Спасение на Таймыре

Над Диксоном бушевала такая пурга, что казалось, будто само небо разорвалось на тысячи ледяных лезвий. Ан-26 шёл на пределе видимости. На высоте четырёх тысяч метров приборы вели себя спокойно, пока левый двигатель не издал глухой, надрывный скрежет. Обороты стремительно поползли вниз. Давление масла упало до нуля.— Марина Никифоровна! Отказ левого! — выкрикнул бортинженер, пытаясь перекричать внезапно возникший жуткий свист винта. — Флюгирую!Самолёт резко дернуло в сторону, он тяжело просел в плотном арктическом воздухе. В кабине воцарилась звенящая тишина, прерываемая лишь надсадным гулом оставшегося правого двигателя.— Ваня, штурвал! Держи крен! — Марина Беленькая мгновенно переключила тумблеры аварийного питания. Лицо её превратилось в каменную маску. — Нас прижимает к земле. Высота падает!Ваня Клюев мёртвой хваткой вцепился в штурвал. Его костяшки побелели. Под ними был Таймыр — бескрайнее, изрезанное трещинами ледяное плато, усеянное торосами. В условиях метели сесть туда на одном двигателе, да ещё и с грузом государственной важности, казалось чистым самоубийством.— Земля близко! Триста метров! — крикнул штурман из своего отсека. — Видимости ноль!— Спокойно, экипаж, — ровным, ледяным голосом произнесла Марина, хотя в её глазах на секунду отразился отблеск неминуемой катастрофы. — Шасси не выпускать. Снесёт к чертям. Садимся на брюхо. Ваня, лови встречный ветер, держи нос строго по горизонту!В этот момент лобовое стекло обледенело окончательно. Самолёт шёл вслепую. Ваня Клюев закрыл глаза на долю секунды, вспоминая карту рельефа, которую изучал перед вылетом, и резко распахнул их. В его взгляде не было страха — только яростная, неукротимая концентрация.— Вижу просвет! Левее пять градусов! Там ровный ледник! — крикнул Ваня, наваливаясь на штурвал и буквально силой удерживая многотонную машину от сваливания в штопор.Смертоносный удар о ледяной наст выбил бы из них дух, если бы не ювелирная точность молодого лётчика. Самолёт коснулся брюхом наста. Раздался оглушительный скрежет рвущегося металла. Машину швыряло и крутило, как щепку. Сорвавшийся с креплений элемент обшивки пробил остекление кабины — именно тогда летящий ледяной осколок глубоко расёк Ване скулу, заливая лицо кровью. Но парень даже не моргнул, до последнего мгновения удерживая выравнивающие закрылки.Когда Ан-26 наконец замер, накренившись на правое крыло посреди бескрайнего белого безмолвия, Ваня обессиленно откинулся на спинку кресла. Кровь капала на его лётную куртку-шевретку.Марина Никифоровна повернулась к нему, тяжело дыша. Она посмотрела на его рану, затем в его горящие огнём глаза, и крепко сжала его плечо:— Ну и ну, Ванечка... Ты не просто спас машину. Ты нас всех из могилы вытащил.Тайна имени: Прошлое Смекайло-де-ЦопфиИстория появления в суровой полярной авиации человека с такой причудливой фамилией долгое время оставалась главной легендой гаража Беленькой. Дозвуковой гул аэродромов и пропахшие керосином ангары мало вязались с благородной приставкой «де».Настоящее имя бортинженера было попроще — Иннокентий Смекайло. Свою звучную добавку он получил в конце восьмидесятых, во время совместной советско-французской экспедиции на станцию «Восток» в Антарктиде. На станцию тогда прибыл молодой французский специалист по дизель-генераторам, барон Анри де Цопфи. Француз был чрезвычайно горд своим происхождением, но совершенно неприспособлен к полярным реалиям: в первый же день он умудрился уронить ключевой распределительный вал в глубокую ледяную расщелину. Экспедиция оказалась под угрозой вымерзания.Кеша Смекайло, бывший тогда ещё молодым техником, не растерялся. За одну ночь при помощи смекалки, стального троса, паяльной лампы и старого лома он выковал и подогнал дублирующую деталь из куска разбитого трактора «Харьковчанка». Генератор завёлся. Французский барон был настолько потрясён этим инженерным чудом, что при всём научном совете снял свой фамильный перстень и объявил:— Мой друг Кеша спас нас. Отныне в знак моего глубочайшего уважения он имеет право именоваться моим братом по металлу. Ты — Смекайло-де-Цопфи!В СССР перстень, конечно, пришлось сдать куда надо, но прозвище приросло к Иннокентию намертво. Со временем оно превратилось в официальный радиопозывной, а на Севере позывной порой значит куда больше, чем паспортные данные.Завтрашний рассвет: Новое задание государственной важностиПокой в гараже Беленькой был недолгим. Едва стрелки часов перешагнули за полночь, а казан-кебаб Ангелины был окончательно съеден, в углу диспетчерской сработал аппарат засекреченной телетайпной связи.Марина Никифоровна подошла к аппарату, сдёрнула ленту и долго всматривалась в строгие строчки шифрограммы. Лицо её снова стало сосредоточенным. Она переглянулась с Василием Васильевичем, который как раз протирал ветошью руки после ремонта вывески.— Ну что, команда, отбой отменяется, — громко произнесла Марина, возвращаясь к столу. — Из Управления пришла директива. На научно-исследовательской станции «Северный полюс-42» треснула льдина. Магнитные бури вывели из строя их основной пеленгатор. Ребята сидят без связи, а к ним движется ледовый торос.В гараже мгновенно смолк смех. Мирон Токарев отставил стакан с портвейном и нахмурился:— Никифоровна, так ведь метеоусловия на завтра — сплошной циклон. Туда сейчас ни один рейсовый не пойдёт.— Рейсовые не пойдут, а мы пойдём, — отрезала Беленькая. — Пиняев, задача для тебя: нужно упаковать два резервных гирокомпаса и подготовить мобильную радиостанцию в защищённом исполнении. Полетишь с нами, будешь монтировать на месте прямо на льду.— Сделаем, Марина Никифоровна. Мои приборы и в минус пятьдесят не подведут, — собранно ответил Владимир Михайлович, уже прикидывая в уме схему подключения.— Ваня, — Марина посмотрела на Клюева. — Твой шрам как, терпеть можно? Придется садиться на дрейфующую льдину, причём в условиях полной темноты. Пойдёшь вторым пилотом. Справишься?Ваня поднялся из-за стола, поправил куртку и твёрдо встретил взгляд своего командира:— Готов хоть сейчас, Марина Никифоровна. С такой командой и на Северный полюс не страшно.Смекайло-де-Цопфи уже бежал к стеллажам с инструментами, на ходу выкрикивая:— Василич, бегом к машине! Надо слить отстой из баков и проверить подогрев двигателей! Времени в обрез, вылет на рассвете!Гараж Марины Беленькой, ещё пять минут назад бывший местом тихого семейного праздника, снова превратился в бурлящий штаб полярной авиации. Впереди их ждало суровое небо Арктики, но теперь над воротами ангара горел их собственный, неоновый рубиновый маяк.