Глава 5. Стальной Евразийский крест, Часть I

Глава 5. Забытый фронт.
Часть I.

I. Разворот эшелонов.

Сводки Главного управления РККА врали. Врали не из трусости — из запредельного, звенящего ужаса, который не вмещался в стандартные бланки донесений.Начальник узловой станции Куйбышев, интендант 2-го ранга Колесов, не спал третьи сутки. Его кабинет, пропахший кислым табачным дымом и остывшим суррогатом кофе, напоминал филиал преисподней. Стены дрожали от непрерывного гула паровозных гудков за окном. Огромная оперативная карта Куйбышевской железной дороги была сплошь утыкана красными и синими флажками, но сейчас эта диспозиция напоминала рассыпавшуюся мозаику.
Заревел аппарат Морзе. Колесов рванул ленту прямо из-под прыгающего рычажка, пачкая пальцы свежей фиолетовой краской.«НАРКОМПУТЬ — СРОЧНО — ЛИТЕРА "А". ЭШЕЛОНЫ 412, 413, 415 СЛЕДУЮЩИЕ ИЗ КРАСНОЯРСКА НА ЗАПАДНЫЙ ФРОНТ (МОСКВА) ЗАДЕРЖАТЬ ПО СТАНЦИИ КУЙБЫШЕВ. РАЗВЕРНУТЬ НА ВОСТОК. НАПРАВЛЕНИЕ — ЧИТА. ПРИОРИТЕТ АБСОЛЮТНЫЙ».

— Сумасшедшие… — прохрипел Колесов, и у него дернулся левый глаз.

— Под Мытищами немцы в бинокли Москву видят! Какие эшелоны назад? Какая Чита?!В дверь без стука ворвался военком, капитан с безумными глазами, в расстегнутой шинели.— Колесов! На третьем пути 78-я стрелковая дивизия полковника Белобородова. Они заперли семафор. Командиры полков отказываются выполнять приказ о развороте! Кричат, что это диверсия, требуют трибунала для диспетчеров! Они под Москву рвутся, там их столицу сдают!

Колесов схватил тяжелую чугунную чернильницу, словно собирался швырнуть её в стену, но лишь со стуком опустил обратно.

— Капитан, заткнись, — тихо, но отчетливо сказал он. — Это не диверсия. Полчаса назад Хабаровск перестал отвечать на вызовы. Совсем. Японцы перешли Суйфэньхэ. Квантунская армия прет танковыми клиньями на Ворошилов. Если мы не вернем сибиряков — у нас через две недели страны... империи...не будет от Урала до Владивостока. Беги к Белобородову. Передай: приказ Ставки. Лично. За неподчинение — расстрел перед строем. Разворачивай литеры!

В это же самое время в заснеженных окопах под Волоколамском генерал-лейтенант Рокоссовский смотрел на часы. До начала запланированного контрудара оставались считанные часы, но штабной блиндаж заполняла лишь удушливая, мертвая тишина.
Связист, прижав трубку к уху, бледнел на глазах.

— Товарищ генерал-лейтенант… Штарм на проводе. Резервов не будет.— Повтори, — не оборачиваясь, бросил Рокоссовский, всматриваясь в серую морозную мглу, откуда со стороны немецких позиций уже доносился рокот тяжелых «Майбахов».

— Эшелоны из Сибири… сняты с Московского направления, товарищ генерал. Их развернули в районе Урала. Передают… на Дальнем Востоке началось.

Рокоссовский медленно опустил руку с часами. Внутри что-то оборвалось с сухим, металлическим треском. Сибирские полки, на которые молился весь штаб фронта, которые должны были спасти распластанную, истекающую кровью столицу, уходили назад. Туда, где тайга уже горела под гусеницами японских танков типа «Ха-Го».

А над замерзшей Волгой, на юге, где Сталинград еще только готовился стать ареной главного сухопутного сражения века, уже сгущались другие тучи. В Анкаре турецкий генштаб вносил последние правки в план операции «Туран». На границе с советским Закавказьем прогревали моторы грузовики двадцати шести свежих дивизий, готовых ударить в незащищенный, сытый нефтью Баку…
.

II. Тайга под Читой (Декабрь 1941 года)

Эшелоны шли на восток без огней, со страшным, надрывным скрежетом перегруженных букс. Под Читой, где вековая тайга подступала к самым рельсам Транссиба, сибирские полки выгружались прямо в сугробы. Мороз за тридцать, но здесь, в отличие от подмосковных полей, пахло не гарью сожженных деревень, а чистым, колющим легкие льдом и сырой хвоей. На несколько минут устанавливалась тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием сотен мужчин в серых шинелях.

Полковник Белобородов стоял на подножке теплушки, застегивая полушубок. Руки в трехпалых рукавицах с трудом держали планшетку.

— Товарищ полковник, — к нему пробился сквозь снег запыхавшийся ординарец. — Передовые разъезды 82-й кавалерийской дивизии завязали бой у станции Оловянная. Японцы высадили десант с бронедрезин. Перерезают ветку на Борзю.

— Без артиллерии пошли? — хмуро спросил Белобородов, всматриваясь в белую пустоту.

— Не успели разгрузить, товарищ полковник. Парни в рукопашную пошли, с карабинами и гранатами. У японцев легкие танки «Ха-Го», они маневрируют по насту, гусеницы у них широкие, гады… Кидают пехоту в обход наших заслонов.

В этот момент глухой, раскатистый гул прокатился над верхушками сосен. Это был не привычный советскому уху бас гаубиц Б-4. Звук был сухим, частым, похожим на треск разрываемого брезента. Япония била из легких полковых орудий.

— Батальоны! К бою! — зычно крикнул Белобородов, спрыгивая в снег по пояс. — Назад дороги нет, мужики! Сзади Москва, в которую мы не доехали. Если сдадим сибирский замок — Гитлер и Тодзио пожмут друг другу руки на Урале. Штыки примкнуть! За мной!

Красноармейцы, так и не увидевшие подмосковного фронта, молча, без криков «Ура!», повалили сквозь кустарник. Впереди, за белой пеленой метели, уже зажглись зловещие желтые огоньки японских танковых фар. Квантунская армия, вышколенная и уверенная в своей непобедимости после Маньчжурии, встретила то, чего меньше всего ожидала — монолитную, злую, замерзшую силу, готовую умирать за каждый таежный полустанок.

III. Турецкий гамбит. Анкара, Генеральный штаб (Ноябрь 1942 года)

В кабинете начальника турецкого Генштаба, маршала Февзи Чакмака, было душно от дорогого табака и тяжелых портьер, отсекавших шум вечерней Анкары. На огромном дубовом столе лежала карта Закавказья. Баку был обведен жирным синим карандашом.Напротив маршала стоял глава британской военной миссии, генерал-майор Хейвуд. Его лицо было багровым от сдерживаемого гнева.

— Маршал, это безумие! — Хейвуд ударил стеком по столу, чуть не задев чернильный прибор. — Уинстон Черчилль лично гарантировал вам, что Его Величество поддержит Турцию в случае любой угрозы со стороны Оси. Но то, что вы делаете сейчас — это удар в спину союзнику по антигитлеровской коалиции! СССР истекает кровью под Москвой /?/Сталинградом\?\и ьеперь уже на Дальнем Востоке! . .

!Маршал Чакмак медленно выпустил струю сизого дыма из кальяна и посмотрел на британца холодными, мудрыми глазами старого волка, помнившего еще Галлиполи.

— Мой дорогой генерал, — тихо произнес Чакмак на безупречном французском. — Британия далеко. А вермахт — у ворот Астрахани. Советский Союз проиграл эту войну. Посмотрите на факты: Москва пала год назад. Сталин сидит в Куйбышеве, его приказы идут по радио через раз. Японцы заперли русских в Сибири.

— Но Баку! — воскликнул Хейвуд. — Если вы заберете нефть, Гитлера уже ничто не остановит!

— Если Баку не займет турецкая армия, его займет Группа армий «А» генерал-фельдмаршала Листа, — отрезал маршал, поднимаясь с кресла. — И тогда Великая Турция останется за бортом нового передела мира. Мы не хотим воевать с Лондоном, генерал. Но мы обязаны защитить интересы нации. Русский медведь смертельно ранен. Мы лишь берем то, что исторически принадлежит нам — Кавказ.

Чакмак повернулся к адъютанту, ожидавшему у двери:

— Передайте приказ в Третью армию на границе с Армянской ССР. Операцию «Туран» начать незамедлительно. Артиллерии открыть огонь по советским погранзаставам в четыре ноль-ноль.

Британский генерал понял, что аргументы исчерпаны. Англия опоздала. Турецкие дивизии пришли в движение, и этот лавинообразный удар во фланг Закавказского фронта окончательно закрывал крышку гроба над советским Югом.

Ссылка нам предыдущую страницу: Глава 4.Стальной Евразийский крест. Часть I.
http://proza.ru/2026/09/19/2066