45. Опрокидывание с Вытянутыми Руками

По стране ездил агитпоезд – его выходили встречать с улыбками-песнями.
Активистов Авиационного района собрали в автобус и повезли на встречу.
На заднем сиденьи веселее всех была Саша Лукинова – она заразительнее всех смеялась, громче всех говорила – инструктор райкома комсомола привлекла моё внимание.
Я пошёл её после праздника провожать.
Ходили всю ночь по опасному парку около Станкинпрома, целовались.
В лучах встающего солнца инструктор прыгала в «классиках» на своих длинных красивых ногах.
Работала Александра Лукинова с людьми и с бумагами.
Я тоже работал с людьми и бумагами.
Был журналистом многотиражной газеты «Литейщик» завода «Центролит», интервьюировал литейщиков и обрубщиков, делающих шестиугольные шашки размером с человека для полов атомных электростанций.
Я лил чернила, пока лили металл.
В ближайшее воскресенье соседки по комнате в общежитии уезжали домой, Саша сказала: приходи.
Оставив на вахте паспорт – у вахтёра, рыжей недоброжелательницы, я положил Сашу на общежитскую кровать.
Длинные белые ноги раскинулись подо мной, и мы закачались.
«Научи меня это делать», – такие слова я услышал от девушки, носящей особый комсомольский значок – я, носящий выгоревшую на солнце бардку-милитаристскую рубашку.
Угры селились около Балатона, мормоны около Солт-Лейка, а я поселился около влажного междуножия Саши Лукиновой.
Я стал туда похаживать.
Именно так в народе говорят, если парень  ходит к девке, чтоб делать «чё говоришь».
Пих-пих, мня-мня, бай-бай – такая программа была.
Потом комсомолка на две недели поселилась около Балатона в Венгрии – уехала с делегацией.
Я лил чернила про футеровщиков и читал Вознесенского:

В трос вросла, не сняв очки бутыльи –
Уводи!
Обожает, чтобы уводили,
Аж щека на повороте у воды.

Представлял, как Александра на водных лыжах режет воду, заворачивая её веером.
Я дал ей наказ: привези мне в подарок венгерскую шариковую ручку, чтоб я совсем расписался.
Она привезла – подарочное полено с шариком на конце – да это половой член, подумал я, ну погоди.
И, вспомнив просьбу, давай её «учить» – «тычить».
Она взяла ключ от квартиры на Московском шоссе, там был такой, обламливающий кайф, диван.
Он опрокидывался.
Только ляжете, только приступите, он – кувырь – вы со смехом на полу.
Смещён у него был центр тяжести.
Как и у нас.
Нас тоже опрокидывало друг к другу.
С вытянутыми руками.

Записи того времени поленом:
«Сегодня 5 сентября 1979 года.
День прекрасный – ты говоришь: «Я так хочу арбузик. Витольд, купи мне арбузик.
Принеси в обед. Принесёшь?»
За окном капли дождя изредка бьют по листьям клёна, и они шевелятся.
Справа от меня телевизор.
На нём антенна и свечка.
На подоконнике в коробке – помидоры.
Ты в кожанке.
«Мы из ЧК».
Время 8.30.
Бурная ночь.
Опасение коменданта, рыжей вахтёрши».

В обед я покупаю арбуз, сую его за пазуху и беременный иду в райком комсомола.
Хочу вытянуть руки и опрокинуться.