Огни над Аэродромом!

Идея украсить массивный фасад вывеской родилась у Марины Никифоровны ещё на Таймыре, когда сквозь полярную пургу она мечтала о родном ангаре. Газосветный неон — яркий, пронзительный, бьющий сквозь любой туман — подходил для этой цели идеально.Осенний ветер свистел между стропил, когда Марина Беленькая в брезентовой штормовке поднялась по приставной лестнице на плоскую крышу гаража. Внизу, на верстаках, Владимир Михайлович Пиняев уже раскладывал массивные, залитые компаундом трансформаторы ТГ-1020 — тяжёлые железные «кирпичи», способные выдать требуемые десять тысяч вольт.— Володя, как там наши «геркулесы»? — крикнула сверху Марина, поправляя монтажный пояс. — Не замерзли?Пиняев, аккуратно зачищая конец высоковольтного провода ПМВ, поднял голову и поправил очки:— Никифоровна, ТГ-1020 мороза не боятся, у них климатическое исполнение — хоть на Диксон ставь. Но с изоляторами шутить не надо. Если на сырую стену пробьёт десять киловольт, у нас тут не гараж будет, а филиал подстанции. Мирон! Подай-ка опорные изоляторы из ящика!Мирон Токарев, до этого ворчавший под нос, что «неоновые побрякушки — это для ресторанов, а не для авиации», тем не менее аккуратно подал фарфоровые «бочонки».— Держи, приборист. Я крепления к парапету на совесть приварил. Хрен сдует вашим балтийским штормом.На крыше Марина вместе с Василием Васильевичем Анисимовым уже монтировали саму надпись. Стеклянные трубки, выдутые местным умельцем, были хрупкими, как мартовский лёд. Внутри них ждал своего часа благородный газ, готовый вспыхнуть сочным рубиновым свечением.— Тихо, Василич, принимай правое крыло буквы «Г», — шептала Марина, бережно укладывая стеклянный контур в хромированные держатели. — Не прижимай сильно, лопнет.— Знаю, Мариночка, чай не медведей в тундре вяжем, — кряхтел старый техник, фиксируя трубку резиновым уплотнителем. — Ваня, подсоби! Подержи кабель-ввод, пока я гайку на изоляторе контрю.Ваня Клюев, сменивший лётную куртку на рабочий комбинезон, ловко перемахнул через парапет. Его молодой задор и цепкие руки были сейчас как нельзя кстати.— Марина Никифоровна, а почему именно неон? — спросил Ваня, удерживая тяжёлый жгут проводов. — Сейчас же все на светодиоды переходят, проще ведь.Беленькая затянула последний винт, выпрямилась и посмотрела на темнеющее осеннее небо.— Диоды, Ванечка, это для вывесок продуктовых магазинов. А неон — он живой. Он светит в тумане так же, как огни взлётно-посадочной полосы. Наш самолёт из любого облака этот свет увидит и поймет: мы дома.Внизу, в самом гараже, кипела своя жизнь. Смекайло-де-Цопфи настроил общую радиостанцию на волну местной электросети, чтобы отслеживать скачки напряжения.— Внимание на крыше! — закричал он в форточку. — Рубильник на распределительном щите я подготовил. Пиняев, ты схему собрал?Володя Пиняев ехидно улыбнулся, заканчивая коммутацию межламповых перемычек. Каждый провод был уложен с точностью до миллиметра.— Цопфи, у Пиняева осечек не бывает. Трансформаторы ТГ-1020 сбалансированы по току короткого замыкания. Марина Никифоровна! Перемычки на месте, высоковольтные выводы изолированы. Готовы к первому пуску!Женская половина команды — Лидия, Татьяна и Анжела — вышли на улицу, кутаясь в тёплые платки, и отошли на пару десятков метров от ворот, чтобы оценить масштаб работы. Из дверей подсобки выглянула Ангелина Мельник с поварешкой в руках:— Эй, монтажники высотные! Быстрее запускайте свою иллюминацию, у меня пироги в духовке подходят, электричество не сажайте!— Спокойно, Геля, ТГ-1020 потребляет всего ничего, — рассмеялся Анисимов, спускаясь по лестнице.На крыше остались только Марина и Ваня Клюев. Сумерки окончательно сгустились над авиагаражом.— Ну, Володя, с богом! Давай ток! — скомандовала Марина.Пиняев подошёл к распределительному силовому шкафу, глубоко вздохнул и с характерным тяжёлым щелчком врубил главный рубильник.Первую секунду ничего не происходило — трансформаторы лишь издали едва слышный, благородный низкочастотный гул. А затем внутри стеклянных трубок побежали фиолетовые сполохи. Газ «перемешивался», поджигаемый высоким напряжением. Ещё мгновение — и над массивными воротами гаража мощным, ровным, тёплым красно-оранжевым светом вспыхнула надпись:«ГАРАЖ МАРИНЫ БЕЛЕНЬКОЙ»Свет был настолько плотным и ярким, что залил багровым сиянием весь бетонный перрон и лица стоящей внизу команды.— Ура-а-а! — закричала Анжела Власенко, захлопав в ладоши. — Как в кино!— Работает, чертяка, — довольно ухмыльнулся Мирон Токарев, глядя на Пиняева. — Ладно, Вовка, признаю — твои швейцарские часы не подвели. Трансформаторы поют ровно, без искры.Марина на крыше положила руку на плечо Вани Клюева. В куске стекла над их головами горел огонь, так похожий на тот, что они видели на приборных панелях своего Ан-26 в полярную ночь.— Ну что, Клюев, добро пожаловать в порт приписки, — тихо сказала она. — Теперь не заблудишься.— С таким маяком, Марина Никифоровна, — улыбнулся Ваня, — мы вообще никогда не заблудимся.Снизу уже доносился зычный голос Ангелины: «Всё, шабаш, орлы! Неон горит, казан на столе, портвейн заждался! Живо в дом, пока всё не остыло!» Команда, смеясь и обсуждая идеальный пуск, потянулась внутрь тёплого, светящегося теперь издалека гаража.