Нокаут от лешего

   Жутковатый случай произошел с  охотником Андреем Топаковым из крохотного посёлка Ильинка, что расположен в верховьях реки Мрас-су, повыше Ортона – крупного отдалённого посёлка Междуреченского городского округа.

   Вот что рассказал о случившемся с шорским охотником междуреченский энтузиаст-краевед Виктор Васильевич Харин.

   По первоснежью Андрей с напарником охотился возле уникальной горы Патын, которая славится обилием пещер и окружена слухами о пугающих непонятных явлениях и огромных следах на снегу, похожих на медвежьи, но без отпечатков когтей!

  Надо заметить, что незадолго до этого криптозоологи и журналисты открыли неподалёку местообитание реликтового гоминоида, и городок Таштагол – столица шорского шаманизма – был торжественно наречён «родиной Йети».
 
    От Ильинки до родины Йети добраться нетрудно: на рейсовой вахтовке от Ортона до Междуреченска, оттуда на электричке до Новокузнецка, затем на другой – до Таштагола. А напрямик, через лес, от Патына до Таштагольского района – рукой подать.

   Ужиная в избушке при свече, охотники услышали стук и яростный лай собак.
   Подумав о медведе, они вышли с фонариком и ружьем, но ни следов постучавшегося человека, ни следов медведя в пределах видимости не обнаружили и вернулись в избу.

   Собаки суматошно лаяли ещё минут десять, охотники терялись в догадках.

   Вдруг они услышали нанесенный по стене избушки «удар огромной силы».

   Выбежав, увидели лежащую у стены нокаутированную собаку, в конвульсиях дергающую лапами. В слабом свете фонаря никого опять не увидели: ни человека, ни медведя; на снегу, давно истоптанном самими охотниками и собаками, следов злодея разглядеть не удалось. Похоже было, что тело собаки швырнули о стену избушки с большого расстояния, заниматься же поисками злодея в темноте не стали.

   Внеся  пострадавшее животное в помещение, охотники не нашли внешних повреждений; бросилась в глаза обильная слюна.

   Когда пёс пришёл в себя после нокаута, оказалось, … что в себя он так и не пришёл! С ним произошла какая-то чудовищная, мистическая перемена, как в фильме «Чужой», когда космонавт, заражённый инопланетной инфекцией, утрачивает свою личность и превращается в монстра.

   Пёс вдруг «окрысился» на хозяев и долго не подпускал к себе.
 
   Полученная травма подорвала здоровье собаки  – она потеряла работоспособность. Ночью прошёл снегопад, как обычно в этих краях, обильный. Тайну коварного ночного посетителя, погубившего их работягу-соболятника, охотники так и не разгадали.

                Ночной гость

   Я, в свою очередь, рассказал о недавно произошедшем со мною, и в этом моём рассказе пытливый искатель местных чудес заметил параллели с таинственным Патыном.

   Вот о какой встрече с «Неведомым» рассказал я ему.

   В конце августа кедровая шишка, созрев, начала осыпаться. Запасшись пустыми мешками, в сопровождении трёх лаек-медвежатниц я пришел в знакомый кедрач.

   Расположился у ручейка, под ветвями кедра на мягком хвойном ложе и, перекусив, пошел на поиски паданки.

   Уже по-осеннему подсыхающий – но всё ещё не прозрачный, густой – полутораметровый травостой оказался сплошь искрещен медвежьими тропами: медведи давно уже, еще до начала опадения шишек, бродят по кедрачам в активном мониторинге жизненно-важного природного процесса.

   Собранная мною шишка постепенно накапливалась в мешках, день за днём их гора росла, благо, погода стояла летняя. Обедая у костерка, я любовался на «крысятничающего» бурундука: он устроил свою нору-кладовую в нескольких метрах от моего склада и умудрялся выживать по соседству с грозными собаками: ему повезло, что медвежатницам строго запрещается обращать внимание на бурундуков.

   По ночам часто беспокоили медведи. Вернее, они беспокоили собак, а те своим лаем будили меня, обычно в полночь. Лай удалялся, и вскоре собаки возвращались, укладывались вокруг меня, и я спокойно засыпал.

   А утром ходил вокруг стана, выискивал, измерял и записывал параметры следов – визитных карточек медведей.

   Вот, поодаль, подходила, но заблаговременно, видимо, зачуяв собак, ушла вспять медведица с медвежонком-сеголетком.

   А вот одиночка, молодой медведь- третьяк.  Подошёл метров на тридцать к складированной в мешках шишке. Удирал  от обнаруживших его собак так, что его жидкий помёт с черникой промаркировал след на протяжении почти сотни метров (я снял на видео это тропление).

   А всего в трех километрах от стана я обнаружил, что оказался в «вотчине» огромного самца.

   Здесь, на границе своего участка, он оставил нарочито огромные следы: обозначая владения, взрослый медведь-самец специально сильно топает широко расставленными ногами и ударяет стопой в землю по-каратистски: с раскачиванием таза и подкручиванием пятки, демонстративно косолапя.

   Получаются бросающиеся в глаза огромные, «ввинченные», глубокие отпечатки, нарушающие дерновый слой. Такие метки, широкой колеёй, бросаются в глаза и другим медведям, и следопытам.

   Стало не по себе: ведь крупный медведь, как матерый кобель-«кавказец», это злобный охранник своей территории.

   И, когда собачки, в трех сотнях метров от меня, стали вежливо, не очень напористо – поскольку «травища» – работать по медведю, я, подняв мешки с шишкой, потихоньку пошел обратно к лагерю. Тут продолжать сбор, даже если бы и с ружьем, как-то некомфортно.

   А без ружья приходится надеяться только на «авось», на ангела-хранителя. И на врождённое «уважение» зверя к человеку – на генетическую память о превосходстве смелого и умного охотника.

   «Бог не выдаст – свинья не съест!»

   Однако ж: «Бог-то бог – да сам не будь плох!»

   Большое значение имеют и "признаки жертвы", которые определяются хищником по поведению и запаху потенциальной добычи. Эмоции человека определяют состав букета гормонов в крови и тканях, и телесные испарения – пот и выдыхаемый воздух – считываются хищником, обоняние которого сильнее, чем у собаки.

   Вооружённый хорошим ножом и дубинкой, в сопровождении телохранителей-собак, я совсем не пахну добычей.

   К тому же брачный сезон уже позади, корма навалом, медведь сыт, и ему ни к чему конфликтовать с «волчьей стаей», взявшейся почему-то охранять этот участок леса.

   «Ладно, места всем хватит. Отойду, пожалуй!» – наверное, такое решение было взаимным.

    Вскоре  я приступил к обмолоту. Большая поляна полностью покрылась тонким слоем благоухающего ореха: всегда бывает заметный процент орешков, раздавленных при обмолоте шишки.   Аромат кедрового масла поплыл над тайгой.  А ночью…

   Кошмар! Казалось, медведи выстроились в очередь, чтобы не давать мне поспать!
 
   В четыре часа ночи, когда от костра не осталось ни дымка, пришел, похоже, непробиваемо наглый, и остановился в кромешной тьме, казалось, в десятке метров от моей постели под кедром, прямо за ручейком.

    Две из лаек, пожилые, наконец, успокоились, видимо, от усталости, постепенно умолкли и  улеглись, как будто потеряв интерес к зверю. Лишь молодая, восхищавшая меня своим нестандартным умом, продолжала настырно облаивать неподвижного, как корова в стойле, невидимку.

   Я встревожен предполагаемой наглостью зверя не на шутку. Зря я без ружья… Нож и топор под рукой.

   Севшие батарейки позволяют лучу налобного фонарика выхватывать лишь траву на переднем плане за двухметровым руслом.

   Тьма и тишина, нарушаемая лишь одной, не очень зычной, собачкой.

   Но что это?! Теперь, без непрерывного собачьего гвалта, стал слышен новый голос.

   Какое-то тихое «мяуканье» – грубая аналогия, пришедшая в голову в тот момент. (Пытаясь имитировать, я издал на камеру какое-то «нытье-кряхтенье-стон»). Тихий, высокий жужжаще-скрипящий звук.
 
   Берусь за фотоаппарат, включаю видеозапись в кромешной тьме. Надеюсь, что диктофон запишет звучание тихого незнакомого аудиосигнала. Тихонько комментирую происходящее.

    Все проходит... И это прошло.

   Потом было еще несколько подобных ночей: медведи подкрадывались к «морю разливанному» рассыпанного для просушки ореха, но вчетвером мы отстояли свою добычу.

                Неожиданная «разгадка»

   Много позже орехо-промыслового сезона взялся я за походный фотоаппарат.

   Просматривая файлы, наслаждался воспоминаниями.
 
   А вот и «кошмарная» ночь, когда медведи впервые не дали мне спать до половины пятого утра!

   Вместо таинственных звуков – лишь мой комментирующий голос. Зато – какое видео!

   Ярко сияющий компактный предмет удлиненно-яйцевидной (сигарообразной) формы плавно летает по эллиптической траектории!

  Не помню, направлял ли я объектив фотоаппарата в сторону звука? И вообще: держал ли я его в руках, не повесил ли на грудь или не отложил ли в сторону, включив в качестве лишь диктофона – свидетеля ожидаемой «заварушки».
   
   Ведь в руках я держал охотничий нож, ожидая прыжка из темноты…   

                Таинственное существо – мечта уфологов и криптозоологов

   Похожа ли эта ситуация на случившееся с охотниками на Патыне? Там тоже был кто-то неведомый и загадочный, из темноты, не оставляющий следов на снегу...

   В моем случае обошлось без «рукоприкладства» со стороны «Того, из темноты».
 
   Я лишь услышал непонятные звуки, а камера визуально зарегистрировало невидимое глазу «Нечто», двигавшееся в поле электронного зрения.   
 
   Мой товарищ, настроенный на встречу с чудом и поэтому очень склонный к мистическому объяснению, с готовностью принял мою, откровенно говоря, провокационную, версию, что  в объектив камеры попал летающий сгусток энергии – лесной Дух.

   Мол, что, если это именно мистический Он, в силу природного любопытства, вертится вокруг стоянки человека? В таком случае, может быть, его энергетику и невидимое движение ощущали собаки,  способные воспринимать то, что «недоступно нам, людям, оторвавшимся от матушки-природы»!
 
                ***

   Себе же объясняю всё гораздо «скучнее»: камера восприняла лишь то, что было в достаточной степени освещено моим налобным фонариком.
 
   «Сдохших» батареек хватило, чтобы привлечь и выхватить из тьмы какое-то насекомое из разряда тех, что сотнями вьются всю ночь вокруг деревенских уличных фонарей.

   А вот нерешительного, боязливо «ноющего», поскуливающего от внутреннего психического конфликта («И хочется, и колется!») медведя – ни увидеть, ни запечатлеть не получилось.

   Нерешительным оказался громила. Наверное, желанного сигнала – «запаха жертвы» – так и не дождался.
 
   Ну и слава богу! Ангел-хранитель тоже не выспался в эту ночь.

                ***

   А как же ночной посетитель у загадочной горы Патын?!

   Ведь если бы собаку ударил медведь (она ударилась о стенку дома!), его следы были бы видны в свете фонариков! Их не было!
 
   А после того удара собака была так нокаутирована, что потеряла работоспособность!

   Кто же это был, если не горно-шорский леший или … как его там?

   Я думаю, там тоже был медведь, только не совсем близко, а к утру следы, чуть поодаль, занесло снегом.
 
   Собаки были очень напуганы. В ужасе от близости громадного хищника они жалась к жилью человека – ведь «медвежатницы» среди лаек так же редки, как охотники на медведя среди охотников.

    И у одной из них произошел психический срыв и эпилептический припадок. В ходе припадка собака с большой силой могла удариться о дверь или стену.
   
   За пятьдесят лет работы я близко познакомился с десятками лаек, повидал и панически-трусливых (по отношению именно к медведю), и страдающих нервно-психическими болезнями.

   Встречались, два раза, и страдающие эпилепсией. Обе эти собаки, как оказалось, были  заражены подкожным оводом, а ведь его паразитирующая личинка иногда поражает нервную систему!

   В эпилептических припадках эти собаки бились со страшной силой, в том числе и ударяясь о стены.

   Относительно «огромных следов, похожих на медвежьи, но без когтей» (то есть, по предлагаемой логике, оставленных таинственным великаном «Йети»), я тоже имею своё мнение. Замечу – на правах охотника-медвежатника, награждённого золотой медалью Международной выставки охотничьих трофеев (за крупный череп медведя), – что когти медведя видны лишь в особо благоприятных условиях, при «тёплом» липком снеге; чуть похолодало к ночи – и снег становится сыпучим, а след – «без когтей».

   Да и откуда вся эта информация о великане на Патыне?

   Наверное, от патынских «спелеологов» – далёкой от профессионального знания живой природы, восторженной молодёжи.

   Молодёжи, ангажированной авторитетными мифотворцами, вплоть до потери трезвой критичности и здравомыслия.

   Такшты... Нет, это не были следы таштагольского йети!

   Это был патынский йети.

2011