротами стоял невообразимого цвета дом: сочетание оранжевого, бирюзового и белого было особенно ярким благодаря свежей покраске и солнцу.

Из дома вышли две молодые женщины. Одна была в длинном лиловом балахоне, другая - в защитного цвета шортах и майке. Они весело поприветствовали таксиста на ломаном английском, а меня по-русски поздравили с приездом. Расплатившись, я вылезла из машины, прихватив объемистый рюкзак и пакет с тёплыми вещами.
- Я — Камини, - представилась женщина в балахоне, - А это — Таша, моя правая рука, - она указала на свою спутницу, - Пойдем, мы покажем тебе твою комнату, а ты расскажешь нам, какие новости у Премы.
- У Премы? - от недосыпа я не сразу «въехала», - У Соньки, что ли? Половина начинки рюкзака — это какие-то вещи для вас.
Мы дружно двинулись к дому, обсуждая по дороге гнусное поведение недопросветлённого Хузана. Комната на втором этаже понравилась мне с первого взгляда, - маленькая, уютная, с чистым, прохладным мраморным полом и висящим на стене хлопковым покрывалом с огромным изображением синеликого Будды.
- Ты располагайся, переодевайся и спускайся к нам вниз. Таша выдаст тебе постельное бельё и полотенца. А сейчас не будем тебе мешать.

Они вышли, и я стала распаковывать рюкзак. Камини излучала такое неподдельное дружелюбие и заботу, что я сразу почувствовала себя, как дома. Не удивительно, что здесь все и сразу были на ты. После долгого пути очень хотелось окунуться в морскую воду, поэтому я влезла в купальник и накинула сарафан. Сложив в большой пакет кучу свертков и сверточков, присланных Сонькой, я отправилась вниз.
В большом холле на первом этаже царил приятный прохладный полумрак. Камини и Таша сидели на ковриках для занятий йогой и пили чай. Для меня тоже была приготовлена чашка. Я вручила им пакет, села и сделала несколько глотков. Вообще-то я не люблю чай, особенно, зеленый, предпочитаю кофе. Но в тот момент я впервые оценила этот блёклый, пахнущий отсыревшим сеном напиток.

- В это время у нас затишье, сиеста, - кто-то спит, кто-то поехал на аюрведический массаж или за покупками. Тусовка здесь по вечерам. В шесть - закат солнца, и можно присоединиться к медитирующим на пляже. Ужин от семи до восьми, завтрак с десяти до одиннадцати, лучше не опаздывать. До завтрака прямо здесь занимается группа хатха-йоги. Самое интересное происходит после ужина. Таша будет держать тебя в курсе, - говоря это Камини одновременно распаковывала Сонькины сверточки и передавала Таше какие-то явно очень важные мелочи.
Я медленно пила чай, понимая, - не поверю в происходящее, пока не окажусь в морской воде.
- А как мне до пляжа дойти? - поинтересовалась я, - Очень хочется после дороги окунуться.
- Сейчас мы туда вместе двинем, - Таша встала, подхватив с пола поднос с опустевшим чайником и чашками, - А то мы уже несколько дней никак не соберемся поплавать.
- Как это, несколько дней не плавали? - изумилась я.
- У нас только позавчера уехала одна сумасшедшая группа, они были абсолютно уверены, что динамическая медитация — это вопли и судороги двадцать четыре часа в сутки. Сначала мы занимались тем, чтобы они никого и ничего не забыли, потом приводили дом в порядок после их отъезда. Такое впечатление, что тут стадо слонов пронеслось. Таша у нас оргвопросами занимается, ей особенно досталось, - Камини тяжело вздохнула и развела руками, - Но и такой опыт полезен, впредь будем осторожнее относиться к тренингам. - В общем, сегодня у нас первый настоящий выходной за долгое время. К тому же только ты одна приехала, совершенно адекватная, да ещё от Премы кучу полезных вещей привезла.

Таша выдала мне постельное бельё и полотенца, сказав, что они будут ждать меня у ворот. Я быстренько отнесла всё в свою комнату и через пять минут вышла с пляжной сумкой из прохладного дома на солнце. У ворот, кроме Камини и Таши стояла ещё одна девушка, невысокая пухленькая блондинка в широких пестрых шароварах и открытой майке. Сонька говорила мне, что гест-хаусом занимаются три девчонки, наверное, это и была третья. Я оказалась права.
- Это Сангита, наш снабженец, - познакомила нас Камини, - А это подруга нашей Премы. Меня повезет Сангита, а ты поедешь с Ташей.
- Поеду? - с ужасом уточнила я, только сейчас заметив стоящие в стороне скутеры, - А пешком можно?
- Пешком будешь ходить утром до завтрака и вечером перед закатом, когда не жарко. А днём мы до океана на скутерах ездим. Пять минут с ветерком вместо двадцати по жаре.
- А я не умею на этой штуке ездить! Я лучше двадцать минут по жаре... И вообще я в сарафане. Как я на это верхом сяду?
- А вот так сядешь! - фыркнула Камини, подбирая полы своего балахона и усаживаясь позади Сангиты.
Таша молча выкатила второй скутер, забрала у меня сумку и засунула её в багажник под сиденьем. Я вспомнила упитанную тётушку в сари, сидящую на скутере боком, превратила широкий подол сарафана в подобие шорт и осторожно устроилась верхом позади Таши.
- Одной рукой держись за меня, другой — за ручку позади сиденья, - спокойно пояснила Таша, - А для ног там подставочки есть.

Скутер вздрогнул, хрипло закашлял и рванул с места по узкой кривой тропе, ведущей вниз. Я зажмурилась, задержала дыхание и сосредоточилась на том, что местные жители сидят на этих штуках вчетвером и ничего, живы. Наконец, мы прибыли. Я сползла со скутера и сделала несколько неуверенных шагов, загребая босоножками песок. Затем, по примеру Таши разулась, и тут исчезли все мысли, вытесненные ощущением полного блаженства от погружения босых ног в тёплый песок. Уже не дожидаясь приглашения, я рванула вперед, туда, где за широкой полосой пляжа сверкал океан.

Через полчаса такие понятия как 'город', 'ноябрь' и 'работа' начисто смылись из моего сознания. На пляже в это время было действительно слишком жарко и, искупавшись, мы лениво побрели обратно к скутерам, припаркованным среди зелени у дороги. Вдоль пляжа тянулись домики из циновок, заселенные туристами. Оттуда доносился запах еды, и я почувствовала голод, особенно сильный после купания.
- Тут можно купить что-нибудь поесть? - спросила я у Камини.
- Без проблем, - кивнула та. - Мы всегда едим кокосы на обратном пути.
Неподалёку чумазый парнишка продавал кокосы. Он лихо отсёк ножом верхушку ореха, вынул из кармана засаленных штанов пластмассовую соломинку, вставил её в кокос и протянул мне. Аппетит у меня сразу пропал, и я сказала, что кокосы не ем. Мои спутницы с удовольствием высосали кокосовое молоко через антисанитарные соломинки. Потом парнишка разрубил опустевшие орехи пополам и сделал что-то вроде ложек из щепочек, чтобы можно было доесть мякоть. Глядя на это я молча подсчитывала, сколько часов прошло с тех пор, как я съела в самолёте маленький кусочек сыра и по-глупости отдала остальную еду соседу. Но один вид пластмассовой соломинки и засаленных штанов сразу подавлял чувство голода.

На обратном пути я почти смирилась со скутером, поняв, каково это - тащиться по жаре в гору после купания. Я даже рискнула дрожащим голосом заговорить с Ташей,
- Према означает любовь, а что означает твое имя?
- А ничего, - Таша фыркнула, - Таша, это сокращённое от Наташа. Понимаешь, на самом деле нас всех троих зовут Наташами, и Камини, и Сангиту, и меня. Вот такое совпадение.
Едва я слезла со скутера, как почувствовала, что меня невыносимо тяжёлым одеялом накрывает усталость, хотелось поскорее добраться до своей комнаты и лечь. Из последних сил я ополоснулась под душем, плюхнулась на кровать и мгновенно отключилась.

Пробуждение здесь могло быть только таким. Включившая свет богиня стояла в дверях, всей своей позой выражая, что не уйдёт, пока я не встану.
- Выключи просветление! - взмолилась я, - Спать хочется.
- А есть не хочется? - поинтересовалась богиня, - Камини велела без тебя не возвращаться. Потом доспишь, времени для этого будет предостаточно, а еда может закончиться. Тут у всех аппетит хороший.
Проснувшееся безжалостное чувство голода враз отключило дремотную заторможенность, и я села.
- А что на ужин? - само сорвалось у меня с языка.
- Овощной омлет, каша на кокосовом молоке, варенье из папайи, фруктовый салат. И не обувайся, мы тут босиком ходим.
- Встаю, встаю, - уже совсем бодро сказала я, натягивая сарафан, - Уже иду.
Мы спустились на первый этаж и вышли на задний двор, покрытый песком. Под тентом стоял длинный низкий стол, вдоль которого лежали пёстрые подушки. А на столе чего только не было, - большая кастрюля с кашей, миски с салатом, свежеиспеченные лепешки и ещё много всякой разной вкусно пахнущей еды. Я села рядом с Камини, и она, представив меня всем, потихоньку стала объяснять, кто есть кто. Кроме трёх хозяек гест-хауса и Эшу тут были продвинутый столичный буддист проездом на ритрит, два приятеля из Питера, решившие поколесить по Гоа на скутерах, и молодая парочка, приехавшая отдохнуть, но отель им был не по карману. В конце стола сидел невысокий смуглый индус с двумя крупными эффектными девушками. Они всячески обхаживали его с двух сторон, - одна наливала чай, другая подавала еду. Это были местный специалист по тантре и его преданные ученицы.

Некоторое время всё мое внимание было поглощено едой. Лишь утолив голод я неторопливо отпила чай и стала осматриваться. Мне нравилось абсолютно всё. Неяркие фонари освещали стол, отгораживая уютное пространство от тёмной южной ночи. Все участники трапезы были совершенно расслаблены и излучали такое благодушие, какого я ещё никогда не встречала. Пожалуй, лишь ученицы тантриста нарушали общую гармонию, бросая друг на друга ревнивые взгляды.
Моё внимание привлекли две женщины, приближающиеся к нашему столу. Я уже хотела спросить у Камини, кто это, но она тихонько хихикнула и произнесла,
- Светлячки прилетели.
- Здесь есть светлячки? - спросила я, озираясь, - Где, покажи.
- Да вот же они, - Камини указала на женщин, - Я светлячками называю зацикленных на своем просветлении.
- Это как Хузан? - уточнила я.
- Примерно так. Только мужики себя ещё и мастерами называют. А женщины скромнее, - они просто просветлённые. Благодаря развитию туризма на Гоа, скоро в любом медвежьем углу объявится просветлённый мужик, загорелый и в пёстрой одежде. А это наш будущий светлячок, - Камини кивнула в сторону Эшу, радостно вскочившую навстречу прибывшим, - Она только собирается поехать туда, откуда вернулись эти двое.

Присоединившиеся к нашей компании «светлячки» внешне были совершенно разными. Высокая, полная, круглолицая, с короткими светлыми волосами женщина следовала чуть позади невысокой, худощавой с темными волосами ниже плеч. Но что-то делало их похожими. Я никак не могла понять, что же это, пока рядом с ними не уселась Эшу, старательно копирующая их повадки.
Гостьи начали рассказывать о своем путешествии. Я была «не в теме» и вскоре совсем потерялась в подробностях медитаций и инициаций. Обе женщины то и дело молитвенно складывали украшенные браслетами руки, закатывая глаза вверх и немного наискосок. Эшу делала то же самое. Я пыталась вспомнить, где же я видела такой взгляд и сложенные руки. Наконец, меня осенило - это было на открытках, украшавших такси.

Пару минут посовещавшись со светлячками, Таша объявила, что они готовы провести медитацию, полученную, как прямую передачу во время инициации (я тут явно что-то путаю, пишу, как запомнилось). Через полчаса мы должны собраться в той комнате, где лежат коврики для йоги. Это обещало быть интересным, и жизнь здесь нравилась мне всё больше, особенно, еда. Все, кроме занятых своими практиками тантристов, собрались на медитацию. Покидая наше общество учитель тантры тормознул возле меня, совсем не по-братски крепко приобнял и проворковал в ухо на ломаном английском,
- Я рад, что ты приехала, - и тут же исчез вслед за своими ученицами.
- Ну и субъект! - мне стало смешно, - Надо бы расспросить Камини об этом гареме.
Приближалось время медитации. Я не йог, в позе лотоса сидеть не могу, поэтому взяла пример с питерцев, прихвативших подушки из "столовой". Как и они, я устроилась на подушке, прислонившись к стене.

Наконец, светлячки вышли к зрителям. Они переоделись в белое, украсили себя гирляндами и зажгли несколько свечей на полу посреди комнаты. Почему-то сами они уселись на стулья, а не в позе лотоса.
- Теперь у нас новые имена, - объявила худощавая, - Я — Према, а она — Савита.
Я повернулась к сидящей рядом Таше,
- У неё что, такое же имя, как у Соньки?
- Ничего необычного в этом нет. Прем тут не меньше, чем у нас Наташ. Любовь-морковь, всем нравится.
В этот момент слово взяла Савита,
- Према сейчас споет мантру, и пусть все, кто её знает, присоединяются. Это будет настройка на медитацию. А потом я проведу медитацию.
Према запела что-то монотонное и усыпляющее. Ей вторили буддист, Эшу и Камини. Я впала в дрёму, навеянную сытостью. Но вот пение закончилось. Према подняла свечу над школьной тетрадкой в руках Савиты. Сказав несколько слов о своем просветлении и особой важности той медитации, которую собиралась провести, Савита раскрыла тетрадку и начала читать. В неровном свете свечи она медленно, запинаясь, иногда не сразу разбирая написанное, зачитывала совершенно непонятный мне текст. Навеянное ужином и пением умиротворение исчезло. Я открыла глаза и поймала исполненные иронии взгляды, которыми обменялись Камини и буддист. Наверное, они понимали толк в медитации, поскольку лишь эти двое сидели в позе лотоса.
От скуки я стала разглядывать окружающих. Камини явно погрузилась в мысли о чем-то своем, буддист уткнулся в телефон и не то посылал смс-ки, не то во что-то играл. Один из питерцев тихо сполз на пол, положил голову на подушку и сладко похрапывал, другой умудрился незаметно исчезнуть. Эшу сидела на полу прямо перед Савитой, молитвенно сложив руки. Молодая парочка тихо обнималась, - им было хорошо, несмотря ни на что.
- Это надолго? - поинтересовалась я у Таши, - А то я спать хочу.
- А кто же её знает? Вообще-то, они говорили, что все займет полчаса, но ведь она ещё и читает медленно.
Према с укоризной посмотрела на нас, и мы замолчали.
Наконец, Савита, сама уставшая от чтения, закрыла тетрадку, и Према снова запела. На радостях, что всё закончилось, запели, точнее, замычали все, кто как мог. Когда пение закончилось, Камини от имени всех поблагодарила светлячков, и мы быстро разбежались, уклоняясь от предложенного обсуждения просветляющей медитации.

У себя в комнате, не зажигая свет, я вышла на маленький балкон. Тёплая звездная ночь ласкала меня лёгким ветерком. Не знаю, сколько времени я там простояла, вдыхая солёный запах океана, смешанный со сладким ароматом неведомых цветов. Может, это и называется медитацией? Далёкий шум прибоя укачивал, глаза слипались, и, добравшись до постели, я погрузилась в сон, как в тёплую морскую воду.