Возвращение Пиковой дамы Глава 25 Третий

Глава 25. Третий

Когда вошёл камергер, все уже сидели за столом. Вино было разлито заранее: перед каждым стоял наполненный стакан, и один, рядом со свободным стулом, был поставлен для него. Сцена выглядела почти дружеской, даже примирительной, и в этом было что-то нарочито спокойное.
Камергер поклонился, сел, взял стакан, сделал глоток – слишком поспешно – и поставил стакан обратно. Видно было, что он нервничает.
Томский поднялся.
– Друзья, – начал он ровным голосом, – мы сегодня собрались не для суда и не для обвинений. Мы хотим вспомнить ту злополучную игру и понять, как могло случиться, что Пиковая дама стала причиной болезни нашего дорогого приятеля Германа.
Он повернулся к камергеру.
– Господин камергер, вы ведь сидели рядом с ним. Что вы помните о той игре?
– Ничего особенного. После двух крупных выигрышей появление Германа в клубе Чекалинского в третий раз вызвало большой ажиотаж. Признаюсь, и мне было любопытно, чем это все кончится. А кончилось скверно. Герман ошибся и вынул из своей колоды не туза, как он думал, а Пиковую даму. И все проиграл.
– Вы тогда сидели рядом с Германом. Кажется, вы тогда уронили носовой платок?
Камергер вздрогнул, но тут же кивнул, будто обрадовавшись возможности говорить о пустяке.
– Да, да… носовой платок. Совершенно верно. – Он нервно усмехнулся. – Видите ли, я в тот вечер нюхал табак… купил его накануне у Шарля Бове, на Невском. Не ожидал, что он окажется таким крепким. После первой же понюшки я так чихнул, что руки у меня затряслись… и носовой платок выпал.
– И куда он упал?
Камергер пожал плечами.
– Куда именно он упал – право, не помню.
– А я вам напомню. Ваш носовой платок упал прямо на карту Германа.
– Какое это имеет значение?
Пока он говорил, было заметно, что он волнуется. То и дело прикладывается к своему стакану.
– Налейте, пожалуйста, ещё, – сказал он, протягивая пустой стакан.
Стакан был передан Верещагину, и он принялся за дело. Осторожно взял стакан за донышко, чтобы не стереть следы, и начал аккуратно снимать отпечатки с гладкого стекла – там, где только что лежали пальцы камергера.
В комнате стало так тихо, что было слышно, как где-то в глубине дома тикают часы.
Камергер побледнел.
– Это… это что за шутки? – выдавил он. – Кто вы такой? Что вы делаете?
– Разрешите представиться. Инспектор Главного полицейского управления Петербурга, Верещагин. Снимаю отпечатки ваших пальцев. Это не шутки. Это память ваших рук.
Вы сказали, что не помните, куда упал платок. Но ваши пальцы помнят гораздо больше, чем вы думаете
Он открыл папку и положил на стол фотографию карты Пиковой дамы, в рамке под стеклом.
  – Узнаёте? – спросил он, глядя на камергера.
– Не понимаю, о чём вы…
– Это Пиковая дама. Та самая. Которую вы подложили Герману вместо туза.
  Камергера передёрнуло.
– Что за вздор!
– Вы ведь приходили на следующий день и спрашивали у уборщика про эту карту. И он сказал, что ее сжег. Он вас обманул. Карту он поместил в рамку и продал, а мы ее разыскали.
Вот отпечаток пальца, снятый с карты, а вот отпечаток пальцев с вашего бокала. Свежий. Снятый при вас. Без всякой подмены.
Он взял лупу и посмотрел прямо на камергера.
– Посмотрите, как они совпадают. Линии, завитки, развилка. 
Верещагин положил рядом оба изображения.
– Совпадают не два и не три признака. Их больше десятка. И все – в одном порядке. Это не сходство. Это тождество. Карта Пиковая дама была у вас в руках.
– У меня в руках? Ах да, теперь я припоминаю, когда Герман закричал «Старуха» и уронил карту на стол, я ее взял посмотреть и бросил на пол.
– А здесь память вам изменяет¬, – вступил в разговор Сурин, – Герман не уронил карту на стол, он швырнул ее на пол и больше никто до нее не дотронулся, она всем внушила суеверный страх!
– Вы… вы не можете этого доказать! — вырвалось у камергера.
В комнате стало тихо. Камергер смотрел на карту так, будто она могла заговорить.
– Итак, – сказал Верещагин, убирая лупу, – либо мы продолжаем сравнение письменно, с заключением и свидетелями, либо вы во всем признаетесь. Продолжайте, господин камергер, вы как раз дошли до самого интересного места.
– Вы надо мной смеетесь! Никто в эту мазню не поверит.
Верещагин убрал лупу.
– Вы правы, – сказал он неожиданно мягко. – Пока это ещё не наука. И суду я этого не понесу. Зато понесу в газеты.
Он постучал пальцем по папке.
– Понесу статью. Подробную. С фотографией Пиковой дамы. С описанием того, как туз превращается в даму. И как отпечатки пальцев позволяют выявить мошенника. Имя которого –Иван Матвеевич Трубецкой. Должность – камергер. Газеты расхватают, Петербург любит такие чтения.
  – Вы… вы не посмеете…
  – Уже посмел,– спокойно ответил Верещагин. – Черновик статьи готов. Хотите посмотреть?
Он наклонился вперёд:
– И тогда всему Петербургу станет известно, что многоуважаемый камергер – карточный жулик. А от карточного вора до служебного расследования – один шаг. А дальше – суд чести. Обвинение в шулерстве, это для вас – профессиональная смерть. Исключение из приличных домов, отказ от карточных столов, прекращение светских приглашений, невозможность дальнейшей придворной службы.
Камергера побледнел.
– Что вы от меня хотите?
– Признайтесь в подмене карты и верните Герману проигранные деньги.
– Эти деньги выиграл не я! – почти выкрикнул камергер. – И такой суммы у меня нет.
Наступила тишина.
Потом камергер заговорил уже другим голосом – деловым, сухим.
– Хорошо, я верну ему проигрыш, но другим путем. Предлагаю сделку. Я дам под присягой показания, что Герман действительно сын и законный наследник графини Нарышкиной. И приведу доказательства. И передам Герману бумаги на управление ее имением. Этого достаточно, чтобы он получал значительный доход. А вы при мне бросите все ваши отпечатки в огонь. И забудете, что вообще держали в руках эту карту.
– Господин Трубецкой, здесь решения принимаю не я, меня пригласили, как эксперта.
– Решение за Германом, – подтвердил Томский. – Герман, ваше слово?
– Я знаю, что произошло в ту ночь за карточным столом, – сказал Герман, – этого мне достаточно. Вашего позора, – он повернулся к камергеру, – вашего позора я требовать не стану.
Но и оправдывать вас не буду. Живите с этим сами. Но, это не сделка. Просто расскажите всё, что вы знаете обо мне.